— Что? Сэр Хадсон?

Диртес опустила ружье, которого держала в руке, и посмотрела на Лаклана. Подпись Хадсона была отчетливо видна на бумаге в его руке.

— Вдруг прислал письмо.

— Что же случилось?

— Не знаю.

Услышав ответ Лаклана, Диртес посмотрела на мишень на другой стороне стрельбища и снова подняла ружье. Бам! Со звуком выстрела в красной части посередине мишени снова появилась новая дыра. Это было так искусно, что Хелен, стоявшая рядом с ней, неосознанно хлопнула в ладоши.

Убедившись, что в ружье больше нет патронов, Диртес подошла к Лаклану и взяла у него письмо Хадсона.

— “Я знаю, с какими трудностями вы столкнулись, поэтому я хочу поговорить…”

Когда она читала письмо, изо рта Лаклана вырвался щелкающий звук.

— Он хочет, чтобы я посетила центральный банк… Время… сегодня поздним вечером?

— Сумасшедший. Думает, что ты пойдешь?

— Я собираюсь пойти.

— Что?

Услышав ответ Диртес, Лаклан издал растерянный звук. Как ни посмотри это было подозрительное письмо. Вдруг захотел поговорить с человеком, которому до сих пор блокировал счета и письма, да еще ночью.

— Я не собираюсь идти одна, так что не пугайся. Конечно, я пойду с тобой, и я хочу, чтобы солдаты тоже пошли.

— Конечно. Думаешь, я отправлю тебя одну? Если бы сказала, что пойдешь одна, завтра я бы взорвал центральный банк и открыл отделение тут в официальной резиденции.

— Мне нравится и этот метод, но у нас мало времени.

Она восприняла это как шутку, но выражение лица Лаклана было серьезным.

— … Ты уверена, что хочешь пойти?

— Конечно.

Диртес, отложив ружье, расплела свой хвост. Ожесточенное лицо Лаклана смягчилось, когда завязанные, чтобы не мешали тренировке, длинные волосы распустились, и их развевал ветер. Естественно, Лаклан, собирался поцеловать ее, но был остановлен ее пальцами и тот снова показал недовольство.

— Почему?

— Пожалуйста, сдерживайся в людных местах.

Лаклан, который собирался поворчать, попятился, думая о той ночи, когда ему пришлось спать, даже не прикоснувшись к ней пальцем.

Войдя в здание, Диртес направилась в ванную, где Хелен уже наполнила для нее прохладную воду. Сзади, как будто это было естественно, приближался Лаклан. Когда она расстегнула свою одежду, она заметила, что тот смотрит на нее, и закрыла ширму используя карановое дерево.

— Не смотри.

— Почему?

— Потому что я еще не простила тебя.

Лаклан застонал, как ребенок, которого лишили конфеты, но Диртес проигнорировала это и продолжила избавляться от одежды. По другую сторону ширмы Лаклан бродил вокруг, прислушиваясь к звукам, но в конце концов сдался и пододвинул стул, чтобы сесть.

Каждый раз, когда он слышал звук падающей ткани, его тело пропускало дрожь, но он не вставал. Нельзя снова разозлить ее и в последствии спать отдельно.

Услышав звук плескания воды, теперь Лаклан даже почувствовал легкую тоску и несправедливость . Через некоторое время по ту сторону ширмы послышался голос Диртес.

— Что же потребует лорд Хадсон?

— … Не уверен. Вряд ли он попросит какую-то мелочь. Но ты действительно хочешь пойти? Видя, что он первым связался с тобой вот так, думаю, будет нормально, если ты не ответишь сразу. Чем дольше будет ждать, тем более нетерпеливым он станет. Думаю, выгоднее было бы пойти тогда и поговорить.

Его настроение испортилось, когда он вспомнил Хадсона.

Он первым предложил поговорить. Значит есть что-то такое срочное. Когда Лаклан потерялся в своих мыслях, он снова услышал ее голос.

— Я та, у кого нет времени. Я хочу, чтобы все уладилось как можно быстрее. И если Серена захочет... Я хочу привести ее сюда.

Лаклан слушал, как голос Диртес слегка ослаб, когда она произносила имя Серены, и был благодарен за ширму. Если бы не это, ему было бы трудно сейчас скрыть свое выражение лица. Лаклан чувствовал, как его сердце замирает всякий раз, когда Диртес нежным голосом звала Серену.

«Хорошо. Я скоро расскажу ей правду.»

Несмотря на то, что он пытался успокоить себя, кончики пальцев онемели, а во рту пересохло. Он врал и похуже, но тот факт, что он лгал Диртес, держал его в напряжении.

---

Диртес спешилась, держа в одной руке конверт, а в другой руку Лаклана. Прошло много времени с момента окончания рабочих часов, но центральный банк был ярко освещен, как будто ждал клиентов.

Солдаты, нанятые центральным банком, увидели Лаклана и встретили его с пустым лицом. Между солдатами и воинами, пришедшими с Лакланом, возникла странная атмосфера. Поскольку обычно они не были в хороших отношениях, они посмотрели друг на друга и вложили силу в руку, держащую ружье.

Вставая перед ними Лаклан спросил:

— Где Лорд Хадсон?

— Он на втором этаже.

Лаклан оглянулся, и солдаты окружили его и Диртес, когда они вместе вошли в здание.

— Так нельзя.

— Ладно, скажи Хадсону, что мы прибыли.

При словах Лаклана солдаты переглянулись и один вошел внутрь, как будто у них не было выбора. И вскоре вернулся.

— Пожалуйста, войдите.

Воины быстро встали по местам, когда Лаклан взял Диртес за руку и вошел внутрь. У входной двери, в коридоре и перед комнатой Хадсона. Как было приказано, воины, которые выровнялись и разделились, держали оружие и тщательно следили за своим окружением.

Лаклан легонько постучал в дверь и вскоре услышал голос Хадсона, велевший ему войти.

— Много же ты привел с собой.

— Я немного труслив.

Хадсон щелкнул языком на бесстыдный ответ Лаклана.

— Я же сказал, что хочу тихо поговорить.

— Почему? Есть разговор не для чужих ушей?

При словах Лаклана Диртес дернула его за руку. Из-за того, что на днях Хадсон набросился на нее, Лаклан был на грани. Диртес подумала, что если Хадсон что-то скажет, то на этот раз Лаклан действительно выстрелит в него. Поэтому она заговорила первой.

— Почему вы меня позвали?

Хадсон вздохнул.

— Не притворяйтесь, что не знаете. Скорее, это вы хотите меня о многом попросить.

— … Это так. Я хочу спросить, почему все мои письма направленные в Рамедес вернулись. Кроме того, является ли чернильное пятно на письме любезностью со стороны центрального банка?

Когда она вспомнила буквы, которые были настолько запачканы, что она не могла их прочитать, ее голос тоже немного повысился. Услышав ее нескромный тон, Хадсон ответил с усмешкой.

— Ах, просто моя собака очень игривая. У меня не было выбора, кроме как отправить письмо обратно, потому что оно было перепачкано чернилами, а содержимое нельзя было прочесть. Письма рассылаются многим высокопоставленным чиновникам в Рамедесе, заканчивая с королевским дворцом. Это же грубо - отправлять в такие места грязные письма.

Лаклан рассмеялся на ответ Хадсона. Собака? Он знал, что Хадсон избегает всех животных с мехом, потому что они плохо пахнут. Как доказательство, в этой комнате не было ни единой шерсти или царапины, не говоря уже о характерном для собак запахе.

— Значит, конверт, который вы принесли - это новое письмо в Рамедес? Давайте посмотрим.

Хадсон, который сел на диван первым, не сказав Лаклану и Диртес сесть, подозвал пальцами. Солдаты сзади напрчглись. Когда Диртес подошла и протянула конверт, Хадсон разорвал бумажный конверт пальцами, даже не воспользовавшись ножом для бумаги.

— Так это письмо герцогу Карлайлу.

Хадсон прочитал верхнюю часть конверта и порвал его.

— Что ты делаешь… !?

— Содержимое даже не нужно проверять.

Резкий ответ последовал прежде, чем пораженная Диртес успела что-либо сказать. Письма, отправляемые и получаемые дворянами, оцениваются по всем параметрам, от цвета канцелярских принадлежностей и чернил до места написания и метода запечатывания. Если отправить его в таком рваном конверте, то наверняка получатель расстроится еще до того, как прочтет его, а придирчивый дворянин и вовсе, сразу выбросит.

Глаза Хадсона деловито двигались, игнорируя Диртес.

— На это письмо нельзя смотреть без слез. Не только для моей безопасности, но и для для безопасности губернатора Индевора...

При этом Диртес почувствовала напряжение в руке Лаклана, которую держала. Она не хотела, чтобы Лаклан знал о содержании письма. Повернув голову, она увидела его искаженное лицо. Хадсон сухо сглотнул и взял еще один конверт.

При таких темпах казалось, что Лаклан не будет стоять на месте. Однако, вопреки опасениям Диртес, Хадсон положил письмо в новый конверт.

— Я увидел весьма печальное письмо. Я поставлю вам печать одобрения.

— ……

Диртес моргнула в замешательстве от того, что Хадсон так легко одобрил письмо.

— Если все равно собирался согласиться, почему до этого отправлял другие письма обратно? - спросил Лаклан вместо удивленной Диртес. Хадсон протер глаза и тихо сказал:

— … У меня есть условия.

— Какие? - поспешно спросила Диртес, и Хадсон огляделся. Лаклан сразу понял, чего хочет Хадсон.

— Всем выйти.

— Губернатор?

— Быстрее!

— … Есть. Мы будем у дверей.

У колеблющихся солдат не было другого выбора, кроме как выйти. Даже закрыв дверь, слышался шаги людей, разгуливающих в армейских ботинках, как бы намекая им, чтобы они не забывали, что они здесь.

— Хорошо, я избавился от лишних людей, так что скажи, чего ты хочешь.

Хадсон раздраженно посмотрел на Лаклана и встал.

— Как вы знаете, в следующем году мой срок заканчивается.

— И?

— Прошло много времени с тех пор, как я приехал сюда. Я потерял столько связей. Что я могу сделать после возвращения в Рамедес?

— Скажи уже, что ты хочешь.

Лаклан, не желая, чтобы Диртес была здесь и секундой дольше, поторопил Хадсона.

— Ничего особенного. Я накопил достаточно денег в этом месте, так что остался только статус.

— Статус?

— Я знаю, что в семье графа Рассела больше одного титула.

Диртес наконец поняла, чего хотел Хадсон. У графства Рассел было не только одно графство. Графская семья уже давно приобретала большие и малые территории и прикрепленные к ним титулы, а иногда, по мере надобности, некоторые из территорий передавались родственникам, а титулы передаются вместе.