Хотите знать, что происходит, когда сталкиваются два Неба?

Парадокс. Парадоксы формируются. И если парадоксов становится слишком много, обратная реакция Ренда превращается в таумную перегрузку, и тогда чьё-то Небо рушится и разрывает реальность.

Если вы захотите покончить с собой, у меня есть дилер, которому вы можете позвонить. У него есть то, что заставит ваше сердце остановиться, прежде чем вы убьёте всех остальных, кто вокруг вас.

— Капитан Осджак Уэллс, приглашённый лектор в Академии Высокого Пламени «Акстраксис».

2-16

Добро пожаловать в Новый Вултун

ИЗМЕНЕНИЕ ОНТОЛОГИИ

ВОСКРЕШЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДОМЕНА ЗАПУЩЕНО

УСТАНОВЛЕНЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ — УДАЛЕНИЕ ФУНКЦИИ СТАБИЛИЗАЦИИ ПАМЯТИ

ДУША ПОДКЛЮЧЕНА

ЦИКЛЕР СУЩНОСТИ: 20 таум/с

ЗАГРУЗКА ФАНТАЗМАТИКИ…

ВНИМАНИЕ! ТРАВМАТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА! НЕСТАБИЛЬНОСТЬ! НЕСТАБИЛЬНОСТЬ!

Существование запнулось. Реальность закричала. Когда к нему вернулись ощущения, Аво почувствовал, как внутри него вспыхнула сверхновая; и он вырвался из лужи крови, проявившись в реальности. Вокруг него само пространство дрожало, как потухшая свеча, его сияние нарушало законы природы и подчиняло их Небесам, которые теперь были частью его существа.

Теперь он знал, кто он такой. Теперь уже нельзя было этого отрицать. Он каждую ночь видел это сияние, глядя на пятна слившихся воедино химерических богов, которые усеивали обнажённую плоть неба, формируясь из восходящих столбов техно-волшебной энергии.

Он и эти боги были в некотором роде родственниками. Но они были всего лишь марионетками, а он был цельным — Облачённым в Бога.

Его Пограничная Рамка изгнала его из мира смертных, вернула к жизни и связала с более глубокими силами, которые обитали в метафизическом, божественном мире. Должно быть, именно поэтому его новый Метаразум был похож на него. Потому что система должна была отделиться от его разума, чтобы предотвратить отторжение сознания.

Когда он это понял, в нём вспыхнул ещё миллион вопросов, но он отбросил их все, осознав, что кабина голема перевернулась и покачивается, как ракушка на мелководье. Аво чувствовал, как внутри пилотского отсека кровь течёт по телу Малышки Вишес, и каким-то образом видел, как красные потоки бурлят в ней, а её сердце кричит, колотится от страха.

Слепой ко всем другим желаниям, Аво прошёл мимо отца.

Мужчина был весь в крови и плакал. Мальчик в его руках корчился и дёргался, истекая кровью из всех отверстий. Кожа сходила с его тела, мышцы атрофировались и обвисали, обмен веществ прекратился. Аво с ужасом почувствовал, как гемофаг пожирает органы ребёнка, разрушая всю его массу и притягивая её к префронтальной коре. Вскоре от мальчика останется лишь уродливый комок плоти. Возможно, как раз достаточный, чтобы произвести на свет ещё одного упыря.

Теперь это был только вопрос времени.

— А-Аво...

Драус. Её голос раздался позади него, хриплый от боли. Он поговорит с ней позже. Теперь ему нужно было возместить причинённые страдания — совершить акт жестокости.

Возможно, это говорило о том, насколько низким он был в тот момент, настолько погружённым в свои порочные намерения, что его разум и зверь думали об одном и том же — о кровожадности.

Он не мог обнаружить никаких призраков вокруг себя. Зрители всё ещё были вдалеке, в основном они столпились вокруг локуса над ними, удерживая его внешний вид в Нижнем мире, как будто стояли в защитном строю, не смея приблизиться.

Голем, напротив, извергал перед собой обрывки мыслей. Что-то искрило и пахло расплавленным микропластиком, из щели на спине командного модуля поднималось пламя. Потоки хаотичных воспоминаний и эмоций омывали его, разделяясь на части из-за его защиты, как ручей, разрезаемый уступами скал.

Его разорвало пополам. Он это почувствовал. Драус и отец, несомненно, видели это. Видели своими глазами и разумом. И всё же нигде не было никаких следов его тела. На самом деле, если бы не заражение мальчика, казалось, что всей боли, которую Малышка Вишес причинила Аво, никогда и не было.

Шагая по кровавому ковру, Аво чувствовал, как кровь, с которой он соприкасался, подчиняется его воле, приливая к его ногам, словно прилив, повинуясь одному лишь желанию. Хотя он не разбирался в тауматургии, его инстинкты направляли его новые способности. Его импульс стал импульсом крови. Его сила стала силой его крови.

Погрузившись в свою кровавую стихию, он почувствовал, как расширяются его тактильные ощущения, а скопившаяся под ногами кровь приветствует его разум, как недавно имплантированная конечность. Над ним мерцали огни приближающегося уровня, платформа поднималась вверх, а её деформированная материя тёрлась о механическую колонну. Внизу, в отражении красного цвета, Аво увидел себя не во плоти, а в виде пылающего аватара, которым был Сангейст.

Но опять же, теперь это было такой же частью его, как и его мысли.

Одним лишь усилием воли он изменил форму крови под собой. В его когнитивной сети появился новый интерфейс, снабжающий его разум новыми отчётами. Его приветствовала структура его Небес, когнитивное меню, переполненное информацией и ошеломляющее своим видом. Несколько пунктов меню мигали красным. Он мало что знал о «Ренде»* и о том, как это должно было на него повлиять. Он знал лишь, что это связано с его Адом, а его Ада в данный момент не существовало.

Ему нужно было больше смертей, прежде чем это могло проявиться.

С его плеч на лицо инстинктивно соскользнул тонкий кровавый шлем, покрыв правую и левую стороны головы доспехами в форме собачьих челюстей. Над его пульсирующим Метаразумом вспыхнул новый узор, структура которого придавала крови свойства пластали.

Идеально.

Аво сформировал всю кровь, которую мог контролировать, повторяя очертания своей когтистой руки. Связанными с ним тонкими нитями, он управлял своей новой гемокинетической конструкцией — почти тонной материи, обладающей свойствами крови и металла. Подняв её над выброшенной кабиной голема, он опустил её.

И постучал.

Зверь внутри него взвыл, не желая ждать. Но Аво не хотел, чтобы всё было просто. Он не хотел, чтобы это было очередное убийство.

Нет. Помимо пыток и боли, которые она причинила ему, она заразила мальчика его кровью. Этот поступок был в духе его прежних хозяев. Это был поступок, не оставивший выбора. И Аво решил, что за это она заслуживает того, чтобы он съел её глаза.

— Вишес, — сказал Аво, не в силах сдержать рвущееся наружу возбуждение. — Открой дверь. — Он почувствовал, как кровь прилила к её телу в два раза быстрее, чем раньше. Это знание доставило ему удовольствие, и на его лице расплылась неконтролируемая ухмылка.

Теперь он знал, каково это — быть ею. Как это опьяняет.

Он улыбался. Искренне, по-настоящему улыбался. Должно быть, это ужасно контрастировало с рыданиями отца, но Аво было всё равно. Он не мог иначе. Без «Инжектора Морали» и с голодом в желудке все печали мира могли подождать. Сейчас было время пировать и наслаждаться.

Её голос доносился из голема, и только один динамик воспроизводил её слова. — Ты мёртв. Ты мёртв, ты мёртв, ты, чёрт возьми, мёртв! — Какие отчаянные слова она произносила. Какой страх она испытывала. Какой вкус был у её глаз?

— Был мёртв, — сказал Аво. Он изогнул кончики своих гемокинетических когтей так, чтобы они стали как можно тоньше, и вонзил их в углубления в кабине пилота. Искорёженный сплав с хрустом поддался непрекращающемуся натиску его когтей, сгибаясь, разрываясь, разваливаясь на части. Из машины полетели искры и пластины. Стекло и чувствительная электроника треснули. Сервоприводы и гидравлика заскрипели и лопнули.

В когнитивном канале Аво вспыхивали предупреждения. В любой другой момент он бы остановился. Но не сейчас. Не тогда, когда он слышал, как Малышка Вишес кричит, пока он снимает с неё оболочку. Не тогда, когда он слышал, как бьётся её сердце, и чувствовал её слишком резкий запах.

ВНИМАНИЕ: НЕДОСТАТОЧНО ТАУМА ДЛЯ ПРОЯВЛЕНИЯ АДА

ЁМКОСТЬ РЕНДА: 21%.... 28%...

Коготь щёлкнул. Внешняя часть кабины освободилась. Малышка Вишес взмыла в воздух, из её пистолета вырвалась вспышка света. Рефлекторно Аво окутал себя Небесами, его гемокинетический коготь сомкнулся над ним, словно щит, поднимая его в воздух, пока он шёл вперёд, управляя башней, словно экзоскелетом. Ему нравилась их смена ролей, но не так сильно, как её слабость.

Гиперускоренные шипы из её суб-гауссового оружия ударялись о его метафизическую броню, разбрызгивая и деформируя кровь вместо того, чтобы разрушать её. Никогда не ломается, всегда восстанавливается.

ЁМКОСТЬ РЕНДА: 33%... 37%...

Три шипа вонзились в его покров, не дойдя до его плоти всего на дюйм, прежде чем он успел сжать кулак и упрочнить свою защиту. В тот же миг пластины его башни утолщились. И всё же он обнаружил, что его приветствует нечто новое. В глубине его разума вспыхнул новый интерфейс, спрашивающий, не хочет ли он сменить алхимические узоры. Он почувствовал, как символ пластали, горящий в верхней части его башни, мигает, и над ним появляется циклический символ. Тем временем шипы, захваченные его кровью, загорелись новыми узорами, и в его сознании возникла новая печать.

Аво мысленно ощутил их состав. Вольфрам. Он каким-то образом понял, что шипы были из вольфрама. Руководствуясь скорее инстинктом, чем разумом, он проглотил один из них вместе с кровью и переварил его в своём теле. Внезапно новый символ вольфрама вытеснил символ пластали. Он почувствовал, как затвердевает его защитный покров. Внутри его тауматургический циклер заработал быстрее, а Душа взревела, как набирающий обороты двигатель.

АЛХИМИЗАЦИЯ МАТЕРИИ

ЁМКОСТЬ РЕНДА: 55%

Последние несколько выстрелов Малышки Вишес пришлись в его новую броню. Размазывая кровь по спине, словно рваное крыло, Аво наблюдал, как хозяйка этого жалкого карнавала дёргает спусковой крючок, задыхаясь. Из её носа текли сопли. По лицу текли слёзы. Наконец, после нескольких мгновений бессмысленной паники, пистолет выпал из её рук, и она зарыдала.

— Но ты мёртв. Я же у-убила тебя. Это несправедливо. Это несправедливо…

Две кровавые ветви вырвались из его тела и вонзились в её плечи. Её крики нельзя было назвать сладкими, но они всё равно пробудили в нём голод. Так же, как и раньше, когда она причиняла ему боль, он начал медленно прорастать корнями из вольфрама, распространяя его по её венам, вокруг мышц. Он особенно тщательно прорезал её имплантаты, избегая жизненно важных органов, и даже начал направлять поток её крови, делая всё возможное, чтобы предотвратить эмболию.

Сейчас он хотел, чтобы она была жива. Он собирался использовать её и всё исправить, прежде чем насытиться.

Сияя от гордости, Аво вернулся туда, где находились отец и мальчик. Малышка Вишес, широко раскинув свои руки, подобно звёздочке, теперь висела над ним на нитях крови, словно знамя мучений. Драус теперь была рядом с ними, каким-то образом доползшая до отца с одной рукой и внутренним кровотечением. Правая сторона её лица, прежде покрытая трещинами, теперь была покрыта струпьями. Один из её глаз висел на сухожилиях и проволоке.

И всё же, даже в таком состоянии, она не выдала ни намёка на боль. Вместо этого она смотрела на Аво с изумлением и благоговением. Она дышала, и её дыхание было прерывистым от недоверия. — Будь я… проклята. Ты… ты, чёрт побери, «Одетый»?

ЁМКОСТЬ РЕНДА: 59%

Однако она была не той, кого искал Аво. Вместо этого он подошёл к скорбящему отцу и умирающему мальчику как раз в тот момент, когда платформа остановилась. Их встретила пустота, вестибюль давно заброшенного мегаблока. Они находились в погрузочной секции. Здесь аэробаржи должны были парковаться вдоль квадратных проёмов платформы, чтобы доставлять товары на нижний уровень хранения.

В центре комнаты из всё ещё сияющего проектора в форме трезубца появилась огромная голограмма, проецирующая зернистые изображения улыбающихся детей, взлетающего космического корабля и яркой звезды, показывающей своё лицо, когда планетарные кольца проходят точку рассвета.

Всё это время звучала повторяющаяся аудиозапись, приветствующая всех прибывающих в один из немногих оставшихся в галактике великих бастионов: «Добро пожаловать в Город Ярусов! Город Богов! Корону Мира! Добро пожаловать в Новый Вултун!»

Подняв Малышку Вишес над мальчиком и его отцом, Аво рассмеялся. — Смотрите. Я всё исправил. Не дал ей сбежать. Смотрите. Он опустил Вишес, и его острые как бритва корни пронзили её, когда она поникла. Из её лёгких вырвался нечеловеческий вой.

— Остановись! — закричала Малышка Вишес. — Остановись! Пожалуйста! Прости! Остановись! Нет! Не надо! Я не хочу умирать!

Но вместо того, чтобы рассмеяться или удовлетворённо кивнуть, отец просто уставился на искалеченную фигуру своей мучительницы, и на его лице застыло пустое выражение. Его мысли разлетелись, вырываясь из разума свободными, рвущимися нитями. Из горла мужчины вырвался низкий стон, когда он провёл ногтями по лицу. Последовала безумная болтовня, его налитые кровью глаза уставились вдаль между пальцами. Он опустился на колени. Эта демонстрация вызвала у Аво лёгкое недовольство. Почему этот человек не оценил его попытки всё исправить?

Однако с мальчиком всё было по-другому. Когда за ним пришла Большая Пустота, глаза мальчика в последний раз сфокусировались. Его губы задрожали. Он посмотрел на Аво, на своего отца, на корчащееся от боли существо, которое было Малышкой Вишес, и, наконец, на голографический корабль, поднимающийся по уровням и растворяющийся в воздухе.

Когда приветственный звук зазвучал снова, он сумел торжествующе хихикнуть и улыбнулся. — Ну–ну, Вултун! — сказал он.

Это было довольное лицо, озарённое светом мечты, которая никогда бы не пришла в голову такому, как он. И все же это было счастливое лицо. По-настоящему счастливое, без жестокости и голода.

Аво почувствовал, что ревнует. Он тоже посмотрел на поднимающийся ввысь корабль. Что-то заставило его развернуть Малышку Вишес, чтобы сделать то же самое. Там они впятером наблюдали, как приветственные голограммы исчезают и появляются снова.

ЁМКОСТЬ РЕНДА: 77%

ВНИМАНИЕ: РЕКОМЕНДУЕТСЯ РАБОТАТЬ НА 3/4 МОЩНОСТИ! РЕКОМЕНДУЕТСЯ АКТИВИРОВАТЬ КЛАПАНЫ ВЫБРОСА!

Рекомендация промелькнула в его когнитивных каналах, но Аво не заметил этого, потому что Малышка Вишес начала смеяться.

Когда его ветви обвились спиралью над жалким органом, который она называла сердцем, Аво пожалел, что он не может заразить её. Вакцина была сильна в её крови, её биология уже была подготовлена к встрече с гемофагом.

— Это… это не было мечтой, — сказала она, шмыгая носом.

Глядя на неё снизу вверх, он протолкнул свои ветви сквозь её плоть, широко растягивая кожу. Раздвигаясь по его воле, свечение голограмм делало её похожей на кожаный фонарь.

— Это была мечта, — сказал Аво, удерживая её от любого возможного побега, физического или ментального. — А это, — он указал на бескрайнюю пустоту вокруг себя, на заброшенность и ржавчину, — то, что создали вы. Все Небеса. Ради мира без ничего.

Его слова прервали её охватившую на мгновение задумчивость, и она запрокинула голову, издав последний пронзительный крик. При этом Аво снова улыбнулся. Её боль была его мечтой. Её боль была тем, чего он хотел. Тем, чего он...

Аво сглотнул. Тем, чему Уолтон учил его противостоять.

ЁМКОСТЬ РЕНДА: 84%

ВЫБРОС! ВЫБРОС! ВЫБРОС!

Глядя на свою добычу, Аво вздохнул, услышав хруст, с которым что-то ударилось о свод черепа мальчика. Ребёнок был мёртв. Аво не слышал его сердцебиения. И всё же так лучше, чем в какой-нибудь канаве. По крайней мере, последнее, что он почувствовал, были надежда и радость. Это стало его последним воспоминанием.

Притянув Малышку Вишес к себе, он заметил, что она смотрит куда угодно, только не на него. Он взял её лицо в ладони и заставил посмотреть ему в глаза. — У тебя был выбор. Ты выбрала. Ты выбрала боль. Ты заслуживаешь этого.

— Нет, — захныкала она.

— Ты это заслужила, — сказал Аво, не понимая, кого он пытается убедить. Он хотел этого. Она должна умереть. Она убила мальчика. Но пытки. Жестокость. Это было не для неё. Это было для него. Уолтон мог бы убить её. Но не пытать.

Аво не был Уолтоном.

Подумав об этом, он свернул все свои нити, и её тело сделало то же самое. Звуки, которые он извлёк из неё, были демоническими, первобытными, чистыми. Он оставил её позвоночник и череп нетронутыми, но всё остальное начало смещаться и рваться. Она распалась на части и начала вытекать из себя, его воля превратила её органы в перевёрнутые крылья, насмехаясь над её падением в небытие. Возможно, в какой-то момент она умоляла его. Он действительно не слышал.

Когда он наконец закончил, её изуродованный череп и позвоночник парили в воздухе, словно уродливый тотем, который служил центральным элементом для сплавленных блоков её органов. Её сердце всё ещё билось, пока он пропускал через него кровь. Её печень всё ещё была тёплой изнутри. Одно из её лёгких лопнуло. С его стороны это было неаккуратно.

Но он вернул ей свою ненависть. Это было чудесное чувство.

Глаза пустые, мысли скачут так же хаотично, как и у отца, и всё, что были способны воспроизвести её спутанные нервы, — это свист. Короткие крики, больше подходящие птице, чем женщине.

Обхватив руками её голову — такую маленькую, что его пальцы смогли полностью обхватить её, — он вонзил клыки в её глаза и присосался к ним.

В каком-то смысле его голод был последним, что она увидела в своей жизни.

Аво пировал. И на мгновение мир стал совершенным.

ЁМКОСТЬ РЕНДА: 90%

ВЫБРОС! ВЫБРОС! ВЫБРОС!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АД НЕ ПРОЯВЛЕН

НЕВОЗМОЖНО ПРОИЗВЕСТИ ВЫБРОС

АКТИВАЦИЯ МЕР БЕЗОПАСНОСТИ

НАСТРОЙКА НА НУЛЕВОЕ ГОРЕНИЕ

Внезапно он почувствовал, как его связь с Небесами оборвалась. Вспышка ослепительного света пронзила его, а Малышка Вишес оторвалась от того места, где раньше был тотем, и её рыхлые внутренности вывалились наружу, как куча отбросов. В его мысленном когнитивном меню Небес вспыхивали предупреждающие иконки. Несколько иконок горели на полную мощность. Ему было всё равно. Он был слишком занят, пережёвывая её глаза. Они были восхитительны.

Закончив, он услышал ещё один треск позади себя. От тела мальчика тоже мало что осталось. В какой-то момент его конечности отделились от тела, а на месте груди вздулся пористый мешок, высосав из тела всё остальное. Внутри что-то плавало. Толкалось. Поднималось по мешку и питалось остатками мозгового вещества в черепе. Из него вот-вот должен был вылупиться гуль. Внутри Аво услышал тихое шипение своего потомства. Только один.

Отец вцепился в руку мальчика, шепча сбивчивые молитвы. Артад то. Артад это. Артад был мёртв, как и мальчик.

И Аво, даже со всей своей новообретённой силой, никогда не смог бы это исправить.

Аво проигнорировал мужчину и подошёл к Драус. Она смотрела на него, и к ней вернулась настороженность. Только когда он встретился с ней взглядом, он понял, что она, вероятно, думает, не собирается ли он её убить. — Гнездо. Скоро вылупится.

Избитая. Покалеченная. Уставшая. Она перевернулась на спину, прикрыв покрытые струпьями культи, и устало выдохнула. — Да. Я знаю.

— Не хотел его заражать, — сказал Аво. — Собираюсь сам с этим разобраться.

Она перевела взгляд на него. — Ты. У тебя есть Пограничная Рамка. Как?

Он пожал плечами. — Не могу вспомнить.

Она усмехнулась. — Джаус, чёртов, Авандаэр. Конечно, не можешь.

Ещё один треск. Часть черепа оторвалась. Издалека Аво услышал топот тяжёлых шагов и гул сервоприводов. Похоже, экзоскелеты. Они приближались со стороны высохших мраморных колонн, стоявших, как парапеты, перед частично обрушившимися стенами.

— Вероятно, наёмники Синдиката, — сказала Драус. — Пришли за нами. Или прикончить нас.

Аво подошёл к мальчику. Он не смотрел на лицо ребёнка. Он изо всех сил старался не вспоминать об этом. С привычной лёгкостью он опустил ногу на череп мальчика, раздавив его и гниющую плоть внутри. Хруст раздался дважды, но призрак был только один.

ЦИКЛЕР СУЩНОСТИ: 22 таум/c

ПРИЗРАКИ - [35]

Ах. Верно. И ещё по одной единице от Малышки Вишес.

Отец, уже почти сломленный, просто смотрел, как кровь приливает к нему. Аво оттащил его, чтобы избежать повторения того же действия с ним позже. Нет смысла позволять мужчине тоже заразиться. Когда Аво вернулся, он посмотрел в кровь на свое собственное отражение в неоновом свете.

Он ожидал снова увидеть Сангейста. Но вместо этого он увидел лишь упыря в рваном нижнем белье, над головой которого, словно корона, сиял голографический корабль.

Он покачал головой и невесело усмехнулся.

Город приветствовал его возвращение. Единственным известным ему способом.

— Я тоже скучал по тебе, — сказал Аво.

---

*«Ренд: вульгарность — ущерб, который наносят реальности проявленные Небесами чудеса. Может быть преобразован в энтропию и выпущен из Ада.» (с)ИНДЕКС

Ёмкость Ренда — подобие ёмкости аккумулятора.