Дедушке Цзюню пришлось пустить в ход весь свой авторитет и дар убеждения ради того, чтобы заставить Тяня уснуть. Наставник был почти уверен в скором открытии следующей пещеры. Оставалось едва ли шесть часов на отдых, приведение себя в порядок и моральную подготовку к грядущим испытаниям. Юноша сыпал бесконечными отговорками, однако победу одержал старый добрый страх публичного унижения.

«Уж не хочешь ли ты стать первым вылетевшим неудачником? Какой позор. На тебя даже смотреть перестанут. А Хун скажет, что у нее отродясь не было такого бестолкового младшего брата».

— Дедушка, я вообще-то пытаюсь уснуть, — проворчал Тянь Цзыхао, глубже зарываясь в одеяла. Всего мгновение назад послушник стоял со скрещенными на груди руками и мрачным выражением лица, но наставник обладал достаточной мудростью для сохранения тактичного молчания по этому поводу. Он лишь подумал об этом крайне громко.

Как оказалось, старец ошибся примерно на полчаса. Юноша вместе со своим спальным мешком на огромной скорости вылетел в сторону прежде ничем не примечательной стены. Практик успел схватить свои пожитки ровно за мгновение до того, как с размаху ударился локтем о сталагмит, отлетел от него и провалился сквозь каменную преграду.

Прямиком в ревущее пламя.

Издав сдавленный звук, похожий одновременно на смешок и вскрик, Тянь вскочил и ухватился за единственный не охваченный огнем сталактит. Спасение продлилось недолго из-за невероятного жара и гладкой поверхности камня. Взгляд выцепил чуть ниже сталагмит с более-менее плоской вершиной шириной в половину стопы. Острые инстинкты человека, всю жизнь игравшего в прыжковые игры дедушки Цзюня, не подвели. Юноша оттолкнулся от свисающей глыбы и грациозно приземлился на крошечный пятачок.

— Ага. Что ж. Мне конец.

Вся огромная пещера полыхала. Никаких проблем с освещением не наблюдалось. Вокруг бушевали красные, желтые, синие и зеленые сполохи, перемежающиеся фиолетовыми пятнами, а кое-где проглядывали бурые и черные языки пламени. Огонь царил повсюду. Это была концентрированная ци огня. Пожирать здесь было нечего, но жар стоял испепеляющий. Смертоносная стихия неминуемо убьет его. А этот жалкий выступ шириной в полстопы оставался едва ли не самым просторным безопасным островком во всем подземном зале.

Раздался протяжный клекот, и на него спикировала птица. Тяню пришлось пригнуться за неимением иных вариантов. Существо втрое превосходило его в размерах, но хотя бы не выпустило когти. Поведение создания выражало скорее крайнюю степень возмущения тем, как кто-то посмел существовать в пространстве его полета.

Тянь рассмеялся. По какой-то причине происходящее показалось ему самой нелепой и забавной вещью на свете. Птица выглядела слегка пухлой, с длинными хвостовыми перьями и коротким клювом, при этом опиралась на удивительно длинные ноги. И все это великолепие было соткано из разноцветного пламени. Поистине прекрасное создание, словно воплощенная концепция самого огня.

В памяти всплыли жаркие, безветренные летние дни в храме. В такие периоды даже самые рьяные фанатики боевых искусств избегали тренировочных площадок, а в помещениях стояла невыносимая духота. Именно тогда пруды внезапно требовали срочной очистки, или же послушники массово брали задания у рек. Брат Ван обычно отправлялся собирать травы по берегам водоемов, и хотя Тянь так и не научился плавать, он обожал бродить по мелководью в освежающей прохладе.

Он вспоминал, как смотрел на палящее солнце в бескрайнем синем небе, ощущая прохладу воды и вдыхая ароматы сочной зелени и влажной плодородной земли. Какое же это было великолепие. Прекрасное, бесконечно ценное время, столь далекое от нынешней свалки.

Пути назад больше не существовало. Тот мир и тепло навсегда утрачены. Добрые братья, зеленые просторы и чудеса вольной жизни под открытым небом исчезли без следа. Все это поглотили безжизненные пустоши, безжалостные еретики и Даосские Мастера, обладающие милосердием не в большей степени, чем те самые отступники.

Его сердце пылало. Юноша схватился за грудь в наивной попытке выдавить из себя этот огонь. Он никогда не вернется в те знойные летние дни. Не услышит хитрых комментариев брата Мэна о жаре и влажности, скрывающих в себе непристойный подтекст, который Тянь понимал лишь интуитивно. Не увидит Святого Поэзии Чжу, порхающего с ветки на ветку с бормотанием о стальных синих небесах или о безжизненно поникших знаменах на воинских похоронах.

Похороны. Брат Чжу так и не удостоился должного прощания. Тяню вообще ни разу не доводилось присутствовать на подобных церемониях. Прах отправляли домой. По крайней мере, так принято было говорить. Останки отсылали родным и погребали в Храме или там, где завещал покойный послушник. Чей-то пепел развеивали над реками или озерами. Сам Тянь просил смешать его прах с песком на тренировочных площадках Храма Западного Города. Пусть он и переродится в будущем, но желал оставить частичку себя рядом со своими добрыми братьями навсегда.

Все обречены на смерть. Он тоже умрет. Никакого перерождения не случится, а его кости никогда не услышат смеха и сплетен боевых братьев. Такова неизбежность. Будущее, от которого невозможно убежать. Невозможно спрятаться. Невозможно отбиться.

Дыхание перехватило. Юноша присел на корточки, балансируя на одной ноге и пытаясь сжаться в комок, чтобы унять сжигающую сердце тревогу и боль.

И тут птица снова пронеслась мимо с пронзительным криком. Огненное создание гневно хлопало крыльями и пикировало на нарушителя спокойствия, заставляя Тяня изворачиваться в отчаянных попытках не сорваться с крошечной опоры. Это был уже явный перебор. Практик осознавал всю нелепость своих неловких движений и живо представил, как кто-нибудь сторонний надорвал бы живот от смеха при виде этой картины. Он не смог сдержать улыбку. Устраивать клоунаду посреди моря огня было чертовски глупо.

Улыбка переросла в широкую ухмылку, а затем лицо исказилось в маниакальной гримасе, и наружу вырвался неистовый хохот. Какая нелепость. Какая же неописуемая нелепость. Его насильно втянули в политические игры старейшин, зашвырнули в магические пещеры, вокруг бушевала война по совершенно непонятным причинам, и все происходящее отдавало чистейшим безумием. Абсолютный бред. Что еще оставалось делать в такой ситуации, кроме как смеяться. Тянь хохотал и хохотал, подпрыгивая на мысках, крутясь на месте, размахивая руками и заливаясь смехом подобно сумасшедшему.

Дикость несусветная. Но это означало, что он жив. Что он является радостной частью этого мира. Что его усилия заметили, оценили и вознаградили. Все тяжелые труды не пропали даром. Какая радость. Какое потрясающее, чудесное откровение. Даже эта сумасшедшая огненная птица была по-своему восхитительна. Послушник вновь разразился раскатистым смехом.

Остановиться не получалось. Смех уже причинял физическую боль. Юноша начал слегка беспокоиться по этому поводу. Крошечная искра тревоги вскоре разрослась в полномасштабный приступ паники. Почему он все еще смеется. Он же в ужасе, ему совершенно не до веселья.

Неужели эта пещера воздействует на эмоции подобно водному испытанию. Должен ли он дойти до такого маниакального состояния, чтобы утратить инстинкт самосохранения и добровольно шагнуть в пламя. Или же попросту перестать обращать внимание на то, что горит заживо. Вполне вероятный исход.

«Именно так. Молодец, что сообразил. А теперь дыши ровно. Не пытайся здесь практиковать, последствия тебе крайне не понравятся. Просто дыши. Сосредоточься на вдохах и выдохах. Возьми себя в руки. Чему учил тебя брат Ван о стихии огня?»

— Огонь. Энергия ян, лето. Содержится в красном мясе, гранатах и вообще во всем красном, — хрипло отозвался Тянь. — Это казалось бессмыслицей тогда и не обрело смысла сейчас. Но именно так он говорил. А... связано с системой сердца и тонкого кишечника. Эм. Людям с избытком огня в организме следует есть горькую зелень, злаки и бобы, главное не красную фасоль. И поскольку огонь связан с сердцем, он влияет на эмоции. Радость. Единственная безусловно хорошая эмоция. И, и, и... о! Тревога! Меня кидает от радости к тревоге, и того и другого просто в избытке.

«Вот видишь».

Юноша глубоко вздохнул. Осознание внешней природы этих навязанных эмоций значительно облегчило контроль над разумом. Теперь он просто стоял в полыхающей пещере, балансируя на мыске одной ноги. Выбраться отсюда с помощью духовной практики явно не выйдет.

— Интересно, а выход случайно не на потолке?

«Потому что огонь стремится вверх?»

Практик кивнул.

«Неплохая мысль, но с выводами спешить рановато. Посмотри на птицу».

— Это еще один Дух Ци, верно? Связанный с пламенем.

«Да, Киноварная Птица Юга. Не путать с фениксами».

— А в чем разница?

«Множество отличий. Просто невероятное количество. Слишком много, чтобы объяснить вкратце. Но на самом базовом уровне Киноварная Птица является священным зверем, управляющим частью ночного неба, летними месяцами, определенным отрезком календаря и южным направлением, а также служит воплощением огня. Фениксы же, и эту фразу тебе стоит зарубить на носу, фениксы выступают благоприятными зверями, приносящими великую удачу. Строго говоря, они представляют собой еще один вид существ, сочетающих инь и ян, но большинство людей относит их к воплощению инь и женской противоположности мужским драконам».

— Неужели все фениксы женского пола? — Тянь наблюдал за тем, как создание металось по пещере. Ему явно не хватало грации, зато скорости было не занимать.

«Вовсе нет. Самцы и самки делятся поровну. Среди драконов действительно преобладают самцы, но и самок тоже предостаточно. Очередной пример в копилку фактов о людях, навешивающих собственные бредовые ярлыки на то, чего они не понимают».

— Хм. Кажется, Хун говорила что-то о том, что фениксы ассоциируются с женщинами.

«Отражение женского начала в концепции инь и ян. Послушай, хочешь доказательств людской нелепости? Фениксы действительно имеют некоторую связь с огнем. На самом деле они обладают предрасположенностью ко многим стихиям, но пламя там тоже присутствует. Огонь. Элемент ян. В женственной птице с принципом инь. Тем временем высший ян-дракон, якобы олицетворяющий высочайший уровень мужской энергии, подавляющим образом связан с реками, дождем и облаками. То есть с водой. Энергией инь. Женским началом».

— В этом действительно прослеживается определенное противоречие.

«Именно. Однако этому есть освежающе прямолинейное объяснение».

— Да? И какое же, дедушка?

«Драконам и фениксам глубоко плевать на мнение лысых обезьян, и они не собираются тратить время на исправление людских бредней».

В этом определенно был смысл. Тянь осмотрел зал в поисках другого камня для прыжка. Ответ оказался неутешительным. Подходящих укрытий не наблюдалось. Вдалеке виднелось несколько многообещающих сталагмитов, но расстояние до них было слишком велико. Пришлось бы бежать прямо сквозь пламя, что выглядело верным рецептом невыносимых мучений и скорой смерти.

— Как думаешь, каким образом предыдущий участник преодолел это место? Кажется, когда того первого брата забросило внутрь, мелькнула красная вспышка. Полагаешь, у него было телосложение стихии огня или нечто подобное?

«Очень в этом сомневаюсь».

— Почему?

«Взгляни направо, туда, где порхает Киноварная Птица».

Создание лавировало между сталактитами. Практик ошибся в своей первоначальной оценке, дух оказался куда проворнее. Пухлость тела создавала обманчивое впечатление. При желании птица могла струиться в воздухе подобно дыму.

— Не вижу, — прищурился Тянь, вглядываясь сквозь языки пламени.

«На полу, рядом с местом, где три маленьких сталагмита стоят вплотную друг к другу».

Непонятная форма наполовину огибала основание камней. Лишь когда мерцающее пламя отразилось искрой от тонкого кольца, юноша все понял. Скелет, обгоревший до почерневших костей.

— Разве старейшины не должны вмешиваться и спасать людей, оказавшихся на пороге смерти?

«Они говорили, что постараются. К тому же это может быть совершенно посторонний труп с нетронутым пространственным кольцом. Кольцо и тело, которые предыдущий посетитель пещеры решил не трогать. Практики ведь славятся своим невероятным уважением к имуществу усопших».

Тянь не отрывал взгляда от мертвого тела, и даже несмотря на лижущее стопы пламя, по его спине пробежал ледяной холодок.