Айлин наконец вспомнила, зачем изначально пришла сюда. Чезаре полностью завладел ее разумом, но в итоге здравомыслие все же вернулось к ней, и она осознала затруднительное положение, в котором находилась. Услышав об отце, Айлин вскочила на ноги.

— Б-благодарю... М-мне пора. К-кое-кто уже ждет меня.

Чезаре бросил взгляд на дверь. Ласково поглаживая запястье Айлин, он слегка нахмурился. Проводя пальцем по оставленным им следам, он, словно напутствуя ребенка, произнес:

— Не засиживайся допоздна, Айлин. Тебе нужен отдых.

Она машинально кивнула, но в глубине души уже знала — сегодня ей ни за что на свете не удастся выспаться.

* * *

Диего смотрел вслед отъезжающей карете. Поскольку автомобили считались предметом роскоши, он, не желая привлекать лишнего внимания, в основном предпочитал пользоваться каретой.

«Если бы я только мог лично отвезти ее домой! Но нет, у меня хрен знает сколько дел».

Ничего другого не оставалось, как позволить своему самому доверенному подчиненному подвезти ее до дома.

Наблюдая за тем, как карета удаляется все дальше и дальше, он протяжно вздохнул.

— Вот зараза...

Из всех мест, где можно было бы встретить их леди... у мира поразительное чувство юмора.

— Лучше бы уж задержали Лотана.

Независимо от содержания своих мыслей, Лотан всегда производил впечатление хорошего парня. Диего готов был поклясться, что у их госпожи была способность пленять окружающих, заставляя тех плясать вокруг нее, подобно марионеткам.

Он планировал заглянуть к ней вместе с игрушечным кроликом, но понял, что теперь ему нужно сделать нечто более существенное, чтобы загладить свою вину. Необходимо разработать стратегию, чтобы наверстать упущенное сегодня. Полный решимости, Диего направился к зданию, мысленно представляя, сколько очков благосклонности сможет заработать.

Войдя внутрь, он небрежно толкнул стену у лестницы. Тут же из ровной поверхности выступил золотистый квадрат, открывший потайную дверь. За ней находилась еще одна лестница, ведущая уже вниз. Лестничный пролет был тускло освещен мерцающими факелами, что создавало жутковатую атмосферу. Ничуть не тревожась гнетущей обстановки, Диего, спускаясь, принялся насвистывать какую-то мелодию. С каждым шагом все ощутимее становился металлический запах крови. В самом низу взору предстало просторное подземное помещение, разделенное на отсеки крепкими железными прутьями.

Все дальше продвигаясь по подземному лабиринту, Диего размышлял над исследованиями Айлин. Конечно, в отличие от своих товарищей, он не был гением, способным за один присест испить из источника знаний. Тем не менее, Диего прекрасно понимал, когда нужно попридержать язык за зубами и дать себе время вникнуть в суть.

Пролистав все исследовательские документы, взятые из лаборатории Айлин, Сенон заявил: «Морфий изменит ход истории». Представьте себе мощный препарат, который выделяет обезболивающие компоненты опиума, максимально усиливая его болеутоляющее действие. Несмотря на возможность привыкания, результаты не вызывали сомнений — морфий стал бы настоящим спасением не только для раненых солдат, но и для тех, кто умирал в агонии. Сенон подчеркнул, что из растения был извлечен только один компонент, имевший огромное значение. Все остальное Диего благополучно пропустил мимо ушей.

— Ваше высочество, с этим лекарством развитие империи совершит новый скачок! Пожалуйста, поддержите исследования мисс Айлин!

В таком случае, чтобы избежать смертной казни, им необходимо будет доказать эффективность препарата. Если подойти к решению проблемы с такой стороны, то Чезаре нужно было тайно покровительствовать Айлин до завершения ее исследований, а после — показать работоспособность созданного средства и на правах великого герцога оказать всевозможную поддержку.

«А если стать великой герцогиней, то никто и подавно не посмеет совать нос в твои дела!»

Как бы ни обожал Айлин Чезаре, на данный момент она была не более чем дочерью разорившейся семьи. Рыцари Эрже, включая Диего, отчаянно хотели, чтобы Айлин стала великой герцогиней.

Тогда бы она была под полной защитой.

С самого раннего детства Айлин удивительно часто становилась жертвой несчастных случаев. В особенности она была склонна притягивать к себе опасных и малоприятных людей. Это стало очевидным еще в тот момент, когда Айлин привлекла внимание Чезаре. Он, всегда отстраненный и безучастный, оказался очарован юной Айлин и, в конце концов, проникся к ней глубокой симпатией. По мере взросления Айлин начала сталкиваться с еще более странными личностями, и не проведи рыцари Чезаре небольшую «домашнюю зачистку», не миновать им сейчас куда больших бед.

Рыцари великого герцога, много лет присматривавшие за Айлин, успели ее полюбить. Поэтому они и не подумали скрыть свой восторг, когда Чезаре объявил о намерении сделать Айлин великой герцогиней. Когда-нибудь ей все равно придется выйти замуж. И лучше уж она выйдет за Чезаре, чем окажется замужем за каким-нибудь сомнительным человеком. Диего не сомневался, что и сама Айлин разделяет это мнение.

«И все же... Как-то все слишком внезапно».

Хозяин Диего всегда любил Айлин, но его чувства вдруг стали иррациональными. Все-таки до этого момента Чезаре воспринимал ее не иначе как собственное «дитя»[1].

Все началось с их победы над королевством Кальпен.

После того дня поведение Чезаре изменилось. Диего заметил разницу еще тогда, когда великий герцог поставил кальпенского короля на колени. Чезаре редко поддавался эмоциям. Независимо от ситуации он всегда оставался спокойным и рассудительным. Однако в тот день Диего, всю свою жизнь проведший на службе у Чезаре, увидел в нем ту сторону, которую великий герцог никогда раньше не показывал.

Бросив взгляд на преклонившего колени короля, Чезаре отрешенно пробормотал нечто, не предназначенное для чужих ушей:

— Когда это было... лет семь назад?

Затем он расслабленно закрыл глаза и разразился хохотом, от которого по позвоночнику Диего побежали мурашки. Некоторое время Чезаре все никак не мог успокоиться, но немного погодя все же взял себя в руки и устало вздохнул.

— Ах... — улыбнулся он, сверкнув рубиновыми глазами, — наконец-то я вернулся.

После этого он выхватил свой меч и отрубил королю голову.

Никто не успел его остановить. Блеснув, меч мгновенно рассек плоть. Голова короля отлетела, и из разрубленной шеи хлынул фонтан крови. Рыцари великого герцога не сумели скрыть своего потрясения, увидев, как правителя Кальпен разрубило пополам.

Для Чезаре такой поступок был несвойственен.

Будь этот мужчина тем Чезаре, которого они знали, он бы пощадил жизнь свергнутого короля и держал бы его при себе до тех пор, пока тот не исчерпал бы свою полезность. Диего никак не мог сопоставить свойственную Чезаре расчетливость с этим импульсивным актом насилия, совершенным прямо у него на глазах. Черт возьми, Чезаре даже не было свойственно вершить правосудие  мечом, а не пистолетом.

После этого Чезаре пришел в себя, истерически рассмеялся и назвал обезглавливание фарсом. Несмотря на шокирующий поворот событий, он вновь стал вести себя предельно спокойно и рассудительно. И все же, невзирая на эту личину, рыцари понимали — их хозяин изменился в тот момент, когда обезглавил короля.

Если судить беспристрастно, Чезаре сделался мудрее. Казалось, он стал еще старше и искушеннее, а иногда и вовсе был способен предвидеть будущее. Чезаре словно подглядывал за волей Небес. Вместе с тем, в герцоге появилась нехарактерная ему доселе импульсивность. Бывало, он вел себя несдержанно, но причиной тому каждый раз была Айлин Элрод.

Когда они уже собирались возвращаться в империю, Чезаре созвал рыцарей и сделал неожиданное заявление:

— Я должен жениться на Айлин.

Пока все остальные застыли от шока, Лотан первым разумно предположил:

— Думаю, Айлин будет чувствовать себя обремененной.

— Ничего не поделаешь, даже если ей это не понравится. Лучше уж так, чем лишиться головы на гильотине, — улыбнувшись, Чезаре еле слышно добавил, — это не повторится дважды.

Что имел в виду их господин? Герцог не любил пустословить, так что в его словах должен был быть какой-то смысл.

Отбросив сомнения относительно намерений Чезаре, Диего распахнул тяжелую железную дверь. Шагнув внутрь, он коротко щелкнул языком, услышав влажный звук.

— Угх!

Диего угодил прямо в лужу крови. Сморщив нос, он осмотрелся. Посреди комнаты стоял стул, к которому было привязано нечто, по виду больше напоминавшее кусок мяса, нежели чем живое существо. Пол был заляпан багровыми пятнами.

В один из углов, как будто угодив в ловушку, забился человек. При появлении Диего, мужчина отделился от стены и скуля пополз к рыцарю.

— Хик, хик, Дие... сэр Диего!

Человеком, который бросился вперед, словно увидев своего спасителя, был отец Айлин, барон Элрод. По всей видимости, опальный барон уже успел обмочиться. Заметив хмурый взгляд Диего, почувствовавшего кислый запах мочи, барон Элрод, пытавшийся уцепиться за ноги рыцаря, тут же повалился наземь.

Диего первым отсалютовал своему господину. Приняв приветствие, Чезаре жестом приказал всем солдатам в подземелье немедленно опустить орудия пыток и встать по стойке смирно.

Пусть в камере и стоял смрад пролитой крови, Чезаре держался чинно и спокойно. Скрестив руки, он сдержанно произнес:

— Не позволяй ей больше пить, Диего.

---

[1] Все же мне кажется важным пояснить, что здесь подразумевается, скорее, отношение господина к своему подчиненному (как часто короли ласково обращаются к подданному «дитя мое»). Чезаре всегда относился к Айлин с позиции человека более старшего, того, кто способен дать свое покровительство, но это не близко к отношению отца к дочери, хотя, как мне кажется, он долго считал Айлин неразумным ребенком, который не в силах о себе позаботиться… (Прим. пер.)