Прозвенел звонок, объявляя конец дня, но мне он больше напоминал обратный отсчёт до катастрофы, из которой не выбраться. Я держал голову низко, а голос на октаву выше обычного: отчаянная, неосознанная попытка показать, что у меня всё «нормально» и мне «всё равно».

Сегодня у Фейта были одни теоретические занятия, так что, слава богу, с этой повязкой на голове напрягаться почти не пришлось. Но, боже, как же она мозолила глаза! Стоило кому-то пройти мимо, как его взгляд задерживался на моей голове слишком надолго!

Я хотел поскорее её снять, но знал точно: синяк привлечёт ещё больше внимания.

Я как раз прикидывал кратчайший путь до общежития, когда сквозь гул коридора пробился чей-то голос.

— Фейт? — послышалось за спиной, мягко и тепло.

Я обернулся и увидел не кого-нибудь, а Святую Клару. Она смотрела на мою забинтованную голову, сощурившись.

— П-привет! — звонко выпалил я, натянув улыбку до того яркую, что она, наверное, выглядела болезненной. — Клара! Рад вас видеть. А, это? Да ерунда, правда. Просто небольшой казус, пока я играл с…

Я и моргнуть не успел, как её рука метнулась вперёд, и пальцы сомкнулись на моём запястье: крепко, без поблажек.

— Идём за мной.

— Чт…?

…

Она повела меня по лабиринту коридоров третьего этажа мимо студентов, которые таращились на наши сцепленные руки. Клару, похоже, это ничуть не волновало. Я и не знал, что она умеет так быстро ходить.

До пустой аудитории мы добрались за рекордное время. Она чуть ли не втолкнула меня внутрь и закрыла дверь с резким щелчком.

— Наклонись, — скомандовала она. Негромко, но с такой стальной ноткой, что я наклонился, даже не успев подумать.

Я всё ещё был ошарашен тем, что меня куда-то поволокли. Её пальцы скользнули мне за голову, умело и бережно.

Она медленно размотала бинты. Когда последний слой упал и открылся пятнистый сине-фиолетовый синяк у меня на лбу, у неё перехватило дыхание. Она прижала ладонь ко рту, глаза расширились.

— Так сильно?.. — прошептала она. — Насколько сильно она… Цк! — Она цокнула языком, и в глазах мелькнула редкая для неё досада. Мягкое, безмятежное лицо теперь было полно тихой ярости. — Она зашла слишком далеко…! — Голос её дрогнул.

Я прочистил горло и попытался улыбнуться как можно искреннее.

— В-вообще-то, это просто когда я…

— Тебе не нужно это скрывать, Фейт, — решительно перебила она, и голос её стал ниже обычного. Она покачала головой, не отрывая взгляда от ушиба. — От игры в мяч таких следов не бывает. Пожалуйста… просто не двигайся.

— Но я серьёзно! Ресент правда так сильно ударил! — возразил я, размахивая руками для убедительности. — Он, по-моему, вообще наполовину катапульта! У меня реально вся жизнь перед глазами пронеслась, понимаете?

Она не ответила. Вместо этого занесла ладонь над моей кожей и замерла, сосредоточившись. Глаза её закрылись, и она начала негромко, в ритме, читать заклинание:

— Успокой дух и останови кровь,

Согрей этот сосуд потоком тепла.

От её ладони пошло мягкое янтарное тепло, и голову окутало ощущение залитого солнцем дня. Острая боль, время от времени простреливавшая череп, стала стихать, а потом и вовсе пропала, будто её и не было.

Ни разу ещё лечение не действовало так хорошо. То ли Клара сильно подтянулась с тех пор, как лечила меня в прошлый раз, то ли применила заклинание посильнее специально ради меня. Казалось, она не просто закрывала рану, а отменяла сам момент удара.

Я моргнул и осторожно потрогал лоб.

— Ого… Клара, это потрясающе. Спасибо.

Она не ответила, только молча смотрела мне в глаза, не отрываясь.

Надо бы поблагодарить её как следует, но сначала требовалось развеять это недоразумение. Похоже, она всерьёз злилась на моё второе «я» за то, что оно «причинило» мне этот синяк, а я этого совсем не хотел!

Я набрал воздуха, стараясь выровнять голос, и попробовал ещё раз, в последний.

— Но правда, вы с этим синяком всё неправильно поняли. У Ресента просто бешеная рука, а я не смотрел, когда мяч…

Договорить я не успел: перед глазами вдруг оказалась мягкая чёрная ткань, а у уха зашуршали волосы.

Клара обняла меня.

— Э-э? — запинаясь, выдавил я, а руки неловко повисли по бокам, как гири.

Да что вообще происходит?!

— Расслабься, Фейт, — прошептала она мне в ухо, и тёплое дыхание было опасно близко. Голос дрожал не от печали, а от едва сдерживаемой ярости. — Тебе не нужно ничего от меня скрывать. Не нужно в одиночку нести груз её жестокости. Я знаю, в каком ты положении. Знаю, ты чувствуешь, что должен её защищать, ради своего будущего.

— Клара, я… — Связно ответить я не смог. Меня же обняли ни с того ни с сего, ради всего святого!

Она отстранилась ровно настолько, чтобы взять меня за плечи, и посмотрела мне в глаза с пугающей, тихой решимостью. Мягкой девушки, которую я знал, больше не было. Передо мной стоял человек, готовый идти в крестовый поход.

— Не волнуйся, Фейт. Я позабочусь, чтобы она за это ответила, — сказала она тоном, острым, как ритуальный клинок. — Слухи — это одно, но увидеть своими глазами… этот синяк у тебя на лбу? Я не позволю это замять. Знатное происхождение не даёт ей права использовать тебя как мишень для тренировок.

Я всё ещё перезагружался после внезапных объятий, мозг словно закоротило. Рот открывался и закрывался, как у рыбы на суше. Пока я пытался заставить язык складывать слова, она развернулась на каблуках, и юбка взметнулась от резкого поворота.

— Если снова пострадаешь, позови меня. Я иду к директорам, сообщу им об этом случае, — бросила она, не оборачиваясь. — Просто сиди и жди. Я всё улажу.

Дверь за ней щёлкнула.

Несколько ударов сердца я стоял в тишине пустой аудитории, а лоб на месте синяка был подозрительно тёплым. Потом шестерёнки в голове наконец провернулись. Туман после объятий рассеялся, и до меня дошёл смысл её слов.

Погоди… ответила за это?

Это же плохо, да?!

— Клара! Стойте! Подождите! Меня правда ударило мячом!!! — заорал я, ради правды отбросив достоинство.

Я рванулся к двери, чуть не споткнувшись о собственные ноги, и выскочил в коридор, чтобы догнать её, пока она не дошла до директоров и не опорочила моё имя.