Старший Красногривый оказался заботливым старым пернатым. Он терпеливо дождался, пока Тянь выйдет из того особого состояния, после чего бесшумно вернулся на склад. Старый журавль устроил всё так, чтобы несколько собратьев посидели с юношей во внутреннем дворике лечебницы, пока тот окончательно не придет в себя. К ужину практик уже более-менее пришел в норму, хотя молчание давалось ему сегодня удивительно легко.

Его не оставляло странное ощущение невесомости. Чувство, будто он неразрывно связан со всем окружающим миром, но при этом с трудом способен сформулировать об этом хоть какую-то мысль. Палочки для еды казались невообразимо сложным инструментом, но, внимательно понаблюдав за окружающими, он сумел совладать хотя бы со ложкой.

Вкус любого блюда ощущался невероятно насыщенным. Еда больше не делилась на отварную курицу, кориандр и приятно согревающие овощи. Это был Суп. Суп сам по себе являл собой законченную, абсолютную суть. Бескрайний океан Супа полностью подавлял любую способность к анализу или разделению. Мысль о том, что может существовать какой-то иной, другой Суп, или что он ел Суп прежде и будет есть его в будущем, попросту не рождалась в его голове. Для подобных размышлений там не оставалось места.

Это ощущение окончательно рассеялось лишь тогда, когда юноша вернулся в казарму и увидел пустующую кровать брата Фу.

«Как бы мне хотелось поделиться этим с ним. Уверен, он испытывал нечто подобное хотя бы раз. Все эти слова, споры о сути вещей, книги, попытки облечь в сложные формы идею настолько огромную и простую, что человеческий разум перед ней бессилен».

— Смертные не способны, но мы ведь и идем по пути бессмертия, младший брат, — брат Су опустил ладони на плечи Тяня, улыбаясь этим вечером с особым теплом. Юноша даже не заметил, что произнес свои мысли вслух. — Теперь ты понимаешь, отчего слова «просветление» и «озарение» повторяют так часто. И почему наши древнейшие священные тексты гласят, что выраженное словами Дао не есть истинное Дао.

— Именно ради этого я и нахожусь здесь, — добавил он. — Ради таких мгновений.

— Нет, дело во всём остальном, — мягко возразил старший послушник. — На самом деле именно так. Я знаю, ты много размышляешь об инь и ян. Всё пережитое тобой, каждый шаг, каждый сделанный выбор, каждое прочитанное в свитках слово и каждая мысль обо всем увиденном постепенно накапливаются. Ты еще столь юн. Всякое событие поражает своей новизной. Это непрерывное накопление. Всё оно собирается воедино, укладывается, переплавляется, уплотняется, и из этого накопления рождается внезапный всплеск жизни. Новая мысль. Бессмертная и свободная.

— Рождение ян из накопления инь, — прошептал Тянь. — Единая вспышка, ослепительная, но хрупкая. Она не может длиться вечно.

Юноша оглядел казарму, встречая улыбающиеся лица братьев из Храма Западного Города. Их стало меньше, но дух их остался несокрушимым. Забота этих людей ощущалась совершенно отчетливо.

Тянь поклонился собратьям. У него не находилось подходящих слов, чтобы выразить переполнявшие грудь чувства. Сердцу словно стало тесно в груди. Он мог предложить им лишь дань уважения. Собратья дружно рассмеялись, подняли его из поклона и заключили в объятия. Юноша не заплакал. Ему исполнилось четырнадцать лет, он стал слишком взрослым для слез, как бы сильно ни хотелось дать им волю.

К моменту пробуждения необычное ощущение улетучилось, однако практик явственно чувствовал, что стал иным человеком по сравнению со вчерашним днем. Он опустился в позу лотоса во внутреннем дворике лечебницы и встретил восход солнца. Совершая культивацию вместе с первыми лучами, юноша пытался осмыслить проявление своих эмоций в теле. Смолистый сгусток ненависти никуда не исчез, но стал заметно меньше и намного... хрупче. Впрочем, в самой его глубине угадывалось нечто пугающе твердое.

— Дедушка?

«Изначально твоя ненависть к еретикам была лишь ответной реакцией на боль. Они причинили тебе страдания, навредив самым дорогим людям, и ты возненавидел их. Затем, узнавая всё больше о секте, ты стал испытывать ненависть к ней самой или к отдельным ее проявлениям. Всё это казалось сплошной фальшью, не так ли? Столько лжи, столько бессмысленной жестокости. Но по мере дальнейшего познания картина усложнялась, а среди всей этой жестокости люди продолжали проявлять к тебе искреннюю теплоту. И в итоге...»

— Я не смог удержать всё это в себе, — тихо ответил Тянь. — Но вместо того чтобы сломаться или лишиться рассудка, я излил эти чувства в небеса. А небеса излились в меня.

«Именно так. Ты не перестал ненавидеть еретиков, но теперь под этой стихийной эмоцией заложено нечто проверенное и осознанное. Ты четко уяснил для себя, за что именно их презираешь. То же самое касается и секты, её темных и светлых сторон. Ты ведь слышал выражение "Сердце Дао"? Прямо сейчас ты выковываешь своё собственное Сердце Дао».

«Пусть всё прошло не совсем так, как они рассчитывали, Дисциплинарный отряд дал тебе лучший ответ на перенесенное унижение. Превосхождение. Ты будешь находиться лишь в самом начале своего пути к бессмертию, когда даже прах этой твари из клана Ли окончательно сгниет и обратится в ничто».

— Дедушка, да почему в этой секте царит такой беспредел? — фыркнул Тянь. — Ничто не должно так работать. Я не знаю, каков правильный порядок вещей, но этот точно ошибочный.

«Управленческий хаос, вызванный отсутствием четкого контроля со стороны руководства».

— Каждое слово по отдельности мне понятно, — вздохнул юноша, — но их смысл в таком порядке от меня ускользает.

«Перед тобой совершенно искренняя религиозная организация, занимающаяся крышеванием и одновременно содержащая огромную сеть предприятий и административных служб для финансирования духовного и боевого обучения. Верхушка никуда не торопится, поскольку собирается жить веками и тысячелетиями, среднее звено осознает собственную низкую ценность, а низы просто пытаются как-то выжить. У каждого куча дел, противоречащих задачам соседей. Добро пожаловать в секты бессмертных. Творится сущий бардак. И, к слову, Монастырь Древнего Журавля управляется куда лучше многих других орденов, что мне встречались».

— Это кажется немыслимым.

«Ничуть. Тебе ведь никто не предлагал стать подопытным в медицинских экспериментах за жалкую горсть очков заслуг, к тому же тебе бесплатно даровали техники. Это огромное благо. Настоящее чудо. Кстати о птичках, тебе стоит прочесть свиток, переданный лекарем Пэем. Там кроется немало любопытного».

— Любопытного? — Тянь был абсолютно уверен, что книги не обладают особым вкусом. Он понюхал фолиант. Пахло бумагой и целебными травами. Юноша на мгновение задумался, не лизнуть ли страницу, но вовремя решил, что за ним наверняка кто-то наблюдает, и подобного позора ему потом не отмыть.

— «Искусство Извлечения Демонов»? Разве лекарь Пэй не говорил, что это врачебная техника? — пробормотал Тянь, открывая старинный том. Уголки его губ тронула легкая улыбка, травяной аромат фолианта приятно ласкал обоняние.

«В древние времена, еще до выхода в свет "Книги Золотых Рецептов", составления "Трактата о Девяти Фазах" и появления "Главного руководства по физиогномике человека", древние мудрецы вслед за предками верили, будто болезни вызваны демонами. Опираясь на шаманские учения, они находили способы врачевания, но без истинного понимания сути болезней их методы оставались ненадежными. Однако я, Кон Лун Тянь, сумел обратить яд в лекарство, преобразив древние заблуждения в современную мудрость. Относитесь к яду и недугу как к демону. Изгоняйте его из тайников плоти, волочите по меридианам и исторгайте из тела больного».

— Этот... почтенный древний мастер явно не читал правил составления предисловий, не так ли?

«Очевидно, он полагал, что скромность украшает лишь людей со скромным умом и скромными достижениями. Читай дальше».

Тянь продолжил чтение. Иллюстрации в книге оказались весьма наглядными, пусть даже сам текст изобиловал иносказаниями.

— Неужели я правильно всё понял? Разве возможно проделать подобное с помощью Жизненной энергии?

«Лекарь Пэй явно убежден в этом. Впрочем, теперь тебе понятно, отчего он опасался, как бы кто-нибудь не искалалечил себя при освоении этой техники».

— Это да, но при ее освоении моё понимание управления пятью стихиями и инь-ян возрастет невероятно! — глаза Тяня расширились от изумления.

«Искусство Извлечения Демонов. Потребуется лишь подобрать правильную узду, найти подходящие плети для погона и нужную приманку. Ты ведь осознаешь, что всерьез приступишь к этой практике еще очень нескоро?»

— Осознаю, — кивнул юноша. — Но до тех пор...

Неделя перед отправкой в Пещеры Шести Поворотов выдалась чрезвычайно насыщенной. Практик старался запастись всем необходимым, общался со всеми подряд и впитывал любые знания, до которых мог дотянуться. В ночь перед отбытием вернулся брат Фу. Они разделили радостную трапезу, после чего вновь вышли в пустынные земли.

— Учитель Жуй устроил мою встречу с тобой перед твоим отправлением в Пещеры, — улыбнулся старший. — Сам я там не бывал, но кое-что слышал. Не мудрствуй лукаво. Хотя до меня дошли слухи, что в этом отношении у тебя уже произошел прорыв. Я невероятно горжусь тобой, Тянь.

Все испытания в миг обрели смысл. Всё перенесенное им, вся боль заслуживали этого мгновения. Отец гордился им. Он справился.

— Спасибо... отец.

— Идем, Тянь. Посмотрим, насколько глубоко ты постиг суть недеяния, — брат Фу смущенно отвернулся и потер нос, после чего вновь посмотрел на юношу с улыбкой. — Если сказанное мне правда, это сослужит тебе добрую службу в пещерах.

Тянь рванулся вперед, пытаясь слиться с порывом ветра, но потерпел неудачу. Он выбросил ладони, стремясь поймать то самое ощущение невесомости и причастности к чему-то настолько грандиозному, что способно объять весь мир, но снова промахнулся. Юноша насупился, тянулся к этому состоянию, но оно лишь ускользало всё дальше.

— Эх, Тянь. Недеяния нельзя достичь принуждением, подсказка кроется в самом названии, — качнул головой брат Фу. — То же самое касается твоих ощущений на спине Старшего Красногривого. Ты не принуждал себя, ты был готов и с открытым сердцем принял то, что к тебе пришло.

— Но ведь это слишком пассивно! Я же видел, как вы сами атаковали!

— Разве? Любопытно, — улыбнулся брат Фу. — Впрочем, ты прав, это действительно часто выглядит пассивным. В какой-то мере ты позволяешь миру направлять тебя. Начни с простого осознания всего вокруг. Задействуй технику восприятия и просто ощущай. Когда что-то давит на тебя, позволь этому давлению увлечь тебя за собой. Если оно несет угрозу, позволь ему сместить тебя с линии удара и ответь контратакой. Подобно аптекарским весам в хижине брата Вана. Когда одна чаша опускается, другая поднимается. Но ось, сам центр весов, остается незыблемой.

Они упражнялись посреди пустынных земель до самого захода луны. Утром Тянь встретил рассвет за совместной культивацией с братом Фу. Старейшина Жуй встретил Тяня и Хун у ворот вместе со Старшим Красногривым. Брат Фу поклонился своему учителю и смотрел, как его сын взмывает в небо.

Старейшина Жуй не спешил начинать разговор, заставляя обоих младших послушников стоять по стойке «смирно». Наконец он окинул их взглядом.

— Вы ведь осознаете, что эта награда несоизмерима с вашими заслугами перед сектой? Да, вижу, что осознаете.

На губах старейшины мелькнула колкая улыбка.

— Вы оказались в выгодном положении благодаря политическим раскладам. Если вкратце, мне задолжали настолько крупную услугу, что не потребовать ее уплаты немедленно было бы весьма опасно. Сейчас вы этого не поймете, но поверьте, порой быть кредитором куда опаснее, чем должником.

Тянь охотно поверил ему, хоть и совершенно не представлял, к чему ведет этот разговор.

— Ваша награда обусловлена исключительно тем, что вы двое считаетесь «моими» людьми, ведь моя явная благосклонность к Внешнему двору Западного Города ни для кого не секрет, — продолжал старейшина. — Как и моя глубокая неприязнь к старейшине И и старейшине Суню, которые ныне судорожно ищут иные возможности для своих внуков. Паршивцев, на фоне которых тот сосунок из клана Ли выглядит гением и образцом благовоспитанности. И к слову, один из сыновей-цилиней клана Ли сегодня также окажется в пещерах, хотя и не тот, что поднял на тебя руку.

Старейшина Жуй улыбнулся и с удовлетворением вздохнул.

— Не луговые ли жаворонки поют? Готов поклясться, я слышу их пение повсюду уже которую неделю, — старейшина сделал паузу. — Пещеры Шести Поворотов представляют собой полигон для испытаний. Воздух там чрезвычайно насыщен ци. Пять из этих пещер привязаны к определенным стихиям, тогда как центральная, Нулевая Пещера, позволяет ощутить вакуум ци. Подобная пустота ци весьма полезна в малых дозах для выработки филигранного контроля над внутренней циркуляцией и выявления изъянов в техниках. Разумеется, долгая задержка там смертельна, так что соблюдайте крайнюю осторожность. Однако вовсе не это делает данное место сокровищем, доступным раз в пятьдесят лет.

Острая улыбка на лице старца сменилась мрачной и жутковатой.

— Каждой пещерой правит определенная стихия, и в каждой обитает... своеобразный страж, — пояснил старейшина, тихо и мрачно ухмыльнувшись. — Порой это дух, чаще природное явление, а иногда и то и другое вместе. Чтобы одолеть его, нужно постичь его суть. Одной лишь грубой силой, по крайней мере на сфере Земного Человека, успеха не добиться. Обстановка в тех залах не располагает к отдыху. Вы должны покорить пещеру, и лишь тогда получите возможность перевести дух, исцелиться и пройти в Нулевую Пещеру.

— Вместе с вами испытание будут проходить еще трое послушников. Каждого поместят в отдельный зал. У каждой пещеры есть свой лимит времени, а суммарный срок пребывания в Пещерах Шести Поворотов составляет один месяц. Одолеете стража и сможете культивировать в этом зале, пока вас не перенесут в следующий свободный. Не сумеете победить стража и вылетите из Пещер Шести Поворотов окончательно. Вы вполне можете погибнуть. А можете и выжить, но если выживете, то остаток дней проведете с сознанием собственной ущербности.

Тянь почувствовал, как Хун мысленно поклялась себе не вылететь из испытания. Юноша был с ней полностью согласен. Старейшина отвел взгляд, уставившись в небо, как показалось Тяню, чтобы полюбоваться проплывающим облаком. Затем он продолжил.

— Пещеры Шести Поворотов находятся под контролем Монастыря, однако у этого места есть хозяин, не принадлежащий к нашей секте. Он вам не друг. Строить козни он не станет, однако ваша гибель или неудача ему выгодна. Если опасность выглядит смертельной, значит, она таковой и является. Ничего более полезного я вам открыть не могу. Помните лишь, что наблюдающие старейшины постараются вас защитить, но попытка — это всё, что мы можем гарантировать, — старейшина Жуй поморщился, будто от приступа тошноты, после чего небрежно взмахнул рукой, отгоняя неприятные мысли.

— Мне трудно выразить словами, что именно вы почерпнете из этого испытания, ибо каждый обретает там нечто свое, — подвел итог старейшина. — Каждый, кто прошел весь цикл, стал могущественным практиком, не имеющим равных на своем уровне ни в Монастыре, ни в союзных сектах. А те, кому удалось отыскать истинный центр колеса и выжить, почти не знали соперников на своей стадии развития. Не могу утверждать наверняка о прямой связи, но каждый прошедший испытание до конца пробился на сферу Небесного Человека, а некоторые при этом стали Прямыми учениками. Статус Ключевого ученика вам практически гарантирован. Так что... добейтесь успеха. На карте ваше будущее.