Пот стекал по подбородкам и волосам обоих мужчин. Игра закончилась через тридцать минут.

Они начали матч, когда силы уже были на исходе.

Однако Чжу Сынён так и не выиграл ни одного гейма у Квона Хидже. Точнее, не выиграл намеренно. Вернувшись в раздевалку, они сбросили насквозь промокшую одежду и направились в сауну.

Люди, которые сидели в небольшой двухметровой кедровой парилке, заметив их, сразу засобирались.

У каждого из них была своя, уникальная аура, которая заставляла окружающих чувствовать себя некомфортно. Сев, Квон Хидже вытянул ноги и откинулся на спинку.

— Тебе так нравится проигрывать? Сукин сын, вообще гордости никакой.

— Я не проиграл, а просто уступил, — ответил Сынён, проводя рукой по лицу, с которого струился пот.

Влажный горячий воздух затруднял дыхание. Такие места Чжу Сынёну не особо нравились, но каждый раз, когда Квон Хидже перебарщивал с выпивкой, то обязательно звал его сюда.

— Вчера ты спал с учительницей Хан?

Квон Хидже, лежа с полотенцем на лице, задал вопрос. Сынён, наблюдая за тем, как выходят остальные, кивнул.

— Да.

— Блядь. Что между вами? Знакомы хоть?

— Нет. Я же сказал: лицо понравилось. Просто захотелось... сломать её немного.

— Сломал?

Полотенце скатилось с бедра Квона Хидже, когда он повернулся. Чёрные глаза остро уставились в тёмно-синие.

Сынён улыбнулся и покачал головой.

— Заведующей Кан это не понравилось бы. Кажется, она считает учительницу достойной кандидатурой. Говорила, что хочет, чтобы она подольше оставалась нашим сотрудником.

— Заведующая Кан на удивление разговорчива.

— Вот поэтому я просто лежал с ней в одной постели. И потом, пьяные женщины мне не интересны.

— Почему нет? Она такая красненькая, красивенькая, меня вполне возбудила.

Квон Хидже провёл рукой по полувозбуждённому члену и усмехнулся.

— А если она решит уйти? Будет неприятно. Вас ещё и Ёну за это ненавидеть начнёт.

— Пусть только попробует. Будет умолять остаться.

Чжу Сынён фыркнул.

— Хотелось бы на это посмотреть.

— Скоро увидишь. А, кстати... вчера учительница Хан сказала, что ей в «Одине» кто-то дал выпивку. Ты в курсе?

— Выпивку?

— Ну да, понимаешь, о чём я. Эти засранцы всё ещё там хулиганят?

Сынён нахмурился, слушая, как Квон Хидже ворчит себе под нос.

Хан Чэа говорила, что в «Одине» впервые. С того момента, как она переступила порог и до самого выхода, она была у меня под присмотром.

Однако Сынён не получал никакой информации о том, что ей предлагали выпивку.

— Найди этих ублюдков. И разберись с ними. Ты говорил, что на этот раз они будут использовать бодипакеров? Похоже на делишки госпожи Сон… Эта старая карга всё никак не оставит меня в покое.

— Они не смогут связать это с тобой. А об этих ребятах я позабочусь.

Квон Хидже расплылся в довольной улыбке, и они через десять минут покинули сауну.

Хидже выглядел посвежевшим, в отличие от Сынёна, который вспотел и с раздражённым видом шагал к лифту.

Аромат геля для душа заполнил кабину, когда они вошли в лифт. На обоих были свободные толстовки, удобные штаны и большие сумки через плечо. Если бы не разный цвет глаз, их можно было бы принять за братьев.

— Завтракаем у меня.

— Понял.

Кнопка с буквой «P» загорелась. Когда лифт остановился на последнем этаже, двери разъехались.

Перед ними стояла Хан Чэа в надвинутой на лицо кепке и пуховике.

Чэа увидела двух мужчин, выходящих из лифта, и её глаза округлились. Прозрачные, как хрустальные бусины, и до нелепости наивные, они светились чистотой.

— Ой, эм...

— Куда вы направляетесь, учительница? — первым заговорил Квон Хидже, преградив ей путь.

Чжу Сынён оставался в лифте, придерживая двери.

— Эм, заведующая Кан сказала, что мне сегодня можно взять выходной. Вот, решила прогуляться.

— Куда вам? Я подвезу.

— Нет-нет. Я просто хотела немного побыть одна.

Чэа изо всех сил старалась избегать взгляда отца Ёну. Однако полностью уйти от него было невозможно. Нахальство и невозмутимость Квона Хидже делали его точной копией Чжу Сынёна.

Он спокойно смотрел на неё, пока Чэа, наконец, не отвела взгляд и не начала тереть висок.

— Вчера я вас сильно испугал? Понимаю, когда напиваюсь, начинаю чудить.

— Да, испугали.

— Вы оказались именно в моём вкусе, учительница, поэтому, возможно, я перешёл черту. Больше такого не повторится. Если, конечно, вы сами этого не захотите.

Чэа нахмурилась, не до конца понимая его слова, и услышала сдавленный смешок.

Квон Хидже просто грубиян. Все мужчины в этом доме такие?

— Шучу. Чжу Сынён, проводи её до первого этажа.

— Понял.

Квон Хидже ярко улыбнулся и легонько подтолкнул её к лифту. Она робко вошла и перевела взгляд на Чжу Сынёна, который нажал на кнопку первого этажа.

Не оглядываясь, Квон Хидже направился к себе.

— Вовсе не обязательно провожать меня.

— Я не провожаю. Просто выйду на первом, а потом вернусь.

— Ладно.

Чэа изо всех сил старалась не смотреть на Чжу Сынёна. Казалось, если их взгляды пересекутся, он сможет расколоть фальшь её лживых слов, которые она выпалила в гневе этим утром.

Двери лифта открылись, и женщина тут же выскочила наружу. Следом раздался сдержанный смешок.

— Приятной прогулки.

Чэа нехотя обернулась и кивнула ему. Только когда двери лифта окончательно закрылись, она натянула кепку на глаза и поспешила выйти из здания.

---

— Чем могу помочь?

К её удивлению, в полицейском участке оказалось даже информационное окно. Всё выглядело куда более упорядоченно, чем в сериалах, которые она смотрела.

Под тусклым светом флуоресцентной лампы полицейский в форме поднял взгляд и снова посмотрел на Чэа.

— Что у вас, мисс?

— Я… я хотела узнать насчёт дела о пропаже человека. Куда мне обратиться с заявлением?

— Вас направили сюда? Вы получили уведомление от следователя?

— Нет, я пришла, потому что не уверена, что заявление приняли.

— А, понятно. Если вы подавали заявление, можно ваш документ?

Место вызывало странное чувство подавленности. Может, потому что это не просто кабинет для гражданских обращений? Чэа уже потянулась за удостоверением, как вдруг услышала своё имя.

— Хан Чэа.

Двое мужчин, появившиеся в коридоре, позвали её. Полицейский за стойкой узнал их и слегка кивнул. Чэа, убрав удостоверение в карман, повернулась. Это были те самые детективы, что стояли на посту у её палаты, когда она лежала в больнице.

Один из них, тот, кто каждый раз надевал на неё наручники после процедур, нахмурился и резко схватил Чэа за руку.

— Вам здесь делать нечего. Зачем устраивать шоу?

— Слушайте, мне нужно знать, как идёт расследование о пропаже сестры.

— Полицейские сами разберутся. Кроме того, дело под грифом «секретно». Вы не понимаете, что своими вылазками только всё усложняете?

— Вы сказали «усложняете»?

Чэа вывели на улицу, и она резко выдернула руку.

— Просто так нельзя приходить без уведомления. Понятно?

— Послушайте, детектив. Вы вообще кто, чёрт возьми? Вы точно полицейский?

— Чёрт… Наркоманка, что ли? Да тебя прокурор от тюрьмы спас, дура! А ты ещё тут права качаешь!

— Я не наркоманка!

— Тогда иди в суд доказывай! Ты же знаешь, что у нас есть все улики против тебя, блядь!

Заводившегося детектива успокоил его напарник — рослый, молчаливый парень.

— Ладно, всё, успокойтесь. И вы, Хан Чэа, тоже успокойтесь. Если бы вы знали, как много труда мы вложили в это дело, не пришли бы сюда. Если преступники узнают, что вы что-то предпринимаете, всё может рухнуть. Многолетняя работа пойдёт коту под хвост. Пожалуйста, доверьтесь нам и просто подождите, хорошо?

Чэа с трудом перевела дыхание, подавляя вспышку гнева. Полицейский, который только что сорвался на неё, теперь лишь тяжело дышал, положив руку на пояс.

Когда она сняла шапку и вытерла слёзы, второй детектив заметил шрам на лбу и похлопал её по плечу.

— Мы понимаем, что, когда кто-то из семьи пропадает, начинаешь волноваться. Всё понимаем. Так что, возвращайтесь домой. Прокурор нам поручил важное дело, и если мы закончим его правильно, вас признают невиновной. Пока что вы находитесь под временным освобождением. Расценивайте это как угодно.

— Тогда… что насчёт «Сатина»? Я спрашивала у прокурора, и он обещал узнать.

— «Сатин»?

Оба детектива переглянулись, и на их лицах появились странные выражения. Что-то подобное она уже видела, когда в первый раз сказала это название Чхве Сохуну.

— Вы знаете… о чём я говорю, верно?

— Возвращайтесь домой. Прокурор скоро с вами свяжется.

Группа полицейских с бумажными стаканчиками проходила мимо, бросая на Чэа любопытные взгляды, от которых ей становилось не по себе. Её не особо заботило, что они о ней подумают, но тут детективы указали на автомобиль, только что подъехавший ко входу.

— Похоже, вас уже встречают. В общем, не появляйтесь здесь больше, это никому не нужно.

Меня? Кто меня встречает?

Повернувшись, Чэа увидела, как из машины выходит мужчина, и не поверила своим глазам. Это был Пак Мин Су. Он не только человек Чжу Сынёна, но и Квона Хидже. Тот, кто почти каждый день забирал её от Чхве Сохуна.

Пак Мин Су, спокойно смотря ей в глаза, кивнул. Теперь она поняла, кто был тайным информатором, о котором говорил Чхве Сохун.

— Идите и больше не появляйтесь в полиции. Если всё сорвётся, вы только себя подставите.