Прошло несколько дней.

С тех пор как мы начали тренироваться, единственной водой, которую нам удалось добыть, был наш собственный пот да, пожалуй, пара слезинок.

Дуэль приближалась с каждым днём, и было ясно, что так дело не пойдёт.

Ресент старался. Правда старался. Он выполнял мои указания до буквы, копировал каждое движение, повторял каждый шаг, пока у нас обоих не садились голоса. И всё равно, сколько бы раз мы ни прогоняли всё заново, магия не откликалась. Всегда что-нибудь выходило не так, а что-то и вовсе пропускалось.

Но чего именно нам не хватало? Я даже пересказал ему всю эту чушь из книги про «представь, что ты рыба», но это не помогло ни капли!

Я потёр глаза: усталость пропитала меня до костей. Поздние тренировки, ранний подъём на занятия, одни и те же объяснения по кругу… всё это сливалось в одно пятно. В какой-то момент я сбился со счёта, сколько раз поправлял его произношение.

Дошло до того, что это сказалось на занятиях. В последнее время мне было трудно сосредоточиться на уроках как Фейту из-за слипающихся глаз; несколько одноклассников, включая Аттилу, даже забеспокоились, а один предложил донести меня до общежития на спине.

Что бы мы ни делали, это явно не работало. Нужен был новый способ, но где его вообще искать?

— Фейт…? — слабо позвал Ресент, сидя у меня за спиной.

— Да…?

— У меня язык онемел…

— Наверное, от магии… ха-ха…

Смех получился вялым.

Даже Ресент уже понимал, что ничего не выходит.

Ещё не жалеешь об этой затее с дуэлью?

Мы оба обмякли на земле тренировочного плаца; луна вот-вот должна была достичь зенита.

Видимо, на этом сегодняшняя тренировка и заканчивалась, и снова всё впустую.

—

Следующий день начался как обычно — с борьбы с тяжёлыми веками.

Я отправилась в библиотеку как Карин, высматривая новые книги, которые могли бы хоть немного помочь. Большинство книг о водной магии я уже прочла и выучила все инструкции наизусть.

Точнее, наизусть я знала только инструкции. Первоисточника слов самих заклинаний — ни на изначальном языке, ни в переводе — мне нигде найти не удавалось. Подозрительно, что книги так скупы на этот счёт: похоже, самонианская система считалась единственным способом записать заклинание.

Как же тогда обучали заклинаниям раньше? Из уст в уста?

А в это же время я снова стоял у арены, пытаясь подслушать всё, что можно.

И в тот день я заметил кое-что необычное.

Класс не повторял основы. Наставница вводила новые заклинания: каждому студенту давали своё, по сродству, чтобы расширить его личные возможности. Это тут же привлекло моё внимание: именно из такого я мог многое почерпнуть.

Я подался ближе и стал внимательно слушать.

Наставница принялась объяснять шаги каждому студенту. Её объяснение тоже оказалось знакомым.

Она разбивала заклинание на шаги, делая упор на формах, ритме дыхания и точном порядке действий. Каждая деталь разбиралась тщательно, почти слово в слово как в книге и почти так же, как я объяснял Ресенту.

Значит, мой метод был верным. Или хотя бы не совсем неверным.

Я продолжал слушать, надеясь уловить в методе наставницы хоть пару отличий, из-за которых её инструкции работают, а мои нет. Заодно ждал очереди Ресента.

Один студент запнулся на заклинании, и звук неловко застрял у него в горле.

— Неверно, — твёрдо сказала наставница. — Вы использовали двенадцатую вместо тридцатой. Следующий!

Попробовал другой. Произношение у него было чище, почти идеальное, но в последний миг он замялся, будто забыл следующий шаг.

— Вторая с замедленным передним тоном, — поправила наставница. — Следующий!

Заклинание попробовал третий студент.

Четвёртый.

Пятый.

Наконец подошла очередь Ресента.

— О, о! Это заклинание я уже учил! Я смогу! — уверенно сказал он.

Наставница молчала, почти не веря ему. Я тоже.

— Ну что ж, посмотрим.

Ресент глубоко вдохнул, и затем, как и все прошлые ночи… ничего не произошло.

— Слишком много неверных тонов. Попробуйте снова. Следующий!

Как и ожидалось, у него не вышло…

Но дело в том, что и у остальных ничего не вышло. Изо рта у них вылетала лишь недоделанная тарабарщина: несвязные слоги, неверные тона.

Тут до меня дошло, что мучается слишком много студентов.

Они мучились ровно так же, как Ресент. Неверное произношение. Неровные тона. Забытый шаг-другой. А когда кому-то всё же удавалось дойти до конца, ничего не происходило.

Но по голосам никто из них не казался особенно расстроенным. Будто для них это было в порядке вещей.

Я медленно выдохнул, давая осознанию улечься.

Значит, не у одного Ресента проблемы с самонианской системой. Они у большинства.

Тут атмосфера изменилась.

— Мирабелль, — позвала наставница. — Шаги уже выучили?

— Хмф, разумеется, — фыркнула она, и по арене разнеслись её шаги. — Смотрите!

Она вдохнула и, словно без малейшего усилия, начала читать заклинание.

Чужие слова долетели до моих ушей, но при этом показались такими знакомыми.

— О, великое пламя небес,
Яви мне своё присутствие,
Покрой землю своим теплом
И окутай почву своим жаром.

[Палящий Ковёр]

Воздух вокруг арены сгустился, и вдруг затрещал, оживая, огонь. Что творится внутри арены, я не видел, но по чтению и по звуку выходило, что её заклинание охватило пламенем часть земли.

Я стоял молча. Почти в благоговении.

Вот, значит, как оно должно звучать.

Когда заклинание читают правильно, это не просто набор странных слогов, каким я слышал его всё это время. Это заклинание в самом настоящем смысле слова — нечто, что можно почувствовать.

Нечто, что мог услышать я.

— Восемьдесят баллов, — сказала наставница.

— Что?! Опять?! — вспыхнула Мирабелль. — Почему не идеально?!

— Вы слегка запнулись на третьем шаге. Ещё несколько таких неровностей, и заклинание сработает прямо у вас под ногами.

Знаете, на этот раз я был согласен с Мирабелль. Сделать с первой попытки — и не получить идеальный балл? Даже я бы вспылил.

Если так звучит заклинание на восемьдесят баллов, то её девяносто на второй день занятий были не просто удачей.

Мне подумалось, что у неё, возможно, природная склонность к самонианской системе, а может, даже пара Талантов, помогающих осваивать её быстрее остальных.

С одной стороны, я был впечатлён. Помимо магического Таланта, у неё были и другие козыри в рукаве. Она наверняка пойдёт вверх по рейтингу.

С другой стороны, Ресенту крышка.

Он шёл не против обычного мага, а против самого настоящего вундеркинда, который только набирает силу.

Может быть, возможно, не исключено… что дело безнадёжно.

—

После занятий я рассеянно шёл через двор. Возможно, сейчас разумнее было бы оставить Ресента на произвол судьбы. Дело было не просто плохо, а безнадёжно плохо. Но как друг я не мог так поступить.

По крайней мере, ему нужно было сотворить одно заклинание. Всего одно, чтобы показать, что он приложил усилия.

Но как? Я не мог понять, как на самом деле работает самонианская система, а мои разговоры с Мирабелль в роли Карин почти всегда ни к чему не приводили. Обычно это выглядело примерно так:

— Мирабелль? Мне любопытно, как ты колдуешь.

— О, всё очень просто! Я просто следую заклинанию!

— А как ты следуешь этому заклинанию?

— Ну… просто следуешь шагам…?

Сначала я решил, что она просто плохо объясняет.

Но теперь понял: это и есть её объяснение.

Она и правда была так хороша, что у неё всё выходило почти само собой.

Может, ещё раз попробовать упросить её пощадить Ресента.

Пока я прикидывал, не отбросить ли достоинство, до меня донёсся шум.

Возле северных ворот собиралась толпа. Студенты, сотрудники академии и даже несколько наставников облепили то место, уставившись на что-то, чего мне отсюда было не разглядеть.

Карин тоже всё ещё была в главном здании: Лионна расчищала ей путь к выходу, а рядом шла Эвелиана, так что я не мог воспользоваться её глазами и взглянуть на происходящее с высоты.

Делать было особо нечего, и я решил подойти к толпе. Любопытство, как-никак, лучше страха.

По мере моего приближения шёпот становился всё разборчивее.

— Почему она здесь?

— Это какое-то мероприятие?

— Как думаешь, она мне улыбнётся?

Судя по разговорам, в эти ворота только что вошла какая-то знаменитость.

И, к сожалению, я был недалёк от истины.

Толпа расступилась, и в глаза бросился проблеск чисто серебряных волос. Впереди шла её личная помощница, решительно расчищая дорогу и виновато сжимая руки перед собой.

— Простите! У меня срочное дело! Прошу прощения! — говорила она, сияя улыбкой, несмотря на ситуацию.

Я замер на полушаге.

Принцесса Мунит.

Опять.

Надо бежать, и немедленно.

Но, будто почуяв меня, она встретилась со мной глазами, и они загорелись.

— А, вот вы где! — воскликнула она, как охотник, заметивший добычу.

Прежде чем я успел подумать об отступлении, помощница Мунит, Рене, с отточенной сноровкой проложила прямую дорожку сквозь толпу. Мунит тут же зашагала следом — быстро, но неуклюже.

Что ж, шанс сбежать упущен.

Чёрт, до чего же ловко она находит людей.

— Фейт! Давно не виделись! — поздоровалась она, сияя, как всегда.

Двор погрузился в мёртвую тишину.

Все взгляды обратились к нам: невеста самого первого принца подошла ко мне так, будто мы старые друзья. Я едва успел открыть рот, как она крепко, но не грубо схватила меня за запястье.

— Пойдёмте, пойдёмте! — сказала она взволнованно. — Поговорим!

— А-а, постойте…!

И вот меня уже тянули за собой.

Мы пробирались сквозь ошеломлённую толпу, и студенты инстинктивно расступались, будто боясь встать у неё на пути. Я не успел осознать, что происходит, как мы дошли до её кареты.

Дверца открылась.

Меня подтолкнули внутрь.

И карета с грохотом тронулась.

Так началось моё второе похищение королевской семьёй.