Заведующая Кан подошла к Сынёну, который сидел на диване с ноутбуком на коленях. Её передник насквозь промок — видимо она купала Ёну.

— Босс только что приземлился в Корее. Велел подготовить вино. Будет пить с учительницей.

— Правда? — равнодушно отозвался Чжу Сынён, скользя пальцами по трекпаду.

— И... он велел освободить место.

Услышав это, Сынён поднял голову. Глядя в глаза заведующей Кан, полные тревоги, мужчина твёрдо сказал:

— Останьтесь на месте.

— Поняла.

Лишь получив указание, женщина заметно успокоилась.

— Мне... нравится учительница Хан. Тихая, спокойная, прекрасно знает своё место. В ней нет ни врождённого высокомерия, ни наигранного чванства.

— Знаю.

— Надеюсь, она задержится здесь надолго.

Заведующая Кан вежливо поклонилась и отошла. Сынён, криво усмехнувшись, уставился в монитор.

Кан тоже догадалась. Что двое мужчин, считающих себя хозяевами этого дома, начинают испытывать к Хан Чэа какие-то чувства.

Раньше всегда было наоборот. Сначала женщины сами шли к Квону Хидже, а потом пытались подступиться к Чжу Сынёну.

Однако их цели были слишком очевидны. И как только Ёну начинал испытывать отвращение, учительниц тут же гнали в шею.

В итоге страдал только Ёну, втянутый во взрослые игры.

Но на этот раз Хидже первым проявил интерес к Хан Чэа. Только вот момент выбран неудачный…

Сынён с досады захлопнул ноутбук, достал сигарету и вышел на террасу — единственное место в доме, куда проникал свежий воздух. Он сел на кресло и закурил.

Не прошло и пары минут, как раздался звонок. От того самого человека, которому он только что отправил последние новости.

— [Ты что несёшь?]

— Вам не кажется, что вы звоните мне слишком часто?

— [Какого хрена ты мелешь?!]

Голос Со Мёнтэка стал громче. Сынён выпустил струю дыма и спокойно ответил:

— Это бодипакер. Из Пакистана через аэропорт Чеджу, а потом в Кимпхо. Женщина.

— [Эти ублюдки совсем ебнулись?!]

— Объём большой. И ещё Сон Наби вышла на контакт с прокуратурой.

«Сон Наби» — так они называли Сон Хёнхи. На другом конце провода Со Мёнтэк усмехнулся и тяжело вздохнул.

— [Понял. Скажи полиции, чтобы не трогали бодипакера. Она должна безопасно добраться сюда, это ключ к операции. Линию маршрута я передам, пусть следует ему].

— Есть. Но, кто внедрён под прикрытием от прокуратуры? Неужели гражданский?

— [Понятия не имею. Они сами, блядь, не знают. Но раз Сон Наби с ними на связи… дело серьёзное. Они идут по следу D.]

Сынён кивнул, будто и сам это предполагал. Разговор закончился без всяких прощаний.

Он бросил телефон на диван, затушил сигарету и вернулся в дом. В воздухе витал густой запах еды. Это значило одно — Квон Хидже вот-вот прибудет.

Сынён снова уселся на диван и включил телевизор. Как обычно, поставил на фон длинную военную драму и развалился поудобнее.

Однако сегодня его мысли были где-то далеко. В итоге он раздражённо встал и направился в душ. Он уже принимал его сразу по приходу домой, но сейчас голова будто кипела от злости.

---

— С возвращением, господин.

Чэа, сидевшая без дела в своей комнате, услышала голос заведующей Кан и вышла в коридор.

Она прошла по просторной гостиной и почувствовала чьё-то присутствие в конце длинного коридора.

— Ёну спит, так что давайте потише. Это — для Ёну, а это — для вас, заведующая Кан.

— Спасибо, господин. Но зачем вы…

— А вот это я лично передам учительнице.

— Хорошо.

Первым в коридоре появилась заведующая Кан. Увидев Чэа, она слегка поклонилась и повернула в сторону кухни.

Сразу за ней вошёл Квон Хидже, на ходу расстёгивая галстук и снимая пальто.

— Уже вернулись?

Чэа подошла к нему с нерешительной улыбкой и вежливо поклонилась.

От Квона Хидже веяло холодом. Похоже, он только что курил на улице — лёгкий аромат его парфюма смешивался с запахом табака.

— Приятно увидеть тебя в такой час. Подожди немного, я быстро приму душ.

— Конечно.

— Белое подойдёт?

— Простите?

Он повернулся к Чэа и сделал жест, будто поднимает бокал.

— Белое вино. Я красное не пью.

— А, да. Мне подойдёт любое.

Квон Хидже кивнул заведующей Кан, которая стояла в стороне, и скрылся в спальне.

Чэа растерянно дотронулась до шрама на лбу. Боли уже не было, остались лишь лёгкая пульсация и слабое онемение.

— Учительница, сюда, пожалуйста.

Заведующая Кан подошла к ней и открыла маленькую арочную дверь, ведущую в просторную гостиную. Здесь она ещё не бывала.

Это помещение было предназначено для особых случаев. У окна с видом на ночной Сеул стоял стол на четверых.

Комната была обставлена дорогой мебелью, а стены украшали картины, словно из коллекции национального музея.

— Все картины — оригиналы. Прошу относиться к ним с уважением. Сегодняшнее меню: испанские блюда из моллюсков, баранина и паэлья с чернильным соусом. Также будет ещё пара закусок.

— Эм… заведующая Кан…

Сотрудница, выглядевшая строго, отодвинула для неё стул. Чэа нерешительно схватила её за рукав.

— Вы ведь… останетесь рядом? Мне было бы спокойнее.

Глядя на её напряжённое лицо, заведующая Кан немного смягчилась и тепло улыбнулась.

— Конечно. И ещё… здесь есть камеры. Если что, можно позвать директора.

— Чжу Сынёну… вернее, директору необязательно присутствовать. Пусть отдыхает.

— Как скажете.

Слишком уж помпезно для лёгкого ужина. Неужели все богачи так живут?

Если ввести имя Квона Хидже в поисковике, можно узнать всё: его состояние, рыночную стоимость акций его компаний и капитализацию. Даже глянув на эти таблоидные статьи, Чэа понимала, что Квон Хидже и Чжу Сынён принадлежат к другому миру, далёкому от её воображения.

— Еда остынет. Принеси всё сразу и убирайся.

Прошло уже какое-то время. За дверью раздался голос Квона Хидже.

Когда Чэа встала, он, как и ожидалось, появился в дверях.

На нём была простая белая футболка и спортивные штаны. Волосы ещё мокрые. Он совсем не походил на отца ребёнка.

— Прошу прощения, что заставил ждать.

Он мягко улыбнулся, убирая мокрые волосы назад. Капли воды стекали по вискам.

— Высушите волосы. Простудитесь ведь.

— А, всё нормально. Иногда и поболеть полезно.

Чэа смущённо посмотрела на его мокрую рубашку, вышла за дверь и вернулась с сухим полотенцем. Она аккуратно накинула его ему на плечи.

Квон Хидже наблюдал за ней с весёлой ухмылкой.

— Заботливая вы, учительница.

— Просто… почему-то всё время беспокоюсь.

— Это приятно.

Загадочный разговор вскоре прервался: заведующая Кан принесла поднос, поставила на стол вино и отошла в сторону.

— Я помогу с ужином, господин.

Квон Хидже медленно опустил взгляд, уголки его губ изогнулись в лёгкой усмешке.

— Заставляешь меня повторяться.

— Извините, но это указания директора…

— Я буду пить с учительницей наедине.

В его взгляде засверкала ледяная угроза. Чэа, чтобы избежать неловкости, кивнула растерянной заведующей Кан, подавая ей знак уйти.

Та с застывшим лицом вышла из гостиной. После этого Чэа честно призналась:

— Я попросила её остаться. Думала… немного неловко может быть.

— Со мной выпить?

— Да.

Квон Хидже чуть прищурился и, улыбнувшись, налил ей вина. Татуировка, тянувшаяся от запястья до плеча, бросалась в глаза.

Перед горячими блюдами он поднял бокал.

— Добро пожаловать, учительница. Не буду говорить банальности.

— Спасибо.

Чэа, не зная винного этикета, просто наблюдала за тем, как пьёт хозяин дома, и пыталась повторить.

— А, чуть не забыл, я купил вам подарок.

— Благодарю вас.

— Даже не интересно, что это?

— Простите?

— Привычка у вас, что ли, переспрашивать?

Чэа улыбнулась неловко, откашлялась и, пригубив вина, сменила тему.

— Ёну сегодня ходил в детское кафе. Он был в восторге.

— А, вот почему рано уснул. Видимо, набегался.

— Да. Так что… можно мне иногда гулять с Ёну во время каникул? Конечно, с охраной.

— Ладно. До игровых автоматов — не вопрос.

Чэа рассказала ему всё, что произошло за день: как они покупали мороженое и выбирали игрушки. Она долго и подробно описывала, как Ёну увлёкся огромным плюшевым кроликом. Квон Хидже слушал её, мягко улыбаясь и кивая.

И тут Чэа заметила, что говорит только она. Смутившись, учительница отпила вина и замолчала. Он скрестил ноги и скользнул по ней задумчивым взглядом.

— Странно. Другие учительницы всегда говорили одно и то же: Ёну нужен рядом взрослый, мать, что-то в этом духе. А вы так не считаете?

— Ёну нужен защитник, да. Но это не моё дело. Его мать станет вашей супругой. Я считаю, что мне вмешиваться неуместно.

— А можно я задам личный вопрос?

Квон Хидже медленно сделал глоток. Чэа, взяв бокал обеими руками, покачала головой.

— Конечно.

— Почему вы пришли в «Один» в тот вечер?

— Просто… любопытно стало. А вы?

— Я… встречался с людьми. Бизнес — такое дело. А что вас заинтересовало?

— Никогда не была в клубах. Иногда чувствуешь себя ничтожеством, понимаете? Так вот, это был такой день. Захотелось сделать что-то непривычное.

— И как, понравилось?

Квон Хидже смотрел прямо на неё, не отводя взгляда. Чэа не ответила сразу, просто отпила вина. Из-за волнения напиток обжигал горло.

— Нет. Какой-то незнакомец… угостил выпивкой.

— Выпили?

— Да.

Его взгляд мгновенно потемнел.

---

Прим. пер. Бодипакер — человек, который перевозит наркотики или другие запрещённые вещества внутри своего тела. Бодипакеров часто используют наркокартели и преступные группировки для перевозки наркотиков через границы, потому что это позволяет обойти досмотры в аэропортах и на таможне. Это опасная работа, поскольку любое повреждение упаковки внутри организма может быть смертельным.

И напоминалка!

Со Мёнтэк — начальник отдела по особым преступлениям Национальной разведывательной службы, по приказу которого Сынён внедрился к Квону Хидже.

Сон Хёнхи — мачеха Квона Хидже, которая держит эскорт-клуб.

Я пишу это, потому что сама постоянно забываю ху из ху после недельного перерыва.