Тянь радостно уселся обедать. На столе стояли рыбная похлебка, большая пиала белого риса, множество маринованных овощей, немного обжаренных побегов бамбука и столько теплой воды, сколько он мог выпить. Настоящий рай. Его рука на мгновение замерла, выбирая между палочками и ложкой, а затем резко опустилась. Выбор пал на суп. Большой глоток принес легкую сладость, чистый рыбный вкус и тонкую теплоту имбиря с зеленым луком. А это легкое покалывание на языке... что бы это могло быть?

Неужто проявилась энергия проклятия? Или коварный план по отравлению всего лагеря? Юноша осторожно принюхался к содержимому пиалы. Вовсе нет, лишь едва уловимый аромат зиры, перца и терпких ягод облепихи. Затем практик попробовал маринованную редьку. Хрустящая, сладкая, с легкой кислинкой и терпкостью. Просто восхитительно. Казалось, несмотря на все мировое зло, обед по-прежнему оставался источником благодати и счастья.

Даже спустя столько времени горячая пища нисколько не утратила своей первозданной магии.

День пролетел в ритме, которому суждено было стать привычной рутиной. Немного осознанной духовной практики перед завтраком, прием пищи, физические тренировки, снова культивация, процесс привязки первого дротика, обед, смена в лечебнице, изучение трактатов, а затем неизменный обход с чаепитиями и беседами. Послушник обнаружил, что физически не способен поддерживать разговор более чем с двумя-тремя людьми за сутки, однако товарищи обычно искренне радовались его визитам. Тянь совершенно не понимал причин подобного радушия. Сам он тратил все отведенное время исключительно на расспросы.

Естественно, интендант У и сестра Ли Сюнин занимали в этом списке особое место, отчего обе женщины регулярно подвергались массированным атакам в виде чая или разнообразных закусок. Выражение польщенного возмущения на лице тетушки У не поддавалось описанию в тот момент, когда она подсчитала, какую именно долю своего жалования юноша спускает на чайные листья, вино и угощения.

— Тянь, на правах старшей я безмерно ценю твою заботу. И на тех же самых правах позволь поинтересоваться, известно ли тебе, что я могу накупить столько чая, чтобы воздвигнуть себе статую в натуральную величину, и при этом у меня еще останется сдача с заработка за один единственный час? И я сейчас говорю об очень хороших сортах.

— Должность интенданта настолько прибыльна? Может, мне тоже стоит устроиться сюда на работу, тетушка?

— Вовсе нет, и абсолютно точно не стоит. Эту должность делает прибыльной исключительно взяточничество, а уж если ты не можешь заставить себя даже принимать чаевые за помощь в лечебнице, то крупномасштабная логистика тебе совершенно противопоказана.

— Взяточничество?! Тетушка У, о чем...

— Остынь, остынь. Меня проверяют каждый год, и здесь не происходит ровным счетом ничего такого, о чем бы не было известно старейшинам Монастыря, — устало усмехнулась женщина. — Возможно, в какой-то момент ты задавался вопросом, каким образом даже столь богатый город-государство, как Ущелье Черного Железа, способен противостоять ресурсам не просто одной, а сразу нескольких сект, доминирующих над целыми королевствами? Ответ кроется в том, что Ущельем Черного Железа управляет небольшая клика невероятно могущественных еретиков, способных сконцентрировать все свои ресурсы исключительно на торговле и военном деле. Они больше ничем не занимаются, а потому и не тратят монеты на иные нужды.

— Вполне допускаю, что это помогает, однако мне кажется, будто цифры все равно не сходятся.

— Тянь... — интендант У явно изо всех сил пыталась облечь свои мысли в некую удобоваримую форму, после чего продолжила: — Взгляни на структуру нашей секты. На самой вершине горы располагается Монастырь. Все производимые ими блага либо остаются наверху, либо обмениваются напрямую с другими сектами на таком уровне, который мы даже не способны осознать. С точки зрения логистики они не играют никакой роли. Затем идет Внутренний двор, — женщина многозначительно постучала пальцем по носу.

— Именно мы являемся истинным инфраструктурным костяком. Мы поставляем подавляющее большинство оружия, обмундирования и прочих припасов для ведения войны. Но как мы это делаем? Какая-то доля поступает с фермерских угодий и от торговцев, напрямую принадлежащих секте, однако гораздо больший объем предоставляют те самые смертные семьи учеников Внутреннего двора, или же кланы сферы Земного Человека. Все эти бесчисленные семейные предприятия. А еще ниже находится то богатство, что мы получаем в виде податей и прочих сборов со смертных, которые взимаются различными храмами и обителями по всему Королевству Широкого Неба. Сюда же входят так называемые «Деньги благовоний», ежегодно подносимые самим королевским двором.

— И что с того?

— Звучит запутанно, не так ли? Возникает множество лазеек для пропажи грузов, неверного толкования или прямого игнорирования приказов, воровства, нашествий крыс, гниения запасов, оползней, смывающих тракты, и даже войн между кланами. Прибавь сюда неуместные беременности, банкротства, периоды голода, клещей, фитофтороз, всевозможную гниль, ржавчину, болезни копыт, заторы на реках, разгул бандитизма, хищения чиновников под видом разбоя, казнокрадство, банальную неэффективность и вопиющую некомпетентность.

— Эм. Звучит логично, тетушка У.

— И это лишь то, что сходу пришло мне на ум. Обеспечение своевременной поставки сменных защитных костюмов путем передачи контракта на их производство одному торговому объединению, контракта на транспортировку второму, а задачи по охране конвоя третьему, причем каждое из них предлагает мне процентный откат и более выгодные расценки ради получения сделки... В общем, до тех пор, пока Монастырь получает все необходимое в требуемом качестве и по той цене, которую готов платить, никаких проблем не возникает.

— Все это кажется... очередной брешью в эффективности, тетушка. Прошу прощения, я вовсе не пытаюсь дерзить, просто искренне не понимаю.

— Система и вправду неэффективна. Дела совершенно не должны вестись подобным образом. Но именно так все устроено на протяжении десятков тысяч лет, и с этим ничего не поделаешь. Ступай учиться, Тянь, и постарайся приберечь немного монет в своем кошельке. В будущем они тебе определенно понадобятся.

Вечера состояли из неизменно восхитительного ужина, за которым следовали долгие часы изучения трактатов, очередная порция духовной практики и, наконец, сон. Регулярные медитации приносили свои плоды. Послушник стал гораздо реже просыпаться посреди ночи в холодном поту. Хотя полностью избавиться от кошмаров пока не удавалось. Несмотря на это, заклинатель чувствовал себя вполне удовлетворенным жизнью. Количество получающих ранения братьев значительно сократилось, а число погибших и вовсе держалось на нулевой отметке многие месяцы подряд. Линия фронта действительно сместилась далеко от Четвертого Склада Снабжения.

Закалка метательных дротиков превратилась в истинное испытание на терпение. Проблема заключалась вовсе не в необходимости проводить ритуал привязки первого клинка в одно и то же время каждый день. Главная трудность состояла в том, что искусство Императорских Небесных Ласточек попросту переставало функционировать, стоило лишь попытаться продлить процесс сверх отведенного срока. Руководство гласило предельно ясно: малейший перебор приведет к разрушению формирующейся связи внутри металла, что заставит практика начинать весь цикл с самого начала. А в худшем случае можно было и вовсе безвозвратно уничтожить столь ценное оружие.

Каждое занятие Тянь проводил за тщательным выполнением цикла, и ровно в тот момент, когда он окончательно ловил нужный ритм, приходило время останавливаться. Раз за разом повторялся один и тот же сценарий: войти в поток, ощутить циркулирующую энергию, перестать обращать внимание на странное ощущение собственной крови между ладонями и... остановиться. Наступало время смывать багровую жидкость.

Все это служило лишь прелюдией, легкой закуской перед основным блюдом беспросветного разочарования, коим являлся второй этап привязки. Тянь заручился помощью брата Вана, чтобы безошибочно отыскать на теле нужную точку, указанную в диаграмме. Данный конкретный клинок считался одним из самых простых для подчинения. Ритуал для одного из последующих дротиков требовал вонзить оружие в акупунктурную точку практически в том же самом месте, но уже на спине. Каким образом юноша собирался провернуть подобный трюк без пары зеркал и отсоединяющихся рук, оставалось для него величайшей загадкой.

Под пристальным наблюдением Вана Тянь вогнал дротик глубоко в плоть, полностью скрыв кусок металла под кожей. Бьющееся сердце едва ощутимо постукивало по гладкой закругленной грани оружия. Не смея медлить ни единого мгновения, заклинатель запустил циркуляцию жизненной энергии в строгом соответствии с картой каналов искусства Императорских Небесных Ласточек. Спустя шестьдесят шесть минут предельно сосредоточенных усилий лезвие по собственной воле выскользнуло из его груди.

— Держи, выпей воды. С тебя пот льет градом, — брат Ван протянул юноше чашу, которую тот осушил одним махом. Старший товарищ наполнил сосуд заново, и Тянь снова выпил все до дна. — Как все прошло?

— Никаких явных проблем не возникло, просто процесс оказался невероятно изматывающим. Да и ощущение того, как дротик ритмично постукивает по краю моего сердца, было... весьма специфичным. Приходится концентрироваться до потери пульса. В жизни не встречал настолько сложной техники!

— Хех. Звучит как отличная тренировка, младший. Но раз уж ты все равно здесь, и раз уж тема зашла об акупунктуре, почему бы тебе не перечислить мне каждую точку на всех двенадцати основных и восьми чудесных меридианах, начиная с Врат Жизни и далее по кругу?

— Слушаюсь, брат Ван, — покорно отозвался Тянь, на мгновение беззвучно разинув рот от осознания того факта, что человеческое тело насчитывает сотни акупунктурных точек, после чего послушник прямо сидя на полу влил в себя третью порцию воды.

— Не переживай так сильно. Это ведь самые азы из всех возможных азов! Подожди, пока не начнешь изучать врачебные разногласия.

— Разногласия, брат Ван?

— Наши тела созданы самой природой. А вот медицина придумана людьми, отчаянно пытающимися эту самую природу постичь. В большинстве случаев мы в той или иной степени заблуждаемся, даже когда в основном оказываемся правы. Поэтому я могу поведать тебе о своем личном понимании предназначения Врат Жизни, могу пересказать общепринятую теорию здешних лекарей, а затем покажу несколько трактатов, в которых изложены взгляды, близкие к нашим убеждениям. И все это ты будешь зубрить с радостным, непоколебимым осознанием того факта, что изучаешь лишь крошечную деталь необъятной головоломки, а весь остаток своих дней проведешь в попытках выяснить, насколько же неполным было твое понимание, — брат Ван с теплой улыбкой посмотрел на послушника сверху вниз.

— Понимаю, брат Ван. Брат Ван?

— Извини, Тянь, но я не могу позволить, чтобы тебя отправили на передовую. Начинай с Врат Жизни и двигайся дальше по кругу. Живее, живее, у меня нет в запасе целой вечности.

Спустя шестьдесят шесть дней дротик плавно выскользнул из груди Тяня и мягко лег в подставленную открытую ладонь. Внешне клинок выглядел точно так же, как и девяносто девять суток назад, однако теперь у юноши не осталось ни единого шанса когда-либо потерять его или спутать с другим метательным оружием. Подобная ошибка была бы равносильна тому, чтобы перепутать собственный палец с обыкновенной деревянной веткой.

Странное чувство крепло с каждым днем: иллюзия наличия дополнительной конечности, пусть и онемевшей, словно скованной тупой тяжестью. И вот, на девяносто девятый день процесса закалки, внутри механизма привязки нечто наконец встало на свои места. Жизненная энергия беспрепятственно хлынула в металл дротика, совершила полный круг и благополучно вернулась к своему источнику. Ощущение оказалось до дискомфорта знакомым, будто практик заново знакомился с частью себя, которой обладал всю жизнь, но по какой-то причине успел позабыть о ее существовании.

— Дедушка, я что, только что... создал новые меридианы? Хотя, наверное, нет, но...

«Весьма близко к истине. Строго говоря, это лишь энергетические каналы, которые ты внедрил в структуру дротика. Они пронизывают его металл на микроскопическом уровне. Иными словами, эти пути настолько крошечные, что их невозможно разглядеть невооруженным глазом. Подобную вязь можно лишь осязать при помощи жизненной энергии и ци. И кстати, раз уж мы заговорили об осязании... Вон та выбоина на кирпиче смотрит на тебя крайне неуважительно уже на протяжении нескольких месяцев. Внук, как долго ты еще намерен терпеть столь вопиющее унижение?!»

Тянь перевел взгляд на кирпичную кладку, о которой упоминал дедушка. Судя по всему, в какой-то момент задняя стена лечебницы получила незначительные повреждения, оказавшиеся слишком пустяковыми, чтобы тратить время на их починку. Щербинка находилась примерно в двадцати футах от него. Юноше пришлось слегка прищуриться, дабы как следует разглядеть крошечную цель.

— Что ж, как гордый сын... хм.

«Нет-нет. В подобных делах требуется правильный настрой. Скажи так: "Я, Тянь Цзыхао, не из тех, на кого смеют глазеть жалкие муравьи. Оставь здесь свой оскорбивший меня глаз, и, возможно, я позволю тебе уползти прочь, сохранив твою жалкую собачью жизнь!"»

— Я не стану такого говорить, дедушка.

«Тьфу. Никакого уважения к классике».

Тянь резким движением метнул руку вперед. Юноша мгновенно осознал, что промахнется. Благодаря циркулирующей технике Небесных Ласточек он физически ощущал траекторию полета дротика сквозь потоки воздуха. Практик безошибочно предвидел точку падения. Даже расчет времени удара воспринимался с абсолютной ясностью.

«Как же стыдно промазать при первом же броске. Вот если бы только удалось сместить клинок чуть левее...» Юноша направил мощный поток ци прямо в боевое искусство. Усилия казались сродни попытке сдуть пушинку, находясь на другом конце огромной залы. Однако этого оказалось вполне достаточно. Метательный снаряд плавно изогнул траекторию влево и намертво впился точно в центр выбоины на кирпиче.

Тянь обессиленно рухнул на спину, устремив взор в бездонную синеву неба и изо всех сил борясь с непреодолимым желанием истерически расхохотаться. Эта крошечная корректировка полета сожрала львиную долю его жизненной энергии, но юноша совершенно не расстроился. Было очевидно, что он использовал резервы крайне неэффективно. Все это не имело ровным счетом никакого значения. Практик обрел совершенно новую способность. Новое смертоносное оружие, очередное неоспоримое доказательство собственной силы. Нечто, что не было преподнесено ему на блюдечке в качестве чужого дара. То, что он заслужил исключительно собственными заслугами и упорным, каторжным трудом.

Юноша напряг волю, мысленно пытаясь призвать дротик обратно в ладонь. Оружие даже не шелохнулось. Рассмеявшись в голос, послушник подошел к стене и с силой выдернул клинок из каменной кладки. Сторонний наблюдатель ни за что бы не заметил тайного лезвия, если бы заранее не знал о его существовании. Быстрое движение пальцами стерло кирпичную крошку, и металл вновь засиял первозданной чистотой.

Все еще тихонько посмеиваясь, Тянь опустился на колени, чтобы возобновить духовную практику. До этого момента день складывался на редкость удачно. А два часа спустя, когда юноша успешно прорвался на Шестую стадию, он был готов без тени сомнений назвать его поистине великим.