Клинок Линь Цие пронзил маску, но не это заставило Короля Призрачных Лиц издать мучительный рев.

То, что действительно вынудило монстра издать этот душераздирающий вопль, были глаза Линь Цие. Под обжигающим золотым светом маска таяла с бешеной скоростью, словно восковая свеча в пламени огня.

И пусть этот золотой свет вспыхнул лишь на мгновение, его хватило, чтобы окончательно оборвать жизнь и без того умиравшего Короля Призрачных Лиц.

В итоге под пристальным взглядом Линь Цие жуткое лицо окончательно превратилось в сморщенный полужидкий комок, в котором больше невозможно было разглядеть прежние черты чудовища.

В тот же миг Линь Цие ощутил, как по руке, сжимающей клинок, в его тело медленно перетекает теплая волна.

Слегка нахмурившись, он прижал ногой безжизненную тушу монстра и выдернул прямой клинок. Немного подумав, он наклонился, чтобы поднять бледный комок, оставшийся от маски, но в глазах вдруг потемнело, и он едва не рухнул на землю.

Несмотря на поддержку «Танцора звездной ночи», после столь изнурительной и опасной битвы физические силы Линь Цие были на исходе. Но хуже всего было то, что двукратное использование Глаз Серафима до капли выжало его и без того скудную ментальную энергию. Сейчас ему тяжело давался каждый шаг.

Как и говорил Чжао Кунчэн, с его нынешним уровнем сил при встрече с Королем Призрачных Лиц его ждала бы только смерть.

Если бы Ночные Стражи сначала тяжело не ранили монстра, если бы Чжао Кунчэн ценой собственной жизни не искалечил его, то даже с Глазами Серафима и «Танцором звездной ночи» Линь Цие не продержался бы и минуты.

Вот они какие — мифические существа, пришедшие в этот мир. Вот он какой — «Ранг Реки».

Капли дождя стекали по его щекам. Шаг за шагом, шлепая по лужам крови, он ковылял к телу Чжао Кунчэна. Подойдя к погибшему, он медленно опустился на землю рядом с ним.

— Я же говорил тебе, что быть героем не так-то просто, — глядя на уже остывшее тело Чжао Кунчэна, пробормотал Линь Цие. — Ты поставил здесь на кон свою жизнь, сражался насмерть... но сколько людей узнает об этом?

Знаешь ли ты, что прямо сейчас, всего в нескольких километрах отсюда, в центре города вовсю кипит ночная жизнь?

Люди поют в караоке, наслаждаются едой в ресторанах, развлекаются в отелях, едят попкорн в кинотеатрах...

А ты... А ТЫ! Ты вынужден умереть здесь, тихо и незаметно для всех.

Они никогда не узнают, что под этим проливным дождем один человек с клинком в руках прикончил мифическое существо! Они даже не догадываются, что могут беззаботно веселиться лишь потому, что кто-то отдал за них свою жизнь.

Скажи, неужели оно правда того стоило?

Линь Цие вглядывался в бледное лицо Чжао Кунчэна, словно ожидая ответа. К сожалению, тот уже никогда не сможет заговорить.

Линь Цие продолжил: — Ты, наверное, думал, что я ужасно боюсь смерти? Ты ошибся. Смерти я не боюсь нисколько. Как по-твоему, станет ли ребенок, который с детства видел ангелов, ослеп и был заперт в психбольнице, благоговеть перед смертью?

Находясь во тьме, я бесчисленное количество раз пытался покончить с собой, но свет снова и снова спасал меня. И этим спасительным светом были вовсе не те «все живые существа», что суетятся в мегаполисе ради своих желаний и жалуются на несправедливость мира!

...Это была моя семья.

Линь Цие поднял голову, всматриваясь в чернильное ночное небо, и тихо произнес: — Эти люди никогда не спасали меня, так с какой стати я должен ценой собственной жизни защищать это «человечество»? Именно поэтому я не хотел становиться Ночным Стражем.

Он повернул голову, устремив взгляд на невысокий домик, скрытый пеленой проливного дождя, и в его глазах промелькнуло замешательство.

— Но я из тех людей, кто терпеть не может оставаться в долгу. Ты спас весь мой мир. Что... что я могу сделать для тебя взамен?

Линь Цие запнулся, а затем продолжил: — Я знаю, что у Ночных Стражей отличное обеспечение. Даже после твоей смерти твоя жена и ребенок ни в чем не будут нуждаться, а о похоронах и говорить нечего — Ночные Стражи устроят все по высшему разряду... Деньги тебе не нужны, да у меня их и нет. Как же мне тогда вернуть тебе этот огромный долг жизни?

Линь Цие сидел как вкопанный. Спустя долгое время он снова повернулся к стоящему поодаль домику...

Под струями дождя его кулаки медленно сжались, а затем бессильно разжались. Похоже, приняв окончательное решение, он оперся на клинок и с трудом поднялся на ноги, шепча себе под нос:

— В этой жизни я, Линь Цие, виноват лишь перед тремя людьми: перед тетей, которая хлопотала ради меня целых десять лет, перед кузеном, которого я обременял все эти десять лет... И перед тобой, спасшим жизни всей нашей семье из трех человек.

Ты спас мой мир. Взамен я буду охранять твой мир в течение десяти лет.

Через десять лет, что бы ни случилось, я больше не буду иметь никакого отношения ни к Ночным Стражам, ни к «человечеству». Я вернусь в этот дом и продолжу свою прежнюю жизнь. Эта сделка... ведь справедлива, верно?

Линь Цие посмотрел вниз на лежащего в луже крови Чжао Кунчэна. Тот лежал неподвижно, будто просто крепко спал.

— Раз уж ты не против, значит, решено.

Линь Цие вонзил прямой клинок в землю и, повернувшись в одну сторону... опустился на колени. Там, сквозь пелену дождя, виднелся самый обыкновенный невысокий домик.

— Тетя, Сяо Ци уходит. Пожалуйста, прости меня за то, что ухожу без предупреждения, ведь я боюсь, что если вернусь... то уже никогда не смогу уйти. Говорят, у Ночных Стражей хорошее жалованье. За те десять лет, что я буду рисковать жизнью, пособий хватит, чтобы вы с сыном ни в чем не нуждались. А через десять лет Сяо Ци обеспечит вам самую лучшую жизнь... За то, что вы вырастили меня, Сяо Ци отплатит вам через десять лет.

Линь Цие стоял на коленях под дождем, капли воды стекали с кончиков его волос, смешиваясь со слезами в глазах. Он наклонился вперед и отвесил несколько тяжелых поклонов-коутоу. Его лоб долго оставался прижатым к земле, прежде чем он медленно поднял голову.

Он медленно поднялся, в последний раз взглянул на домик, выдернул из земли клинок... и повернулся, чтобы уйти.

— Сяннань! Я добралась до старого жилого квартала! Где Лао Чжао?!

Посреди улицы под проливным дождем стояла промокшая насквозь женщина в темно-красном плаще. За ее спиной висел длинный черный футляр. Наклонившись, она тяжело и прерывисто дышала.

— На пустыре в двух зданиях впереди тебя, — раздался в наушнике голос У Сяннаня. Он зловеще замолчал на секунду, а затем сдавленно добавил: — Хунъин... ты должна быть готова.

— К чему готова?

— Мы потеряли с ним связь несколько минут назад. К тому же сигнал от эмблемы Лао Чжао не двигается уже довольно долго...

Зрачки Хунъин резко сузились, ее тело мелко задрожало, а в следующее мгновение она, словно выпущенная стрела, сорвалась с места и помчалась вперед!

— Не неси чушь!! Может... может, он просто устал... — Хунъин стиснула зубы, в ее голосе уже слышались слезы.

— Хунъин...

— Замолчи!! — яростно закричала она.

— Хунъин! Эмблема Лао Чжао задвигалась!

Стоило этим словам прозвучать, как в глазах Хунъин мгновенно вспыхнул луч надежды!

— Я так и знала, я знала... его не так-то просто убить! Где он?!

— Он медленно движется. Он... становится все ближе к тебе.

Хунъин опешила и инстинктивно замерла, устремив взгляд на недалекий поворот улицы.

Глухие раскаты грома эхом отзывались в далеких облаках, а сплошная стена ливня почти полностью скрывала обзор. Сквозь пелену дождя смутно вырисовывался силуэт человека, медленно идущего навстречу.

Это был юноша. За его спиной висел клинок, а на руках он бережно нес тело мужчины. Он остановился и, собрав все свои силы, яростно прокричал в ночную пустоту!

Словно объявляя об этом всему миру:

— Младший Линь Цие провожает генерала Чжао Кунчэна с триумфальным возвращением!!!