— Слышала, что в Ортуране брак – это сделка. Между Вами и отцом, должно быть, что-то было оговорено. Но почему же Вы относитесь ко мне не как к результату сделки, а как к наказанию, ниспосланному с небес? Словно Вы не сделку заключили, а стали жертвой обмана.

Внезапно вспыхнувший гнев утих, и теперь от него остался лишь жалкий пепел. Роуз почувствовала, что в её голосе совсем не осталось сил. Мужчина долго не отвечал на град рассыпавшихся вопросов. Словно что-то обдумывал. Неужели размышлял, какими словами её больнее ранить? Показалось, что на его ужасающе спокойном лице на мгновение что-то промелькнуло, но это было настолько мимолетно, что она не могла быть уверена.

— Миссис Кроуфорд. – Вслед за этим из уст мужчины вылетело обращение, звучавшее на удивление отстраненно для человека, что обращался к своей жене. – Не каждая сделка заканчивается идеальной победой для двух сторон. Некоторые сделки, хоть и необходимы, всё же приводят к тому, что кто-то остаётся в проигрыше. – Словно разговаривая с отсталым ребёнком, Рэймонд говорил медленнее, чем обычно. – Даже будучи несколько невежественной, Вы не можете утверждать, что этот брак – огромная выгода для меня.

Как только Роуз собралась что-то сказать, Рэй снова поднял руку, мягко её прервав.

— Спросите же у своего отца. Даже мистер Дэвис признаёт тот факт, что я, в какой-то степени, несу убытки. В качестве компенсации за эти убытки я лишь требую полного содействия.

«Полное содействие». Роуз поняла, что это означает требование стереть своё существование. Мысли, чувства, всё. Но она уже это делала. Чтобы стать ещё более незаметной, ей, казалось, оставалось только перестать дышать.

— Я ведь уже говорила, что стараюсь изо всех сил. Но разве может человек терпеть так…

— Не ведаю, считают ли в Болтоне это пределом своих возможностей, но в Ортуране это не так. – В голосе Рэя, перебившего жену, послышалось редкое для него раздражение. – Поразительно, как можно этого не понимать. – Роуз сжала кулаки, увидев в глазах мужчины отчаянное раздражение, будто само её существование сводило его с ума. Теперь у неё не было расчёски, чтобы сжать ту в руке. – Я всё время твержу об одном и том же. Это не Болтон, и в Ортуране свои правила. Здесь чувства не важны, и нет нужды их выставлять напоказ.

Её эмоциональные переживания, то, что она чувствует, совершенно не важно. Лишь потому что болтонка, Роуз стала для этого мужчины вечной статьёй убытков и потому заслуживает унижений. Даже здесь, в доме Кроуфордов, чья фамилия стала её собственной. Впрочем, Рэймонд был прав. В Ортуране никто не мог встать на сторону Роуз. Даже муж.

— На мой взгляд, Вы абсолютно невежественны в этом вопросе, поэтому следовать моим словам, раз я хорошо в этом разбираюсь, – такое неразумное требование? Я так не считаю. – Мужчина, не скрывая раздражения, закончил свою речь и поднялся с дивана. – С этого момента и впредь, – по тому, как он вкладывал силу в каждое произносимое им слово, можно было ясно понять, насколько мужчину утомляло её присутствие. – Надеюсь, что нам больше не придётся вести подобные разговоры, миссис Кроуфорд.

С этими словами Рэй Кроуфорд без сожаления покинул спальню жены. Роуз, долго стоявшая на одном месте даже после его ухода, тяжело плюхнулась на стул у туалетного столика. У неё не было сил даже дойти до кровати. Потому что все силы ушли на то, чтобы не заплакать сегодня.

— И этого довольно, – отстранённо пробормотала Роуз. Она прекрасно знала, что это бесполезное утешение для сердца, но всё равно неустанно твердила, что этого достаточно, а потому она не проиграла.

***

Следующим же утром обитателей особняка Кроуфордов встречала огромная фотография Роуз на первой полосе газеты «Daily Oakley Review». На снимке Роуз сидела за столиком на открытой веранде кафе в Болтоне и курила.

[Жена министра до сих пор живёт в Болтоне]

Рэй усмехнулся, глядя на заголовок газеты, которую дворецкий в крайнем изумлении принёс ему прямо в постель. Впрочем, неудивительно. Рэймонд предполагал, что когда-нибудь они используют это.

[В Болтоне женщины тоже курят. И неудивительно. Разве это не та страна, где едят даже то, что нельзя? Болтон – это страна, где грань между тем, что дозволено, и тем, что запрещено, размыта.]

Уже со вступления статья носила откровенно наступательный характер. По личной оценке Рэя, фотография Роуз вышла на удивление удачной. Глядя только на этот снимок, утверждение газеты о том, что женщинам не подобает курить, казалось совершенно неубедительным. Это было фото, которое с утра пораньше вызывало желание закурить. Раз уж на то пошло, им следовало бы выбрать фотографию, где эта женщина выглядела бы менее привлекательно. Впрочем, с такой внешностью, вероятно, трудно выглядеть дурно.

Рэй равнодушно представил лицо своей супруги, которым все восхищались. Поверх чёрно-белого снимка наложилось воспоминание о том, как прошлой ночью она неистово злилась. За всю жизнь он никогда не видел человека, а тем более женщину, настолько потерявшую самообладание. Как можно быть настолько бесцеремонной? Это было самое шокирующее зрелище из всего, что мужчина видел за последнее время.

«— Этот сукин сын.»

Ругательство, обычно произносимое мужчинами, привыкшими к вольным выражениям, вырвалось из уст миниатюрной женщины, едва достающей ему до груди. Даже после прошедшей ночи зрелище оставалось слишком ярким. Словно оно до сих пор стояло прямо перед глазами. Её всегда бледное лицо раскраснелось от жара, а грудь, обтянутая белоснежной ночной рубашкой, вздымалась и опускалась с каждым вдохом. Это был совершенно иной образ, чем тот, что он знал. Было странно осознавать, что в этом неуместном виде он мог почувствовать, что Роуз действительно живой человек. Она дышала… двигалась. По крайней мере, в этой разгневанной женщине больше не было той безмятежности или равнодушия, с которыми она игнорировала «лающих собак». И наряду с гневом в нём появилось и странное, едва заметное чувство удовлетворения. Рэймонд отбросил образ раскрасневшейся женщины и снова принялся читать газету.

[Однако Ортуран отличается от Болтона. Знает ли об этом супруга министра Кроуфорда? Согласно данным нашего издания, на одном из редких мероприятий, которое она посетила – говорят, она редко показывается на публике – женщина сделала несколько неуместных заявлений. По словам одного из членов парламента, она поддержала неправомерную забастовку, происходящую в самом Болтоне. Такие заявления жены министра Ортурана могут негативно повлиять на последовательные забастовки в Мерилине…]

Нейтральная позиция Роуз относительно забастовок в Болтоне была искажена и представлена как их одобрение.

“Неужели даже до такой дешёвой лжи опустились?” – Рэй тихо цокнул языком. Не хотелось соглашаться с женой, которая была ему не по душе, но Арчибальд Эвери действительно был неисправимым «сукиным сыном». Это было неуместное, но на редкость точное выражение. Судя по весьма наглым фальсификациям, достойным бульварной прессы, стало понятно, до какой же степени Эвери был оскорблён. – “Пара дней выдастся утомительными.”

В тот момент, когда он собирался закрыть газету, дверь спальни распахнулась. Рэй без особого волнения посмотрел на Агату, которая буквально ворвалась в спальню сына. Её лицо было мертвенно-бледным. То, что его мать, которая сохраняла спокойствие даже под бомбёжкой во время войны, была столь потрясена, говорило о значимости его брака. Раньше такое было немыслимо, но после того, как Роуз стала его супругой, подобные вещи довольно часто происходили в особняке Кроуфорд. Например, Агата, что крайне не любила повышать голос даже при слугах, начинала кричать перед приглашёнными гостями или бесцеремонно врывалась в спальню сына.

— Как много новых сторон я открываю для себя в Вашей натуре, матушка. Свежо, нечего сказать. – Слова Рэя заставили Агату на миг замереть, точно он задел женщину за живое. Её сын мастерски умел упрекнуть кого-либо под видом шутки. Агата знала это лучше всех, ведь в этом он был похож на неё. Женщина подумала, что резкость, которую она ощутила в мягком тоне Рэя, возможно, была собственной мнительностью, но всё же отреагировала остро.

— Ты знал… Что она, она… – Агата на миг онемела, не в силах продолжить. – Курит?.. – Её шёпот был таким осторожным, словно женщина произносила нечто запретное.

— Не волнуйтесь, я уже заставил её бросить. Вы же лучше меня знаете, что в Ортуране она ни разу не курила.

— И даже зная это, ты всё равно!.. – От столь спокойной реакции сына она повысила голос. – Ты ведь знал, что она работала учительницей фортепиано, чтобы заработать денег?

— Что-то подобное, кажется, доходило до моих ушей. Да, она, кажется, параллельно с тем ещё и аккомпаниатором работала, чтобы подзаработать.

— Как ты мог скрывать такое?! Есть ещё что-то, о чём я не знаю? Я говорю о её изъянах.

— Допустим, я бы поведал Вам обо всём этом. – Рэй мягко положил газету на приставной столик и слегка вздохнул. – И что бы изменилось, если бы Вы узнали об этом не сейчас? Если бы я перечислил список её изъянов, Вы бы воспротивились браку?

Агата Кройфорд не смогла ответить.

— Разумеется, я провёл расследование. Вы думали, я женюсь без какой-либо подготовки, не зная, что она за женщина? В случае, если бы изъяны оказались из ряда вон выходящими, я и бровью бы не повёл, даже если бы Вы объявили голодовку или же сами пересекли реку Тесс.

Лицо Агаты побледнело от ровного, бесстрастного потока упрёков.