Заклинатели восторженно приветствовали боевого дядю Ку, когда тот въехал на территорию Склада. Тянь видел, как люди высыпали из зданий, а Истинные ученики взмывали в небо на мечах или летящих облаках. Практики складывали руки и кланялись в знак благодарности или же вовсе отбрасывали приличия на милость пустынным ветрам, радостно крича и размахивая кулаками.

Боевой дядя Ку вернулся во всей славе. Он восседал на спине гигантского мутировавшего кошмара пустошей, держа в руке отрубленную голову. Прошло немало времени с тех пор, как база получала столь хорошие вести. Напряжение спало в одночасье, сжатая пружина эмоций вырвалась наружу радостным гулом. Заклинатели Монастыря Древнего Журавля ликовали.

За двумя небольшими исключениями.

Тянь покачал головой и вернулся в лечебницу. Он слышал болтовню пациентов, обсуждавших чудесные новости и гадавших, чью именно голову привезли. Даже лекари не остались в стороне от всеобщего оживления.

— Это Червь Разбитого Сердца Чжу, боевой дядя.

— Э? С чего ты взял, младший?

— Потому что я был на том самом задании, где боевой дядя нашел зверя и вступил в бой с Чжу. Я не видел самой битвы, поскольку прятался, но когда еретик бросился бежать, боевой дядя пустился за ним в погоню.

— Счастливое дитя! Ах, как же я тебе завидую! Побывать там, увидеть такое своими глазами! Ты уверен, что еретика звали Чжу?

— Я никогда этого не забуду, — Тянь твердо кивнул. — Боевой дядя назвал его Червем Разбитого Сердца Чжу.

Юноша и вправду никогда этого не забудет. Он лежал погребенный под песком, но голос боевого дяди Ку прозвучал ясно, словно храмовый колокол. «Двадцать два ученика Десятой стадии в обмен на голову Червя Разбитого Сердца Чжу? Они погибли не зря».

— Хорошо, отлично, просто замечательно! Последние несколько месяцев ты трудился с большим усердием. Держи! — лекарь всучил в руки Тяня несколько духовных кристаллов и пилюль. — Считай это премией.

— Лекарь Пэй, пожалуйста...

— Ерунда! Раз я сказал взять, значит, бери! Ах, клянусь, я слышу пение луговых жаворонков, — лекарь Пэй со смехом зашагал прочь. Тянь опустил взгляд. Пятьдесят духовных кристаллов и два флакона с пилюлями. На одном значилось «Нефритовый Родник», на другом «Золотая Роса». Одно снадобье исцеляло раны плоти и кожи, другое являлось чудесным восстанавливающим средством, ускоряющим выздоровление после стабилизации состояния пациента. Оба лекарства предназначались для практиков сферы Небесного Человека, хотя их мог использовать и заклинатель Земной сферы, готовый пустить на ветер горы денег.

Послушник не знал их точной стоимости, понимая лишь, что стоят они целое состояние. Он никогда не видел их в списках товаров секты. С лекарствами такого уровня практик на его стадии развития сталкиваться вообще не должен был.

— Санитар, ты сказал, что был там, когда боевой дядя Ку убил Червя Разбитого Сердца Чжу? Не мог бы ты рассказать нам об этом? — спросила одна из пациенток, и ее наполовину изуродованное лицо оживилось от волнения.

— Да, да, расскажи нам эту историю! — присоединился боевой брат, которому, возможно, больше никогда не суждено было ходить.

Тянь огляделся по сторонам. Что он мог им поведать? Что он вообще мог сказать?

— Когда казалось, что все погибнут, он ворвался в бой и сразился с Чжу. Я прятался, поэтому не видел подробностей схватки, но слышал звук, похожий на шум падающего дождя, а после битвы земля покрылась мелкими рытвинами. Что бы он ни сделал, Чжу оказался ему не ровней. Я слышал, как еретик сломался и побежал менее чем через минуту, а может, и через полминуты после появления боевого дяди Ку. Еретик пытался поколебать его сердце своими словами. Ему это не удалось. Простите меня, старшие, я должен вернуться к работе.

Юноша сбежал из палаты, но не мог покинуть саму лечебницу. Слух о том, что их санитар оказался свидетелем колоссальной, сотрясающей землю битвы между мерзким демоном Чжу и героем Ку, разнесся по палатам подобно чуме. Каким-то образом, к полному недоумению Тяня, часть ореола великого человека перекинулась и на него. Просто в силу своего присутствия там он тоже стал героем. Куда более мелким, куда менее важным, но ведь каждому цветку нужны поддерживающие его листья. Выглядящий зеленым новичком Тянь отлично подходил на эту роль.

«Хун, должно быть, сейчас проходит через ад. Даже представить себе не могу. Может быть, она нашла способ помочь своей семье с помощью этого. Расширить эти столичные связи». Тянь отчаянно мыл полы в коридорах, стараясь по возможности не заходить в палаты. Заклинатель прекрасно понимал, что прямо сейчас Хун Лижэнь больше всего на свете жалела о том, что он не оставил ее задыхаться под песками пустыни. Но, возможно, она нашла способ обернуть ситуацию в свою пользу.

Ему хотелось кричать. На кого, он не знал. Просто хотелось кричать: «Всё было не так! В этом не было никакого героизма! Я был в ужасе! Хун лежала в коме! А боевой дядя Ку ждал, пока гигантского монстра вытащат из-под земли и наполовину укротят, прежде чем сделать свой ход! Он даже не попытался исцелить раненых. Единственное, ради чего он вообще пошевелил пальцем, это ради уверенности в том, что засада состоится. Разве это герой? Неужели это действительно герой?!»

Тянь держал рот на замке. Он был социально неловок, но никак не глуп. Юноша понимал, что сегодня не тот день, чтобы высказывать противоположное мнение. Он мог стать украшением для героя, а мог превратиться в уродливое пятно, от которого поспешат избавиться. Не убить или совершить какую-нибудь подобную глупость, нет. Просто подвергнуть остракизму. И тогда все то доброе отношение, которое он кропотливо выстраивал, испарится, словно вода в пустошах.

Никто не желал слушать о мертвых ничтожествах. Золотая аура героя не терпела пятен. Только не сегодня. Только не тогда, когда всей секте требовался кумир.

К тому же они могли согласиться с боевым дядей Ку. «Двадцать два ученика Десятой стадии в обмен на голову Червя Разбитого Сердца Чжу? Они погибли не зря». Тянь сомневался, что его сердце выдержит, услышь он подобные слова из их уст.

Он едва дотерпел до конца смены, а затем побежал к тетушке У, избегая всех, кого только мог. Тетушка У находилась в своем кабинете, невозмутимая, но с улыбкой на губах. Даже ее приободрили эти новости, хотя улыбка померкла, стоило ей оценить состояние Тяня.

— Садись. Что ты рассказал своим доброжелателям?

— То, что они хотели услышать, я думаю.

— Хорошо. Это очень хорошо, — она заметно расслабилась. Тянь даже не осознавал, что интендант скрывала напряжение. — Я беспокоилась.

— Простите, что заставил вас волноваться, тетушка У. Тетушка... кем был этот Чжу?

— Чудовищем, даже по меркам еретиков Четвертой стадии Небесной сферы. Он специализировался на проклятиях и гу, но его истинным талантом было ломать людей. В его распоряжении имелись, казалось, бесконечные методы для поимки и обездвиживания жертв с их последующими пытками. Садизм для него всегда стоял выше амбиций. Он провоцировал товарищей нападать друг на друга, заставлял влюбленных предавать друг друга, принуждал одиноких жертв калечить самих себя, чтобы избежать еще больших мучений от его рук. Он наслаждался отчаянием, — женщина сложила пальцы домиком, откинувшись на спинку стула.

— Однажды Чжу заразил деревню паразитами гу, которые по мере созревания заставляли носителей нападать и пожирать любых других обнаруженных ими гу того же вида. На практике это вынудило всех убивать и есть друг друга. Это была одна из тех клановых деревень, где все состояли в родстве. Родители ели детей, братья и сестры нападали друг на друга... ты понял картину. Процесс оказался не из быстрых. Люди сполна насладились нарастающим голодом, безумием и ужасом. И это лишь одно из зверств. На его счету числится неисчислимое множество подобных кошмаров.

— Он убил очень много невинных людей.

— Как минимум четырехзначное число. Вполне возможно, что и пятизначное. За прошедшие годы он также выследил и убил четверых практиков Первой стадии сферы Небесного Человека из нашей Горы Древнего Журавля. И еще больше из других сект. Он никогда не нападал на тех, кто был хотя бы отдаленно близок к его собственному уровню. Для него это было бы совсем не весело, — тетушка У покачала головой. — Но, не думаю, что на самом деле ты хочешь знать о Чжу.

— Нет.

— Ты хочешь знать о своем боевом дяде.

Тянь молча кивнул.

— Он нормальный человек.

Обоим нечего было добавить. Сквозь дверь слабо доносились суета и шум склада. Голоса сегодня звучали куда оживленнее.

— Нормальный человек.

— Я знаю его... небеса, лет двадцать? То общаемся, то нет. В основном просто киваем, когда сталкиваемся мимоходом. Но, судя по тому, что мне известно, он в сущности неплохой человек. Усердный, надежный заклинатель, никаких неприятных слухов о его личных пристрастиях. Немного сноб, но по меркам Внутреннего двора весьма умеренный. Страдает той же тягой к приключениям, что и все мы, но не в такой тяжелой форме, как некоторые другие на моей памяти.

— Он, в общем и целом, нормальный человек. А теперь он еще и герой, — Тянь пробовал каждое слово на вкус по мере того, как произносил их.

— По крайней мере, на сегодняшний день. Такая слава слишком скоротечна на поле боя. Но пока что у Четвертого Склада есть свой чемпион. А на тебя вот-вот свалится неожиданное богатство. Магистрат Оценки Сокровищ теперь может провести финальную калькуляцию, и, учитывая всё, в особенности этого прирученного жука-переростка и голову Чжу, ты будешь осыпан как духовными кристаллами, так и заслугами. Ты не получишь большой доли от куша боевого дяди в процентном соотношении, но в абсолютных величинах?

Женщина пожала плечами. — Для тебя это будет огромная сумма. И прежде чем ты предположишь нечто скверное, отвечу: нет, он бы так не поступил. Он и правда в сущности нормальный человек.

Тянь кивнул. А затем спрятал лицо в ладонях. Его плечи затряслись. Тетушка У обошла стол и осторожно положила руку ему на спину.

— Позволь мне рассказать, как ваше задание выглядело с точки зрения Внутреннего двора. В Зале Миссий появилось поручение — Торговый Налет. Сопроводить около двадцати послушников Внешнего двора для захвата и уничтожения конвоя смертных. Ожидаемое сопротивление — до двадцати еретиков Земной сферы плюс все стандартные опасности пустошей. Всегда есть вероятность столкнуться с еретиками или монстрами Небесной сферы, отсюда и суть миссии. Затем он изучил бы местность, примечательные особенности ландшафта, проверил бы наличие активных наград в этом районе, принял бы все это к сведению и решил, что работа достаточно прибыльна и безопасна.

Она мягко погладила его по спине. — Судя по всему, он отлично справился с задачей сопровождения до места засады. Ты можешь не соглашаться, но по меркам, которыми секта судит о подобных вещах, он проявил усердие и осторожность. Должно быть, он что-то почувствовал, добравшись до нужной точки. Не знаю, смог бы он помешать Чжу убить всех. Правда, не знаю. Чжу как раз из тех, кто стал бы устраивать засады на практиков Земной сферы. Твой боевой дядя вполне мог и вправду не знать о присутствии монстра, пока тот не сделал свой ход.

— Но даже если он знал о присутствии Чжу, секта считает, что он поступил правильно. Двадцать два ученика Десятой стадии в обмен на голову Червя Разбитого Сердца Чжу? Они погибли не зря. Вот что он сказал. Я слышал его ясно, даже находясь под песком. А сестра Хун объяснила мне... математику... с точки зрения секты, — Тянь почувствовал, как голос со скрежетом покидает горло, словно он волок его по пустошам.

— Да. Мне очень жаль, Тянь. Правда, жаль. Но если мы хотим победить или хотя бы выжить, понеся приемлемые потери...

— Мы должны быть безжалостными. Сначала к себе, затем к врагу, — закончил Тянь. Его голос звучал глухо. Сдавленно.

— Да. Мы лучшая секта в Королевстве Широкого Неба, но Гора Древнего Журавля выглядит довольно заурядно на фоне других великих сект. У нас есть свои преимущества, но они не столь велики по сравнению с такими местами, как Пик Меча, Храм Вечной Чистоты, Десять Тысяч Зверей или Двор Пяти Стихий. Мы даже не годны носить обувь за трансцендентной силой калибра Секты Божественного Творца.

— Так что же делать слабому мальчишке? — теперь Тянь смеялся. Это был уродливый звук. — Быть еще безжалостнее. Еще хитрее. Бить еще злее. Обменивать рану на убийство. И никогда не прекращать поиски чуда. Того единственного момента, который может изменить всё.

— Да. Это еще одна причина, почему сестра Бай и брат Фу так высоко ценятся. Они не только отправляют больше людей во Внутренний двор, но и их сердца тверже. Мы тренируемся убивать и выживаем, чтобы убивать снова. Но при этом мы не должны терять свое сердце, стремящееся к долголетию в гармонии с Дао. Не терять своей ортодоксальности. Слабая воля не сможет встретить вечность лицом к лицу, Тянь. А именно этим мы и являемся. Даосами, культивирующими бессмертие. Это то, что мы все выбрали, когда ударили в Колокол Призыва Дракона.

Тетушка У вздохнула и убрала руку. — Это больно. Это безжалостно. И это работает. Еретики сейчас сосредоточились на сражениях с Пиком Меча, к огромной радости самого Пика Меча. Вопрос в том, Тянь, сможешь ли ты это принять? Зная всю боль, что грядет, зная цену вечности, сможешь ли ты с этим смириться? Или ты падешь?

Тянь запрокинул голову, сверкая покрасневшими глазами. Он смотрел сквозь крышу склада. Вверх, сквозь пыльную дымку. Теряясь в бескрайнем синем небе. Прямо сейчас все, чего он хотел, это летать.