Я стояла перед доской объявлений у своего общежития.

Прямо посередине был приколот пергамент, притягивавший все взгляды.

—

УВЕДОМЛЕНИЕ О ДИСЦИПЛИНАРНЫХ МЕРАХ:

За составление ложного рапорта и попытку опорочить имя другого студента следующие студенты будут подвергнуты наказанию:

Николас из семьи Нинейд (2 курс, класс «Отлично»): перевод в класс «Бык» 2 курса.

Равиленна из семьи Лоредейн (1 курс, класс «Отлично»): перевод в класс «Бизон» 1 курса.

Маркус из семьи Морейд: отстранение от всех учебных мероприятий на один месяц.

Алиша из семьи Парейд: отстранение от всех учебных мероприятий на один месяц.

Любые дальнейшие попытки подорвать кодекс чести Королевских рыцарей повлекут немедленное исключение.

Подписано,

директор по связям с общественностью

—

Вот почему Равиленна вчера была такой злой.

Блин… Директор не стал терять времени и сразу объявил наказания, да?

Причём довольно суровые… для них, по крайней мере.

Оказывается, Николас тоже учился в классе «Отлично», только на курс старше, чем мы с Равиленной.

Вылет из этого класса, должно быть, здорово пошатнул его позолоченную спесь. Я на секунду представила, какое у него было лицо, когда он узнал новость. Но что поделать, сам напросился, подав ложный рапорт прямо директору.

Хотя, если честно, директор сжёг рапорт только потому, что он был направлен против меня, а я по положению наследницы герцога формально стою выше него. Будь я кем-то другим, правдив ли рапорт или нет, на этой доске сейчас, наверное, значилось бы моё имя.

Я не знала, стоит ли радоваться этим наказаниям, понимая, что это не настоящая справедливость, а просто директор оказывает предпочтение мне. Мне даже стало их немного жаль.

Но потом я вспомнила блестящую идею Николаса и Алиши: отдельные уборные для простолюдинов за пределами главного здания, чтобы не дышать с ними одним воздухом.

Да… пожалуй, они это заслужили.

Пока я шла на занятия, то заметила, что объявление висит, по сути, на каждой доске, мимо которой я проходила. Академия явно хотела смешать их имена с грязью. Это что, способ директора Рандольфа «умилостивить мой гнев»? Кто его знает.

Самое меньшее, что я могла сделать, — насладиться злорадством, пока оно длится. Судя по характерам, которые я успела разглядеть за краткую «беседу», эти двое из тех, кто долго лежать не будет. Зато при следующей встрече от них стоит ждать неприятностей, и я надеялась, что к тому времени буду готова.

—

Занятия начались всерьёз, и мне не терпелось пополнить запас знаний.

Сегодня была боевая подготовка, единственный предмет в расписании, от которого в этом году можно было ждать хоть какой-то пользы. В зал пришлось войти дважды: сначала Карин, а следом за ней, как верная тень, плелась Лионна; потом Фейт, а рядом с ним Аттила, которая зевала так, что, казалось, у неё вот-вот порвётся рот.

Когда мы вошли, в зале уже царил беспорядок: студенты кто валялся на матах, кто сбивался в кружки. Кто-то разговаривал, кто-то пытался урвать лишние секунды сна, а один молча смотрел в окно.

И этот «один» был вполне определённым человеком. Лехтером.

Аттила всё ещё клевала носом, пока мы садились рядом с остальными студентами в чёрной форме, так что Фейт решил её не трогать.

Вчерашние письменные задания и правда были непростыми. Фейту-то было нетрудно: выручала огромная внутренняя библиотека в голове у Карин, а вот ей, должно быть, пришлось несладко.

А Карин тем временем болтала с Лионной о еде в столовой. Оказывается, сегодня как раз приехал новый шеф-повар высокого класса и вводит в меню новую позицию, свою фирменную.

Лионна каким-то образом уже обеспечила нам первые порции. Я не спрашивала, откуда у неё такие сведения и как ей удалось такое зарезервировать. Некоторые вещи лучше оставить загадкой.

Честно говоря, я просто радовалась, что она вернулась в привычное состояние. Мрачная Лионна — всё равно что Мать, хлопающая по спине за хорошо выполненную работу: непривычно и тревожно.

Виллиус пришёл точно вовремя, не изменяя традиции появляться перед самым звонком. Он тут же заметил меня, лицо его просияло улыбкой, и он стал пробираться сквозь толпу.

— Леди Карин, — поздоровался он, — прекрасное утро для тренировки, не правда ли?

Я кивнула.

— Правда.

— Доброе утро, сэр Виллиус, — вставила Лионна. — Вы присоединитесь к нам позже в столовой? Я могу занять вам место, как обычно.

— А, это… Боюсь, мне придётся отказаться, — сказал Виллиус, и в голосе его слышалась неподдельная мука. — У нашего класса сегодня срок сдачи задания.

— Не думала, что вы из тех, кто делает задания в последний момент, — заметила я.

Виллиус тяжело вздохнул.

— Я не из таких. Наставник прислал задание только вчера вечером. Нас с Клариссой это… застало врасплох.

— О…

Эта академия порой настоящее чудовище, да?

Тут тяжёлые двустворчатые двери со скрипом распахнулись.

— Всем доброе утро!

Голос наставницы Лиз прогремел по залу, бодрый и обманчиво весёлый.

Эффект от её появления был мгновенным. Разговоры оборвались на полуслове. Чей-то деревянный тренировочный меч с грохотом упал на мат. Мы все замерли и смотрели, как она входит с той же вызывающей лёгкостью, пальто на плечах, как и на прошлой неделе, в резком контрасте со строгими, аккуратными мундирами других наставников.

— Какое прекрасное утро для спарринга, а? — сказала она вслух, почти промурлыкав.

Зал тут же наполнился стонами и торопливым шёпотом.

— Опять спарринг?

— Мы когда-нибудь чему-нибудь научимся?

— В прошлый раз я проиграл за пару секунд, и мне просто велели сесть обратно…

Что до меня, то практические занятия я люблю так же сильно, как тёплую постель, то есть очень. Но, судя по прошлой неделе… я понимаю, почему они стонут.

Если не считать нескольких выдающихся случаев, вроде моей дуэли с наставницей Лиз или Аттилы с её знакомой, большинство поединков длилось не дольше нескольких секунд.

Это были не столько дуэли, сколько нарезка из будущих рыцарей, спотыкающихся о собственные ноги, бросающихся в бой с воплями во всё горло, а один вообще забыл, кого должен был бить… последнее, кстати, был звёздный час Лионны.

Как ни больно это признавать… этой группе действительно нужно освоить основы.

Кстати, о прошлой неделе… я перевела взгляд на Виллиуса, стоявшего рядом на почтительном расстоянии, и на его тогдашнего партнёра, Лехтера, всё так же смотревшего в окно.

Виллиус выступил именно так, как я ожидала. Он хорошо применил основы стиля Сарейд, правильно оценил противников и держал чистую работу ног. Для человека, который прошёл ускоренную подготовку у Сарейдов лишь в последний момент перед поступлением в академию, он оказался на удивление способным.

Но, несмотря на всё это, я ожидала, что Лехтер полностью его затмит. Без обид, Фил, но результаты Лехтера на вступительных испытаниях ясно показывали, что это зверь другого рода.

Хотя Лехтер и ринулся в бой первым, полностью проигнорировав Виллиуса, его работа ног и фехтование были… мучительно простыми. Выше среднего, конечно, но далеко не на том уровне, на который указывали его баллы.

Он просто сдерживался? Был не в форме? Или я упускала что-то ещё?

Пока шёпот продолжался, наставница прошла к передней части зала и вдруг округлила глаза.

— А, точно.

Она принялась рыться в карманах. После секундной возни вытащила мятый кусок пергамента.

— Посмотрим, что мне сегодня пишет начальство, — пробормотала она достаточно громко, чтобы первый ряд слышал каждое слово. Она расправила записку на ладони и принялась читать, театрально щурясь.

— «Дорогая наставница Марсейд… просим вас сегодня придерживаться учебной программы. Студентам необходимо усвоить прочные основы. Помните о предстоящих турнирах… и помните о присутствии леди… бла-бла-бла… Слишком много слов!»

Без предупреждения она скомкала записку в тугой шарик и бросила через плечо. Та отскочила от стены и точно приземлилась в урну у двери.

Это… странно впечатляет…

— Что ж, — прощебетала она, — пожалуй, мне стоит пересмотреть идею со спаррингом. Не хотелось бы получить ещё одну записку с «просим».

На мгновение на некоторых студентов накатило облегчение, особенно на тех, кто только что ворчал себе под нос. Но облегчение длилось недолго.

— Сегодняшняя тема — работа ног, да? Хм… — Она постучала пальцем по подбородку и выглядела задумчивой ровно полсекунды. Потом глаза её просияли, будто над головой зажгли фонарь. — О, а давайте так? Проведём спарринги один на один. Если увижу, что у вас работа ног никуда не годится, после боя буду на вас орать. Договорились? Договорились!

Голосовать нам даже не дали.

Все молчали, всё ещё застыв в движении. Явно не все подписывались на такое.

— Ну? Давайте, ищите себе партнёров, — небрежно махнула она рукой. — Не говорите, что мне придётся делать это за вас.

Она отошла к своему столу, с лёгким кряхтением опустилась в кресло и закинула сапог на столешницу.

Я ждал подвоха: что она ткнёт в меня пальцем и потребует развлекать её, как в прошлый раз. Я вздрогнул, когда она наконец шевельнулась, но вместо того чтобы указывать пальцем, она полезла за пазуху и достала… сборник стихов?

Она принялась читать прямо там, будто нас не существовало.

Значит, сегодня я с ней драться не буду.

Я немного расстроился. Я надеялся, что она даст личный отзыв о том, как мне развивать технику. Но, может, об этом можно будет поприставать к ней после занятия.

Теперь партнёры по спаррингу.

Поскольку бой был один на один, я мог вызвать на спарринг самого себя. Я мог бы ослепить всех в зале своими «мгновенными» рефлексами, и они бы говорили: «Они как будто читают мысли друг друга!»

Но… мир к этому ещё не готов.

Поэтому я огляделся в поисках запасного варианта. Фейт толкнул Аттилу, сидевшую рядом, которая только-только сумела отвоевать у цепкой хватки сонливости хоть чуточку сознания.

— Эй, Аттила. Как насчёт спарринга?

— Хм… — простонала она, слегка потирая глаза. — О, Фейт… ты рано встал…

Серьёзно, во сколько ты вчера легла?

Не успела она даже толком ответить, как на мат упала тень, легко накрыв мою собственную. Я поднял голову.

Тот, кого я когда-то звал Филом, стоял там. На лице у него была напряжённая, деловая улыбка, и он смотрел на меня сверху вниз, явно ожидая, что я его замечу.

Не желая оставлять его в подвешенном состоянии, а точнее, стоять над душой, я вскочил с мата.

— О, привет… Доброе утро, сэр Виллиус, — сказал я с тёплой, яркой улыбкой.

Он ответил такой же, только с большей уверенностью, чем обычная улыбка при Карин.

— Прошу, просто Виллиус. Рад видеть, что на этой неделе у вас всё хорошо.

— Взаимно, — ответил я. Потом, слегка помедлив, спросил очевидное: — Так чем обязан?

Он слегка поклонился и вежливо улыбнулся.

— Как старший последователь стиля Сарейд, сегодня я обращаюсь к вам с просьбой о поединке, сэр Фейт.

Старший? Я?

Он протянул мне руку.

— Могу ли я удостоиться чести стать вашим партнёром по спаррингу на сегодня?

— Э-э, — промямлил я.

Первое, о чём я себя спросил:

Почему я?

Хороших противников у него было предостаточно. Он мог выбрать Лехтера, своего партнёра на прошлой неделе, или Карин, которая в то время оказалась рядом, или, что вероятнее, друзей из своего класса… Но нет, стоило наставнице Лиз отпустить поводья, как он бросился прямиком к Фейту.

Второе, о чём я себя спросил:

Почему я беру его за руку?