— Отнимет ли у тебя слишком много сил рассказ о том, что это за создание? — Глаза Тянь Цзыхао неотрывно следили за парящим во мраке... чем бы оно ни являлось.

«Вовсе нет. Если говорить конкретно, то это Дух Ци. Подобные создания изредка зарождаются в местах с невероятно высокой концентрацией духовной энергии. Этот дух принял форму... хм... божества-покровителя? Первозданной сущности? Даже не уверен, как правильно тебе это описать. Представь себе духовного зверя, воплощающего саму Воду как стихийный принцип, а заодно и несколько других концепций. Трудно подобрать подходящие слова для таких явлений. Некоторые практики видят в союзе черепахи и змеи олицетворение инь и ян, противостояние гибкости и непреклонности, однако при любом толковании этот образ означает долголетие».

— И снова твой ответ породил лишь новые вопросы. Это какой-то зверь инь-ян?

«Нет, это Дух Ци, принявший облик тотемного благоприятного зверя, символизирующего воду, на которого скучающие люди нацепили кучу ярлыков».

— И... что мне с ним делать?

«Это решать тебе. Но прямо сейчас я бы посоветовал продолжить духовную практику. Посмотри на свою кожу. Эта девчонка Хун затопает ногами от зависти».

Юноша посмотрел на свои руки. Каким-то образом, несмотря на сражения среди песков и более чем год работы на пустынной базе, он стал еще бледнее, чем во времена пребывания в храме. Его кожа приобрела насыщенный белый оттенок бараньего жира, хотя и не дотягивала до ослепительной белизны камня для игры в го. Практик провел пальцем по предплечью. Прикасаться к нему было сплошным удовольствием. Мягкая, таящая в себе скрытую упругость поверхность казалась абсолютно гладкой и лишенной малейших изъянов.

— Я хоть немного подрос?

«Ни капельки».

— Духовная практика является сплошным надувательством. С этими словами Тянь раздраженно похлопал себя по голове. Он рос весьма неплохо, но и Хун Лижэнь не отставала. Непостижимым образом эта хулиганка все еще оставалась выше него. Лишнее доказательство того, что миром правит безумный бог, если в этом еще кто-то сомневался.

Послушник снова коснулся макушки. Ему доводилось читать о вещах, описываемых как «мягкие, словно тончайший шелк». Тяню никогда не выпадало шанса увидеть этот самый тончайший шелк, но на ощупь он, вероятно, был почти таким же приятным, как его собственные волосы.

— Я по-прежнему понятия не имею, как одолеть это... существо.

«Особенно учитывая тот факт, что оно, судя по всему, совершенно не заинтересовано в сражении с тобой».

Странная черепаха парила по пещере, казалось бы, без всякой цели. Со стороны она выглядела вполне умиротворенной, как показалось заклинателю.

Ровно до тех пор, пока один сталагмит не совершил худшую проклятую ошибку в своей жизни.

Этот безрассудный глупец потратил бесчисленные годы, медленно поднимаясь вверх, и теперь ему предстояло поплатиться за свою надменность. Он вырос прямо перед черепахой, заставив ее на мгновение прервать полет. Тянь увидел, как дух замер. Его черепашьи глаза сузились. Змея медленно оттянулась назад. А затем последовал удар!

Призрачная гадюка метнулась вперед, впиваясь длинными клыками в камень. Черепаха явно не собиралась отдавать змее всё удовольствие от расправы. Она тоже нанесла размашистый удар тяжелой лапой. Сталагмит был слишком ошеломлен, чтобы хоть как-то ответить. Черепахо-змея не сбавляла оборотов. Огромный панцирь действительно встал на дыбы, опираясь на задние... лапы? Когтистые ласты? Юноша не знал, как правильно их назвать. Чем бы они ни являлись, дух твердо уперся в пространство и начал отвешивать пощечины обеими передними конечностями, в то время как змея атаковала под коварными углами.

Зрелище должно было казаться нелепым. Оно и было нелепым. Тянь невольно вспомнил закованных в броню смертных солдат, выстраивавшихся вдоль дороги во время ежегодных спаррингов секты. Они выглядели такими же серьезными и облаченными в доспехи, прямо как эта черепаха. Такие свирепые выражения лиц. Дух тоже выглядел довольно грозным. И хотя раздача пощечин не дотягивала до изысканного стиля кулачного боя, если бы на месте остроконечного камня оказался живой противник, он, вероятно, был бы забит насмерть.

Черепахе этот процесс совершенно не наскучил. Она обрушивалась на сталагмит с безжалостной решимостью. Чем дольше послушник наблюдал за ней, тем более странной казалась картина. Хлест, хлест, хлест. Выпад, укус, тычок. Оставляя в стороне само безумие ситуации с энергетическим духом, избивающим камень, координация черепахи и змеи была поистине феноменальной. Тянь был заворожен. С каждой минутой наблюдения действия духа обретали всё большую таинственность.

В основе этих движений не лежало никакой утонченной техники кулачного боя, да и змея не демонстрировала чудес скрытых искусств. Они просто двигались естественно и как единое целое. Во всем этом крылось очарование, от которого заклинатель никак не мог отвести взгляд.

— Дедушка, я сошел с ума или...

«Ты не сошел с ума. Сосредоточься! Это колоссальная возможность, если ты сможешь ее постичь».

Черепаха двигалась бесхитростно. Тянь по сотням часов тренировок боевых искусств знал, что фундаментом любого стиля выступают не руки, а ноги. Тело из плоти и крови полагается на накопление инерции и перенос веса, на взрывную силу и скорость нижней половины туловища, на простую необходимость твердой опоры для нанесения сокрушительных ударов. Это правило являлось ключевым постулатом жестких внешних стилей и чертовски важной основой для мягких искусств.

Работа ног у черепахи была дерьмовой. Просто ужасной. Ласты имели совершенно неподходящую форму, да и к тому же дух попросту парил в воздухе. Несмотря на это, подобные мелочи не имели никакого значения. Черепаха словно пускала корни в пустоте и размахивала когтями. Против человека такой подход не сработал бы из-за невероятной неуклюжести и предсказуемости каждого замаха. По крайней мере, сам по себе. Тяня же очаровало то, как эти тяжелые удары идеально сливались с бросками гадюки.

Они лишь казались двумя отдельными животными. На деле дух двигался как единый организм. Когда черепаха отвешивала пощечину слева, змея била снизу и справа. Если панцирный монстр проводил апперкот, гадюка вонзалась сверху. Однако это озарение казалось слишком поверхностным, и юноша был уверен, что за всем происходящим кроется нечто большее, чем банальная координация.

Если дело не в работе ног, тогда, может быть, в стойке? Стоящая на задних лапах черепаха выглядела смехотворно, какой бы свирепой она ни пыталась казаться. Выпуклый панцирь, торчащая шея, не говоря уже о гигантской змее, растущей прямо из ее хвоста. Совершенно не похоже на отличительные черты признанного мастера. Но при всем этом тело духа оставалось жестким. Поистине внушительным. Несокрушимым. Существо полностью полагалось на свою броню для защиты и сосредотачивало все силы на нападении.

Практики сражались иначе, предпочитая полагаться на мастерство, а не на доспехи. Хотя заклинатель и замечал, что некоторые еретики использовали грубые шлемы и кирасы. Из услышанных Тянем объяснений следовало, что большая часть духовной брони создавалась из мягких тканей. Благодаря особым материалам такая одежда могла остановить клинок не хуже качественной стали. Вот только стоила она до слез дорого и воспринималась скорее как миф. По крайней мере, именно так обстояли дела во Внешнем дворе Монастыря Древнего Журавля.

Демонстрируемый духом ци бронированный кулачный бой представлял собой сугубо атакующий стиль, но ведь и на черепах находится управа в виде хищников. Что же еще ускользало от его внимания? Ответ не мог сводиться к банальному правилу о том, что драться легче в панцире. Очарование крылось гораздо глубже. Загадка была куда тоньше. Да, удары были скоординированы, да, они сливались воедино, но суть не исчерпывалась примитивным потоком воды.

Юноша полностью сосредоточился. Та же самая концентрация, которая помогала ему выслеживать крысу на свалке или изучать симптомы болезни по медицинским трактатам, теперь заставляла его каталогизировать и сортировать каждую деталь увиденного. Жесткий, но податливый стиль, скоординированный, но разрозненный по темпу и технике. Дедушка упоминал, что люди называли это создание зверем инь-ян, и практик понимал почему. Однако эта пещера не имела отношения к балансу противоположностей, как и ее страж. Здесь всем правила вода.

Он не мог уловить суть одним лишь взглядом. Быть может, стоило прочувствовать это собственным телом? Тянь поднялся и начал старательно повторять движения черепахи. Ощущения кардинально отличались от применения Техники Громовой Ладони. Этот стиль казался невероятно мужественным. По какой-то причине крепко упереться ногами в землю и выбить дух из какого-нибудь жалкого ничтожества тяжелыми оплеухами доставляло абсурдное удовольствие.

Дротик на веревке, управляемый Телом Лозы Змеиной Головы, требовал изрядной сноровки для правильной координации, но послушник уже обладал должным опытом. Разница заключалась лишь в том, что обычно он при этом постоянно перемещался. Практик заимствовал инерцию собственного тела для движения оружия, а не полагался исключительно на свою волю. Такой подход требовал колоссального сосредоточения. К тому же он начинал уставать.

Пещера была переполнена духовной энергией, однако ментальные силы юноши имели свой предел. Попытки разгадать секрет черепахи сильно выматывали. Казалось, чем отчаяннее он тянулся к истине, тем дальше она ускользала.

Тянь замер. Чем больше усилий он прикладывал...

Это совершенно не походило на движения старшего брата Фу. Ни капли сходства. Брат Фу шагал вперед, когда противник отступал, и отходил назад при чужом наступлении. Он словно интуитивно предугадывал чужие намерения, чтобы всегда занимать идеальную позицию. Черепаха же не делала ничего подобного. Она просто стояла на месте и избивала сталагмит.

На губах юноши расцвела ухмылка. Он понял, что находится на верном пути. Стиль действительно отличался от методов брата Фу, но ведь тот и не был какой-то духовной черепахой. Старший брат переносил сложные философские концепции на поле боя. А здесь была лишь рептилия, лупящая по камню. Дух попросту двигался в гармонии с природой.

Вот оно. Именно это упускал Тянь. Перед ним находилось существо из чистой стихийной ци, рожденное аномалиями этого места и времени. Ускользавшее очарование заключалось в том, что дух черепахи двигался в полном соответствии со своей природой и природой самой пещеры. Зверь делал лишь то, что казалось ему естественным. Так что же могло показаться естественным самому практику?

Заклинатель попытался сосредоточиться на этой мысли, но затем рассмеялся и покачал головой. Это был в корне неверный подход. Суть заключалась не в осмыслении, а в интуитивном ощущении. Ему нравилось мужественное чувство устойчивости и тяжелых пощечин, но этот путь не совсем ему подходил. Во-первых, он не носил доспехов, а во-вторых, с него было совершенно достаточно получения оплеух.

Он позволил своему телу стать чуточку раскованнее. Стойка оказалась более уверенной, чем обычно, но торс продолжал плавно раскачиваться. Словно подхваченный ветром бамбук с обилием движений в верхней части и прочно укоренившимся основанием. Изгибаясь, стебель всегда возвращался на место могучим хлестким ударом по тому, что посмело его оттолкнуть.

К его величайшему удивлению, это оказалось весело. Более того, юноша нутром чуял, что полученные сейчас знания, это чувство незыблемости и твердости, можно было гармонично вплести в его стиль кулачного боя. Он начал использовать движения рук из Техники Громовой Ладони. Просто чтобы проверить ощущения. Разница стала мгновенной и шокирующей. Этот стиль по-прежнему оставался мягким, внутренним искусством. Но ему вовсе не обязательно было ограничиваться лишь этими рамками.

Тянь покачал головой. Нет, что-то было не так. Тяжелые удары ладонями могли сочетаться с Техникой Громовой Ладони, но это вновь сводилось к попыткам форсировать события. Искусство и намерение вступали в конфликт. Придется разобраться с этим позже. Но пока что они со Старшим Черепахой счастливо размахивали конечностями во мраке.

Как бы весело это ни было, усталость брала свое. С момента его последнего сна прошло слишком много времени, а засыпать здесь юноша не смел. Кто знает, проснется ли он когда-нибудь вообще. Послушник прекратил бой с тенью и вновь огляделся по сторонам. По-прежнему не находилось никаких подсказок относительно его истинной цели. Он точно не собирался вступать в схватку с гигантской светящейся рептилией. Ему даже не удавалось отыскать дверь в Нулевую Пещеру.

Это было испытание воды. Вся суть сводилась к тому, чтобы плыть по течению. Не сопротивляться потоку или силе притяжения. Вода всегда течет вниз... Практик прошел к самой низкой точке зала и коснулся стены. Его рука прошла сквозь камень. Он отдернул ладонь. Пальцы остались целы. Юноша шагнул вперед... и пещеры изменились.