Лорд Хадсон, смотревший на Диртес холодным взглядом, заговорил первым.

— Я с уважением прошу вас, вы, вероятно, знаете о гордости, которую должны иметь как леди.

— … Конечно.

С первого вопроса она почувствовала холодную энергию. Первое о чем он заговорил - гордость леди. Но Диртес могла понять, почему лорд Хадсон смотрел на нее с презрением.

— Тогда вы знаете, какой невероятный шок приносит нам эта ситуация. Вы - гордость Рамедеса. Самая совершенная дама, воспитанная нашим Рамедесом и наследница лесных фей... И такой человек как вы... С таким полукровкой...

Сэр Хадсон, словно не в силах сдержать прилив эмоций, схватился за подлокотник кресла. Вместо его слов вены на тыльной стороне его руки говорили о его гневе. Сделав глубокий вдох, он прожевал и выплюнул:

— Немедленно идите к губернатору Ричарду. И встаньте на колени и просите прощения...

— Почему я должна просить у него прощения?

— Что?

Лорд Хадсон вздрогнул от удивления. Он стоял перед ней с красным лицом, готовым взорваться в любой момент, но Диртес не боялась. Это было ничто по сравнению с тем ужасом, который она испытала, столкнувшись с рему и гаршем.

— Вы меня услышали. Почему я должна просить прощения у Ричарда Фрейзера?

— Он ваш жених! Бросить его и уйти к другому мужчине...

— Он был лишь предполагаемый женихом. Я никогда не давала клятву сэру Ричарду.

Король не хотел, чтобы его принуждение было задокументировано. Поскольку это была не официальнаябеседа, они даже не принесли клятву в соборе Рамедеса и были погружены на корабль как какой-то багаж. И ее единственная клятва уже была отдана Лаклану.

При слове «клятва» лорд Хадсон замолчал. Все в Рамедесе знают силу клятвы. Но не отступил.

— … О чем вы думаете? И тут скоро узнают, что Его Величество устроил вашу помолвку. Но вы хотите сказать, что теперь собираетесь отказаться от его воли и попасть под власть этой шавки?

— ……

При слове Его величество кулак Диртес дернулся. Каждый раз, когда она думала о короле, её сердце холодело. Ей казалось, что она задыхается от страха, который инстинктивно поднимался из глубины тела. Прибыв сюда, она каждый день умоляла Лаклана отпустить её, и самой большой причиной был её страх перед королем.

«Но здесь нет короля.»

Это место слишком далеко от Рамедеса. Она не хотела жить в страхе перед королем всю жизнь. Она вспомнила выражение лица короля, когда он казнил её отца. Он выглядел как будто листал скучную книгу - без малейших эмоций. Затем наступил ей на голову и говорил с дружелюбным голосом.

Она не хотела двигаться по его воле.

Диртес стиснула зубы.

— Я потерпела кораблекрушение на пути к континенту Саула, и мне посчастливилось выжить благодаря помощи Лаклана, правителя Индевора. Как благодетель, спасший мне жизнь, я начала уважать его доброту и, выздоровела под его опекой, получила вежливое предложение руки и сердца, на которое ответила. И… Я уже дала ему клятву.

— … что?

На лице Хадсона отразилось удивление. Он прекрасно знал, что в Рамедесе женщина могла дать только одну клятву.

— Распутная сучка… бесстыдная! Что ж, теперь все знают, что ты спала с губернатором в его резиденции. Дочь графа раздвинула ноги, как куртизанка под дворнягой… Отдалась плотской похоти и отбросила даже достоинство аристократа. Уличная стерва будет более целомудренной, чем ты!

При излиянии оскорблений Диртес прикусила губу. Она была готова, но не могла не чувствовать себя несчастной, когда услышала это лично.

— Отправляйся прямо сейчас! Хотя бы ради чести Его Величества и сэра Ричарда...

Бах!

Хадсон не смог закончить свою речь, из-за того, что Лаклан ворвался в комнату. Точнее, из-за ружья в руке Лаклана.

— Лаклан!

Диртес, поспешно вставшая, потянула его за руку.

— Отпусти.

— Лаклан! Нет!

Лаклан уставился на Хадсона. Он еле сдерживал гнев, поэтому, казалось, что он вот-вот взорвется. Лаклан был более зол, чем когда имел дело с гаршем. Диртес отчаянно останавливала его. Если она не остановит его, он обязательно застрелит Хадсона.

— Ты как крыса подслушивал снаружи?

— У тебя такой громкий голос, что мне даже не пришлось пытаться.

Хадсон, набравшийся смелости благодаря тому, что Диртес сдерживала его, издевался над Лакланом. Лаклан снова поднял ружье, явно недовольный им.

— Если ты забыл, у правителя Саула есть иммунитет к убийству.

Лицо Хадсона окаменело. Изредка встречались должности с такими правами. Неприкосновенность от убийства, полученная полководцами, покинувшими Рамедес и командовавшими полем битвы, была дана и губернаторам Саула. За три убийства, кроме трагического инцидента, ответственности не требовалось.

— И чтобы вы помнили, я уже использовал один шанс. Сложно только в первый раз, а потом...

— Ты так гордо говоришь о своей ужасной аморальности.

Лицо Хадсона исказилось еще больше при слове об одном шансе.

— Аморальность?

Лаклана направил дуло ружья на дверь и сказал Хадсону:

— Исчезни сейчас же. Нет, не появляйся больше перед Диртес.

— Это то, что я собирался сказать.

Хадсон надел шляпу и сплюнул перед ними двумя.

— Грязная сучка.

На слова Хадсона Диртес притянула Лаклана к себе, чтобы тот не сорвался. Хадсон вышел из офиса с презрительной ухмылкой.

— Ты в порядке?

Лаклан опустил ружье и торопливо посмотрел на Диртес.

— В порядке.

— Губы. Опять рана.

— ……

Должно быть она поранила себя, когда стиснула зубы, слушая оскорбления. Облизав губы языком, она почувствовала металлический привкус крови и нахмурилась. Лаклан раздраженно провел рукой по волосам. Диртес чувствовала себя неловко, как будто она была виновата во всем.

— Я не должен был позволять вам говорить наедине.

— Нет. Я рада, что он больше не придет. И все хорошо, потому что я ожидала услышать такие слова.

— ……

Его лицо окаменело от ее «я ожидала услышать такие слова». Он тоже был настроен в какой-то степени. Пыл со временем проходит. В месте, где раньше было жарко, наступит тенистая прохлада.

Насмешки и презрение, которые он получил за принадлежность к смешанной расе, добавятся к оскорблениям, предназначенным для Диртес.

— Не делай такое лицо, должно быть много работы, так как мы взяли недельный отпуск. Дай мне письма, которые нужно отправить. Я не писала какое-то время, всё ли будет в порядке? Не думаю, что чернила затвердели, верно?

Сказав это, Диртес вытащила ружье из рук Лаклана и быстро сунула его в ящик ее стола, словно не желая больше его видеть. Увидев, что она намеренно двигается более бурно, Лаклан сжал зубы.

Может сейчас он стерпит. Но…

Капли воды, падающие понемногу, в конце концов прорываются сквозь скалы, и маленькие муравьи собираются, чтобы свалить деревья, которые простояли тысячи лет. Сможет ли он удержаться, если слова, которые люди говорят, будут накапливаться одно за другим? Раны от мечей заживают, а от слов нет. Подобно яду гарша - чем больше он борется, тем больше открывает рану.

Лаклан чувствовал себя неловко, наблюдая за тем, как Диртес готовится к работе, теперь уже как полноправный житель Индевора. Что, если однажды наступит день, когда она пожалеет, что пришла сюда?

Если вдруг наступит момент, когда она пожелает будущее, где она поедет в Бернст, будет проживать там мирную жизнь в качестве жены губернатора Ричарда, а затем когда-то вернётся Рамедес. Если наступит день, когда она будет мечтать о будущем, которого он никогда не сможет ей дать, если она захочет оставить его.

Лаклан боялся этого.

---