Королевская Рыцарская Академия — кабинет директора по связям с общественностью

Воздух в комнате был таким густым, что его можно было резать, как масло. Всё пропитал запах тлеющей сигары. Слышались только размеренное тиканье напольных часов, треск огня в камине и шорох папки с рапортом о моих якобы подвигах по части краж белья.

Мы стояли перед лордом Рандольфом, директором по связям с общественностью. Он отвечал за то, чтобы Королевские рыцари оставались такими же престижными и известными, как в тот день, когда мы впервые о них услышали.

— Кража нижнего белья из элитного общежития… — Голос Рандольфа был хриплым баритоном. Он прищурился на бумагу и затянулся сигарой, а потом со вздохом выпустил дым. Было слышно, как под столом он нетерпеливо постукивает ногой. — Почему этот рапорт отправили именно мне?

— Он напрямую затрагивает репутацию академии, лорд Рандольф, — сказал суровый мужчина. — Директор Майарре сейчас за пределами столицы, поэтому с этим рапортом мы могли прийти только к вам.

Рядом с директором стоял, судя по всему, начальник охраны Королевских рыцарей. Стоило ему отвести взгляд от директора, как он с хирургической точностью принимался следить глазами за нами обоими.

Перед ними стояли мы двое. Оба моих тела опустили глаза, пряча внутри досаду и стыд, и лицо Карин справлялось с этим особенно хорошо.

Теперь я был уверен: хуже положения у меня с момента поступления в академию не было, даже в схватке с наставницей Корнелией.

Маркуса с Равиленной мне удалось взять блефом только благодаря тому, что я знал то, чего знать не должен был. А здесь передо мной директор и начальник охраны. И вещественных доказательств, честно говоря, у меня не было.

Моё алиби на время «кражи» — отжимания у себя в комнате… в одиночестве. Если только кто-то не прижимался ухом к стене или двери, чтобы послушать, как я кряхчу, свидетелей, скорее всего, нет, а тем более таких, кто пошёл бы против директора.

Я был как неподвижная мишень: бей с любой стороны. Я приготовился к нотации, отстранению или, может быть, к очень унизительному исключению.

Но пока мне оставалось ждать реакции директора, а потом, надеюсь, придумать ответ, который убедит его в моей невиновности. Легко сказать.

Так что я готовился к любым вопросам и замечаниям.

«Вы в своём уме?»

«Вы хоть представляете, как мы ценим честность Королевских рыцарей?»

«Готовы ли вы заплатить штраф в десять тысяч золотых, чтобы мы закрыли на это глаза?»

Я прокручивал в голове реплику за репликой, которые могли прозвучать, как только директор дочитает бумагу, и на каждую быстро придумывал ответ, который, будем надеяться, даст мне разгон для объяснений.

Но то, что директор сказал дальше… в мои расчёты не входило.

Он положил бумаги на стол красного дерева лицевой стороной вниз, с решительным стуком. Сделал последнюю неспешную затяжку, выдохнул облако серого дыма, и вся его поза… смягчилась.

— Леди Карин, — сказал он, и голос, хоть и ржавый, звучал мягко. — Позвольте лично принести извинения за эту оплошность.

Оба моих тела вскинули головы и в идеальном растерянном унисоне моргнули.

— …А?

— Очевидно, — продолжил он, стряхивая пепел в деревянную пепельницу, — это какая-то ошибка. Грубый просчёт тех, кто подал рапорт, и наш собственный, раз мы вообще приняли его всерьёз.

Ну да, это была ошибка. Я был совершенно невиновен. Но я же ещё рта не раскрыл.

А начальник охраны так и вовсе уставился на директора Рандольфа, и брови у него взлетели так высоко, что вот-вот улетели бы.

— Директор, вы хотите сказать…

— Именно, — ответил Рандольф. — Этот рапорт попросту не может быть настоящим.

Начальник охраны указал на папку, постучав пальцем по столу.

— Директор, при всём уважении, показания последовательны. Несколько свидетелей видели его на месте происшествия, а ещё несколько отметили, что он явно не хотел отдавать этот пакет, когда его остановили. По протоколу мы обязаны хотя бы допросить…

— Протоколы ничего не значат перед здравым смыслом, капитан, — перебил Рандольф. — Человек из такой уважаемой семьи, как Сарейд, не стал бы покровительствовать студенту, который готов рискнуть всем ради мешка с бельём.

— Но улики…

— Улики — фарс, — сказал Рандольф и махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Причём неуклюжий. Я не первый год разбираюсь с такими делами, капитан. Пахнет это плохо отрепетированной пьесой. Если мы за это возьмёмся, то не только впустую потратим ресурсы академии, но и опозоримся сами: не раскусить такую простую ложь!

Я стоял, ошарашенный тем, как быстро всё решилось. Я готовился бороться за свою жизнь, а Рандольф походя спалил всё дело дотла, не дав мне даже откашляться.

Этот человек, пожалуй, не так уж плох.

Начальник охраны открыл рот, видимо, чтобы снова упомянуть «свидетелей», но один резкий взгляд Рандольфа заставил его замолчать. Директор повернулся ко мне, и лицо его приняло до странного виноватое выражение.

— Леди Карин, — сказал он, понизив голос до успокаивающего гула. — Прошу простить нас за то, что мы вызвали вас и вашего слугу по такому пустяковому, бесполезному поводу. Мы не будем отнимать у вас больше времени. Будьте уверены, я лично улажу последствия.

Моргнули оба тела.

— Вы… отклоняете рапорт? — спросила я как Карин.

— Не совсем, — усмехнулся Рандольф, и смешок получился сухой, шуршащий. — Мы его сотрём. Что до академии, этого дела никогда не существовало.

Он крепко взял папку и одним плавным движением, точно рассчитав бросок, швырнул её.

Глаза начальника охраны расширились и проследили за дугой броска, как и мои.

Папка влетела прямо в камин и упала точно посередине. Почти сразу пламя принялось пожирать и папку, и бумагу внутри. Огонь затрещал громче, будто радуясь новому лакомству.

Когда в комнате снова стало тихо, директор продолжил:

— Разумеется, это не всё, что мы сделаем, чтобы загладить потраченное вами время. — Он поднялся из кресла, всё ещё держа сигару. — Меня крайне беспокоит душевное состояние студентов, подавших этот рапорт. Чтобы им привиделся такой яркий, но невозможный сценарий… это указывает на определённую неуравновешенность, не находите? — спросил он, повернувшись к нам.

Ответа он ждать не стал и быстро перевёл взгляд на начальника охраны.

— Капитан, мне нужна полная проверка недавнего поведения подателей рапорта. Если они способны сочинить такую небылицу против такой особы, как леди Карин, остаётся гадать, о чём ещё они лгали. Нам тут не нужны рыцари, играющие в драматургов.

Начальник охраны напрягся, но в конце концов опустил голову и поклонился.

— Понял, лорд Рандольф. Займусь этим лично.

— Хорошо. Проследите, чтобы всё было сделано. — Директор Рандольф снова повернулся ко мне. — Будьте уверены, леди Карин: к завтрашнему дню вам и вашему слуге ни о чём не придётся беспокоиться. И ещё раз приносим извинения за причинённые неудобства.

По моим обоим позвоночникам пробежал странный холодок.

Я гадал, чем вызвана такая опека. Я ещё слова не сказал в свою защиту, а он обращался со мной как с жертвой.

Хотя да, я и был жертвой, так что он не ошибался… Но что на него нашло?

Впрочем, неблагодарно было бы в этом сомневаться… Мне же бесплатно вручают карточку «Выйти из тюрьмы», разве нет?

— Я… ценю ваше усердие, лорд Рандольф, — сказала я.

— Пустяки, — ответил он, взяв сигару и снова усевшись в кресло. — Мы позаботимся, чтобы виновные в этом беспорядке заплатили по счетам. А пока наслаждайтесь вечером, леди Карин. И вы тоже, сэр Фейт.

Мы коротко кивнули, поблагодарили жестами и вышли.

Тяжёлая дубовая дверь щёлкнула, закрываясь, и тиканье часов стихло.

Какое-то время мы просто стояли в коридоре, а я гадал, как мне удалось выпутаться почти без усилий.

Но директор пообещал, что о них мне беспокоиться больше не придётся. Любопытно, что с ними будет.

Тут до моих ушей донёсся скрежет стула в кабинете.

—

В кабинете холёный, хриплый тон лорда Рандольфа исчез мгновенно, сменившись лихорадочным, высоким сипением.

— Они что, с ума посходили?! Капитан, скажите, неужели наши студенты дружно лишились рассудка?!

Сквозь дверь донёсся грохот: кто-то ударил по столу. Рандольф выбивал пальцами по столешнице неровный ритм.

— Милорд, свидетели были очень настойчивы, — начал начальник охраны, всё ещё стараясь сохранять профессиональное самообладание. — Они утверждали, что видели, как студент Фейт входил…

— Да мне плевать, видели они его хоть влетающим в окно с топором в руках! Нельзя обвинять семью герцога в мелкой краже! — голос у Рандольфа сорвался. — Вы хоть понимаете, по какому тонкому канату я хожу, чтобы академия не стала посмешищем? Нам и так позор, что мы в этом семестре дважды не сумели встретить невесту первого принца!

Он издал раздражённый, рваный вздох.

— Семья Сарейд — один из наших крупнейших благотворителей. Если герцог услышит, что мы приволокли его дочь в кабинет по связям с общественностью из-за какого-то… какого-то непристойного обвинения, он не просто прекратит финансирование. К следующей неделе нас обоих отправят на гильотину!

Следом послышался тяжёлый дрожащий вздох: так вздыхает человек, у которого вся жизнь только что пронеслась перед глазами.

— Какая наглость, — прошипел Рандольф. — Использовать наш кабинет, чтобы свести школьные счёты с наследницей герцога… Это дерзость, граничащая с самоубийством. Если станет известно, что Королевские рыцари вообще допустили мысль о выпадах против семьи леди Карин, правда это или нет, наш престиж превратится в посмешище.

— Я… понимаю вас, лорд Рандольф, — ответил капитан, и тон его наконец сменился с подозрительного на мрачно понимающий. — Политические последствия были бы… катастрофическими. Но для протокола… вы всё же хотите, чтобы я расследовал это обвинение? Просто чтобы убедиться, что в нём нет ни капли правды?

— Расследовать? Ха! — Рандольф резко, истерично фыркнул. — О, вы будете расследовать, ещё как. Я хочу, чтобы вы разобрали этих подателей рапорта по косточкам. Проверьте каждую секунду их жизни. Если они хоть раз наступили на трещину в мостовой, пусть это считается преступлением против самого Сетуса! — крикнул он.

Крик разнёсся по кабинету. Потом всё стихло, и сквозь дверь донёсся скрип кожаного кресла, в которое он рухнул.

— Простите, я погорячился. Последние месяцы мне и так хватало этой чепухи, а теперь ещё и это? — Рандольф ещё раз глубоко затянулся, и в комнате затрещала тлеющая сигара. Потом с вздохом выпустил дым.

— Мне нужны имена этих студентов. Если это никто, о ком стоит говорить, постарайтесь выставить их с поджатыми хвостами. Любые дисциплинарные меры, которые удовлетворят дочь герцога, применяйте.

— Понял, лорд Рандольф.

Начальник охраны почтительно поклонился и повернулся на каблуках. Выходя из кабинета директора, он почувствовал неладное, будто здесь ещё мгновение назад кто-то стоял. Но, внимательно оглядев коридор, никого там не обнаружил.

— Видимо, показалось, — пробормотал он, поправляя воротник.

И он зашагал по коридору, готовый найти студентов, у которых хватило смелости самим вырыть себе могилу.