— В этом месте хоть кто-то, хотя бы один человек, но должен вести себя ответственно. Вы были готовы принять в семью любого, не проведя никакого расследования, лишь бы выйти из ситуации, но разве же я мог позволить себе подобное безрассудство?

— Рэймонд. – Мужчина молча посмотрел на мать. На ту женщину, от которой он унаследовал всё, включая не только внешность, но и характер. Агата и Рэй не были склонны к долгим разговорам, но не потому, что их отношения были плохими. Просто их мнения идеально совпадали по всем вопросам, и потому не было нужды в лишних беседах. Этот брак был первым случаем, когда их взгляды разошлись.

— Вы ведь всё равно не жалеете сейчас, не так ли? Я говорю о том, что Вы настояли на этом браке.

Это было поистине непостижимое решение. Однако Кроуфорд принадлежал не только Рэю. Это было имя, созданное бесчисленными предками, включая его отца и мать. Рэймонд уступил лишь однажды, потому что знал и уважал труд своей матери, посвятившей всю жизнь защите этого имени. К тому же Агата владела частью Кроуфорда, это было и её достоянием. Более того, она была тем человеком, который фактически управлял этой семьёй, когда главой оставался столь слабый человек, как его отец. И Агата оказалась настолько непреклонна, что женщине было бы всё равно, даже умри она от голодовки. Когда отец сошёл с ума, Рэй не мог позволить и матери умереть от голода.

— Да… Не жалею. Думаешь, я не обдумывала худший вариант? Но даже если бы эта девчонка играла на аккордеоне в каком-нибудь нелепом цирке, это всё равно лучше, чем увидеть «это» в газете Эвери!

«Это».

— Вы ведь не станете упрекать отца за его «болезнь», не так ли? Любой, кто побывал на войне, мог бы столкнуться с такими же последствиями, как отец, а травмы могут быть не только физическими, но и душевными. – Лицо Агаты совершенно исказилось от спокойного ответа Рэя. Словно она подверглась небывалому оскорблению.

— Я… я не виню твоего отца! Я защищаю! – Рэймонд не мог согласиться с тем, что рьяное сокрытие чего-либо, словно оно было чем-то постыдным, является защитой, но промолчал. Этот спор уже возникал непосредственно до брака, и тогда они тоже не пришли к согласию. Рэй просто уступил упрямству Агаты.

— Тогда отвечайте за последствия. – Агата с глубокой горечью смотрела на сына, который отвечал ей с предельной холодностью. Сын был точной копией её самой в прошлом. Таким же рассудительным и хладнокровным, как тогда, когда она настояла на участии собственного супруга в войне. – Эти слухи о душевной болезни отца утихли бы после одной публикации. Но поскольку Вы впустили эту женщину в Кроуфорд, сколько раз ещё придётся столкнуться с подобным?

— Рэй.

— Именно Вы избрали трудный путь, так что терпите. Разве я жалуюсь?

— Нет. Тогда ответь мне. Неужели ты веришь, что после одного раза, когда история отца оказалась в лапах Эвери, всё бы затихло? – Некогда спокойный голос Агаты начал дрожать. – Думаешь, история один раз стала бы предметом для сплетен, и на этом всё? Эвери по любому поводу поднимал бы эту тему и безжалостно раздул бы все те странности, что твой отец совершал, когда ему было плохо.

Рэй невольно нахмурился. Агата была странно эмоциональна. После смерти мужа она, конечно, переживала, но это было в пределах обычного для вдовы, и даже тогда она не вела себя столь «открыто».

— Ты… ты правда хочешь втянуть отца в такую грязь? Хочешь позволить каким-то ничтожествам самонадеянно сострадать ему? Как можно поступить так с этим несчастным…

— Отец не несчастный человек. – Рэй снова твёрдо оборвал её, но Агата не сдавалась.

— Лучше уж впустить чужачку, пусть она захлебнётся в этой грязи. Пока есть мишень для атаки, Эвери не тронет твоего отца.

— Эта грязь запятнает и Кроуфорд.

— Даже если пара капель попадёт на нас, что с того? Мы – Кроуфорды, и мы можем отмыться. У нас есть такая возможность. Но твой покойный отец не в состоянии защититься, не так ли? – Эти слова не были полностью неверны, однако… Её беспокойство о психическом здоровье отца, определённо, было чрезмерным, а вот беспокойства о сплетнях, которые может вызвать Роуз, ей недоставало. – Весь шум, в конце концов, затихнет. Когда ваш брак окрепнет и ортуранцы примут Роуз, эта тема тоже однажды станет старой, приевшейся историей.

В этом Рэй был с ней согласен. Со временем люди всегда пресыщаются.

— Даже если я и вынудила тебя пойти на этот брак, разве это даёт тебе право утаивать важнейшие факты?

— Когда Вы подталкивали меня уступить угрозам Эвери, Вы ведь давали обещание. – Агата снова замолчала с напряжённым выражением лица. – Вы сказали, что больше не будете оспаривать ни одно моё решение, касающееся чего бы то ни было. Вы доверили мне всё, что касается Кроуфорда.

— Верно…

— Что Вам сообщать, решаю я. Так что, матушка, терпите невестку, которую выбрали без моей помощи. Даже если у Вас не было чёткой стратегии, хоть такой-то план должен иметься, верно? – Острый, как бритва, холод пронзил тишину между матерью и сыном. Две пары одинаковых глаз уставились друг на друга.

— Верно, Рэй. Именно в этом всё и дело. В самом плане. – Голос женщины, прозвучавший спустя долгое время, был гораздо спокойнее, чем в начале. – У меня нет права вмешиваться в твои дела. Если это не касается твоего отца, я больше не собираюсь высказывать своё мнение ни по какому другому поводу. Но я могу придумать, как тебе помочь. А для этого, думаю, мне тоже лучше заранее знать всё необходимое. – Агата завершила разговор удивительно рассудительным тоном для человека, ворвавшегося в спальню сына с самого утра. – Если передумаешь, дай знать. Прости, что застала тебя в постели. Дело было важное, и я действовала импульсивно.

— Не берите в голову, Вашу мысль я понял. – Рэй подыграл матери, которая вела себя так, словно ничего и никакой ссоры не произошло. Агата слегка кивнула, а затем, словно и не входила в спальню сына, а лишь шла мимо, гордо подняв голову, удалилась.

Рэй, вновь наслаждаясь тишиной, спокойно посмотрел на газету, лежавшую на прикроватном столике. Точнее, на фото. Женщина, ставшая причиной всей этой суматохи, выглядела безмятежной. Вчера не только она одна потеряла самообладание. С того момента, как он услышал это невольно произнесённое ею слово «шантаж», он пребывал в ярости на эту раздражающую реальность. Мужчина сдерживал рвущиеся наружу слова, потому что сказать правду было бы лишь жалкой слабостью. Однако и гнев скрыть он не мог. Ему, право, не стоило так эмоционально реагировать на такой пустяк.

Рэймонд долго смотрел на фотографию супруги, которая всегда неожиданно испытывала его терпение, на неё с серьёзным выражением лица, полностью погружённую в чтение, с сигаретой в руке.

“Что она там такое читает, интересно?” – Не верилось, что это женщина, которая вышла за него замуж. Ведь женщина на фотографии выглядела такой живой. Точь-в-точь как вчера ночью.

***

Вернувшись в спальню, Роуз ошеломлённо села на кровать. Утром, получив газету от миссис Сельмы, экономки, она прошла по коридору, соединяющему их спальни, чтобы объяснить мужу, что никогда не говорила то, что он сейчас читает в газете. Однако в спальне Рэя уже были гости, и Роуз совершенно случайно услышала их разговор из коридора.

«— Или, может, шантажировал Вас?»

Слова, вырвавшиеся у неё вчера вечером в порыве гнева, оказались, как ни странно, наполовину правдой. Этот мужчина женился на ней под давлением. К счастью, это оказался не её отец, а шантаж ублюдка Арчибальда Эвери. Знает ли отец об этом? Учитывая то, как он жаловался ей в письмах, что зять совсем не подпускает его к себе, он явно об этом не ведал. Получается, по крайней мере, для этого мужчины их брак – почти сплошной обман, а Роуз – заслуженное наказание свыше.

Роуз вспомнились пронзительно-голубые глаза супруга, будто он смотрел на самое раздражающее существо в мире.

“Так вот почему он так меня ненавидит.” – Теперь она понимала отношение этой семьи. Никто не был рад её присутствию в этом месте. Роуз даже не была результатом сделки. Когда она узнала всю правду, её охватил страх. От той нечеловеческой хладнокровности, с которой мужчина спокойно объяснял: «То, что ты мне не пара – просто факт», в то время как женщина, посланная как наказание свыше, теряла рассудок и кричала.

Неужели этот человек совершенно не злится? Роуз не знала, должно ли ей быть стыдно или же жаль, что она кричала на этого мужчину, не зная всей правды. Она могла думать только о том, насколько нелепо она выглядела в его глазах. Да, на самом деле Роуз думала, что сама «приспосабливается» к этой причудливой стране, Ортурану. Довольно высокомерно. Голоса, услышанные из спальни супруга, всё ещё отчётливо звучали в её памяти.

«— Есть ещё что-то, о чём я не знаю? Я говорю о её изъянах.»

Роуз впервые осознала, сколько у неё, оказывается, недостатков. А ведь она считала, что жила вполне пристойно, не совершая особых прегрешений.