— С днём рождения, Фейт!

Радостный крик наполнил главную комнату моего дома, за ночь превратившуюся в яркое, пусть и скромное место для праздника.

Все были здесь.

Мама и Папа сидели на противоположных концах стола.

Ресент, мой лучший друг, ёрзал на месте и дрожал от нетерпения. Рядом с Мамой сидела его мама, тётя Диана.

Элиза и Ресса стояли в конце стола и сияли. Совпадение или нет, но на этот раз обе были в обычной одежде.

Все смотрели на меня с нетерпением и тёплыми улыбками.

Наш привычный потёртый деревянный стол теперь был накрыт безупречно белой скатертью, а на ней стояло нечто, чего я одновременно и ждал, и не ждал.

Торт.

Но в отличие от прошлогоднего, милого своей домашностью, этот был… изысканным. Он был идеально круглым, покрытым гладкой белой глазурью и украшенным россыпью фруктов и ягод. Казалось, его прислали прямиком из лучшей столичной кондитерской в нашу маленькую комнату.

— Ох, да ты совсем ошарашен, — сказала тётя Диана, улыбаясь со своего места рядом с сияющей Мамой. — Нравится? Мы с твоей мамой над ним очень старались.

— Чего стоишь столбом! — подхватила Мама. Она ловко взяла небольшой нож и без усилий отрезала кусочек, положила его на простую деревянную тарелку и сунула мне; глаза у неё так и сверкали. — Давай, давай. Попробуй и скажи, что думаешь!

Хм. Трезвая вроде.

Я нехотя взял тарелку, потом вилку и подцепил маленький кусочек.

Внутри торт был густого тёмно-коричневого цвета.

Это что, шоколад?

Но это невозможно. Шоколад — роскошь, особенно для семьи из такой маленькой деревни, как наша. Откуда бы им его взять?

Тогда, может, этот тёмный цвет от изюма? От орехов? От бобовой пасты? А в торт они вообще годятся?

Я слегка тряхнул головой. Гадать бесполезно. Придётся просто положиться на старания Мамы и тёти Дианы.

Я откусил первый кусок.

…Ого.

Как… Как он вообще может быть таким вкусным?

— Ну? Как тебе? — Мама подалась вперёд; на лице у неё гордость мешалась с нетерпением.

Я лишился дара речи. По-настоящему лишился. Торт был в меру сладким, крем лёгким, не приторным, а бисквит невероятно мягким и таял на языке. И теперь сомнений не осталось… это был настоящий, качественный шоколад.

— Это… потрясающе, — наконец выдавил я, проглотив торт, которого здесь быть не должно. — Как будто его привезли из столицы.

Но пока я расхваливал торт… меня что-то зацепило.

…Откуда, чёрт возьми, он здесь взялся?

— Но… ингредиенты. Шоколад, мука такого качества… это же наверняка стоило кучу денег… Г-где вы всё это купили?

— Разве мы только что не сказали? — Мама шутливо фыркнула. — Мы сами его испекли, глупыш.

С каких пор в нашей деревне торгуют шоколадом?!

Я откусил ещё кусочек, наполовину уверенный, что первый был случайностью. Нет, не случайность.

Это был не просто «торт, какие пекут дома», а настоящее профессиональное творение, достойное столичной кондитерской высшего класса. Чёрт, он был даже лучше большинства тортов, которые мне доводилось пробовать в теле Карин, и я могу сказать это уверенно, даже с поправкой на два разных набора вкусовых рецепторов.

— Что, настолько хорош? — Тётя Диана усмехнулась, глядя на моё явное замешательство. — Я недавно ездила в столицу по делам. Попробовала там несколько тортов и даже пару секретов подсмотрела.

— Вы были в столице? — спросил я, цепляясь за любую тему, кроме торта.

Она кивнула. — Была. Хотела тебя разыскать, но не знала, с чего начинать в таком огромном городе. — Она заговорщицки наклонилась вперёд. — Так что да, ингредиенты купила я.

— Но, тётя Диана… это же слишком.

Я вспомнил ценники на шоколад, которые видел, гуляя по столице. Карин они почти не смутили, а вот у Фейта при виде них сердце чуть не выпрыгнуло аж до соседнего города.

А вдруг она потом пришлёт счёт Маме с Папой? А вдруг им придётся до конца месяца есть хлеб и жидкую похлёбку, лишь бы расплатиться за этот торт?

— В-вам не стоило столько на меня тратить. Я-я не знаю, сможем ли мы вообще с вами расплатиться…

— Ох, и ворчун же ты. — Папа мягко откашлялся. — Фейт, ты слишком много переживаешь. У тебя день рождения. Просто ешь торт, ладно?

— Ага! — поддакнул Ресент. — Моя мама и твоя мама возились с ним со вчерашнего дня. Мог бы и порадоваться чуточку больше!

Улыбка тёти Дианы была тёплой и немного грустной. — Ты не по годам рассудителен, Фейт. Но прошу, не думай о цене. — Она отмахнулась. — Стоимость этого шоколада — ничто по сравнению с долгом, который у меня перед твоими родителями.

— Долгом? — Я повернулся к Маме и Папе. — Серьёзно? Она вам что, денег должна?

Мама замахала руками. — Нет-нет-нет! Всё совсем не так!

Папа почесал щёку и отвёл взгляд. — Ну… не то чтобы это было неправдой… но мы никогда не хотели, чтобы она была нам что-то должна.

— Как я могу просто принять ваш дар и ничего не вернуть? — ответила тётя Диана, обращаясь к ним обоим. — Без вас двоих я не была бы так счастлива, как сегодня. Так что позвольте мне хотя бы подарить Фейту лучший торт на день рождения.

— Знаем, знаем! Ты уже говорила об этом несколько дней назад. — Папа откинулся на спинку стула и посмотрел на меня. — Так что вот. Просто наслаждайся тортом, ладно? Не порти себе настроение в собственный день рождения, понял?

— П-понял…

Глядя на искренние, счастливые лица вокруг, я решил пока оставить свои вопросы при себе.

Я откусил ещё один, побольше, кусок этого невозможного торта.

…

Когда с тортом было официально покончено, началась настоящая вечеринка — та её часть, где все наперебой подкалывают именинника.

— Только посмотрите на него, — начал Папа с широченной ухмылкой. — Ты как будто палку к спине привязал. Хорошо тебя там, в столице, кормят, а?

— Какой же он красавчик! — умилилась Мама, и глаза у неё заблестели. — У него даже щёчки чуть округлились!

Я инстинктивно схватился за щёки.

Да не может быть, правда? Неужели я столько ел?

Тут Папина ухмылка стала коварной. — Ну так… Как там дела с Карин? Это ведь она тебя заставляет ходить прямо и чинно, да? — Он подмигнул.

У меня дёрнулись глаза, а лицо вспыхнуло. — Не в этом дело! Между нами всё строго по работе.

— Ага, конечно, конечно, — хмыкнул он, ни на секунду не поверив.

Я как раз сползал под стол от смущения, когда Мама подкинула новую бомбу.

— Ой! А раз уж мы заговорили о достижениях… — сказала она, и глаза её загорелись. — Фейт! На днях Ресса мне такое рассказала! Ты же потрясающе играешь на флейте, да?!

Кровь застыла у меня в жилах.

Я метнул сердитый взгляд на светловолосую девушку в глубине комнаты. Ответить тем же она не посмела и предпочла разглядывать потолок.

Я снова тряхнул головой. С ней я разберусь позже. Нужно ответить, пока не стало неловко.

— Э-э… Это? — промямлил я. — Д-да! Я… тренируюсь. Ну, знаешь. Иногда. Чтобы расслабиться.

Это была наглая ложь.

Но лицо Мамы засияло, как сверкающая люстра. — Правда? Как замечательно! Я так рада, что тебе понравился мамин подарок! А теперь сыграешь нам? Хочу послушать, как ты продвинулся!

Все разом закричали: «Да!» и «Пожалуйста!». Даже Элиза смотрела на меня с ожиданием и улыбкой. Ресса, правда, перевела взгляд на стену.

— Эх… стены-то и правда ремонта просят, — пробормотала она себе под нос.

Если не считать её, я был загнан в угол.

Я уже соврал Маме, что занимаюсь на флейте… и не мог заставить себя соврать ещё и о том, что не взял её с собой. А я взял — предчувствовал, что она может пригодиться, например, чтобы проверить пару теорий. Но уж точно не так.

— Ладно, ладно… Сейчас принесу флейту.

И с энтузиазмом человека, идущего на казнь, я поплёлся к себе в комнату и достал из дорожной сумки всё ещё нетронутый футляр.

Вернувшись в главную комнату, я с беззвучным вздохом открыл футляр. Флейта лежала и смотрела на меня с осуждением…

Я глубоко вдохнул и поднёс её к губам…

И снова меня накрыло знакомое ощущение потока.

Стоило пальцам коснуться её, как будто щёлкнул переключатель. Паника исчезла. Дыхание выровнялось. Прозвучала одна чистая нота, за ней другая.

А потом я просто… заиграл.

Из флейты полилась мелодия, которой я никогда не слышал, — смесь деревенской простоты и королевской изысканности. Ностальгическая и умиротворяющая, она обволакивала комнату, как тёплое одеяло. Словно сам ветер пел для моего праздника.

Я увидел, как Мамина рука взметнулась к груди, а глаза увлажнились. Папина дразнящая усмешка исчезла без следа, сменившись чистым, ничем не разбавленным потрясением. Ресент замер, наверное, впервые в жизни.

На лице тёти Дианы была мягкая, понимающая улыбка. Нежная улыбка Элизы пропала, на её месте появилось изумлённое восхищение. Ресса наконец посмотрела на меня, тоже с широко раскрытыми от восхищения глазами.

Музыка лилась из меня сама, держа всех в плену.

Последняя нота растаяла в ошеломлённой тишине.

Никто не двигался. Никто не говорил.

Что ж… значит, это была не случайность.

Тишина длилась около трёх секунд.

Потом Мама ожила, всплеснула руками и захлопала. — Ох, мой дорогой Фейт! Это было прекрасно! Я так и знала, что флейта — лучший выбор!

Хм… почему мне теперь так совестно?

Тётя Диана протяжно и с облегчением выдохнула, будто сбросила тяжёлую ношу. — Я не помню, когда в последний раз мне было так спокойно, — сказала она, искренне поражённая. — Фейт, это было невероятно. Я слышала много музыкантов, но, признаться, лучше тебя не слышала никого.

Кажется, она только что одной фразой перечеркнула чью-то жизнь.

Она облокотилась на стол и ухмыльнулась. — Хочешь как-нибудь поиграть у меня в таверне? Заплачу, конечно! Мне бы не помешала успокаивающая музыка для моей буйной компании.

— Ого! Да! Тебе обязательно надо! — завопил Ресент, вскочив со стула. — Ты станешь знаменитым! Тебя будут звать Рыцарем Музыки или как-нибудь так!

— Рыцарем… Музыки?

Вкус у этого мира на названия так и не улучшился, да?

— Спасибо за предложение, тётя Диана. Если бы я не решил поступить в академию, с радостью бы согласился. А сейчас…

— Ладно, ладно, — уступила тётя Диана с тёплой улыбкой. — Но предложение в силе. Если вдруг передумаешь.

Я окинул взглядом скромно украшенную комнату, пустые тарелки с крошками торта, гордые и тёплые лица вокруг… и меня захлестнула искренняя благодарность. После всего, через что я прошёл, мне… нужно было такое тепло.

Когда этот внезапный концерт закончился, настало время главного события.

— Так, хватит пялиться, — объявил Папа, и голос его загремел от гордости. — Время подарков!

Он потянулся за стул и достал красиво вырезанную деревянную вещицу. Это была подставка для ручек в виде маленького стилизованного рыцаря, державшего над головой перо. Работа была невероятно тонкой.

— Ого, Папа, ты сам это вырезал?

Он горделиво ухмыльнулся, держа подставку в руках. — Ага! Всё сам! — Он твёрдо поставил её на стол. — Для твоей учёбы в академии. Ученику нужно держать стол в порядке, верно?

— Спасибо, Папа, — сказал я, искренне тронутый таким заботливым и полезным подарком. — Она просто идеальная.

Потом настала очередь Мамы. Она выглядела так, будто вот-вот подскочит на месте от волнения. — Теперь, когда я услышала, как ты играешь, я наконец точно знаю, что выбрала идеальный подарок! — Она протянула мне длинный изящный футляр.

Футляр, похоже, был кожаный. Он закрывался на застёжки, сверху была ручка для переноски. А на крышке красовался знак, а точнее — название.

Торенкейд.

Так… где же я это раньше слышал?

И тут до меня дошло.

Виллиус. И его семья мастеров музыкальных инструментов.

Только не говори…

Опять?!

Мама открыла застёжки.

Внутри на мягком бархате лежала скрипка.

Я так и знал!

— Нравится? — спросила она, и глаза её засияли. — Я подумала, ты мог бы попробовать новый инструмент! Кто знает? Может, это и есть твой Талант, Фейт!

В голове у меня всё поплыло.

Сначала невозможный торт, теперь самая настоящая скрипка? Да ещё и с именем его семьи на крышке?!

Я уставился на родителей, этих простых деревенских людей. — Мама… Папа… мы что… типа… тайно богатые?

Папа расхохотался. — Не выдумывай! Она на самом деле стоит вполне разумных денег. И не волнуйся, ради неё мы никаких сбережений не трогали.

Прямо как будто у них есть какая-то тайная работа.

Чувство вины за ложь про флейту усилилось и теперь мешалось с изрядной долей страха перед выступлением. Ожиданий у Мамы теперь стало куда больше.

Я же даже на скрипке играть не умею…

…или умею?

Следующей была тётя Диана. Она протянула мне знакомый, с любовью сшитый тканевый мешочек. — Прости, что то же самое, что и в прошлом году, — сказала она с виноватой улыбкой. — Ароматные травы для твоей комнаты. Это лучшее, что я умею делать, кроме вкусной еды. — Она хихикнула.

— Не извиняйся, — сказал я, взяв мешочек и вдохнув успокаивающий запах. — Мне они очень нравятся. Они помогали мне заснуть много ночей в поместье. Спасибо.

К тому же она и так уже достаточно подарила мне этим тортом.

Наконец все взгляды обратились к Ресенту. Он всё это время дрожал от едва сдерживаемой энергии и буквально гудел на своём месте.

— Ну, — сказал я, повернувшись к нему с тёплой, поддразнивающей улыбкой, — а ты что мне подарил? Дай угадаю… ещё один классный камень?

Но Ресент больше не мог сдерживаться. Мой вопрос, похоже, стал последним толчком. Он вскочил на ноги и хлопнул ладонями по столу.

— Фейт! — объявил он, и голос его сорвался от восторга.

Я инстинктивно отступил на шаг. — Ч-что такое?

— Мой подарок! — Он ткнул в меня пальцем. — Это то, что ты больше не будешь одиноким!

Я моргнул. — Э-э… что?

Он что, нашёл камень, похожий на меня?

Я посмотрел на Маму, Папу и тётю Диану. Все улыбались тёплыми, понимающими улыбками. Ресент торжествующе ткнул большим пальцем себе в грудь, и ухмылка у него была такая широкая, что едва не разорвала лицо.

— Меня, Ресента, благословили магическим Талантом! — объявил он.

Я моргнул. — А?

— А это, конечно, значит, что… — Он снова указал на меня. — Я пойду в Королевские рыцари вместе с тобой! — сказал он с широкой сияющей улыбкой.

Мир замер.

Мозг у меня закоротило. Подставка для ручек, скрипка, травы… всё отодвинулось на задний план.

Всё, на что я оказался способен, глядя на восторженное лицо лучшего друга, — это выдавить один-единственный членораздельный слог.

— Чего?