— Возвращайтесь домой. Если будете шляться по ночам, родители начнут волноваться.

Один из пацанов шмыгнул носом и пожаловался:

— Мы на допы идём. Вернёмся только к часу ночи.

— Ого. Тяжело вам приходится. Ничего, справитесь. Давайте, до встречи в школе.

— Да, мэм. Вы тоже скорее домой идите. Здесь темно и небезопасно. Вас проводить?

— Не стоит. Я уже не одна.

Чэа глянула на Чжу Сынёна и усмехнулась. Парни, увидев его, неловко кивнули и заторопились прочь.

Подождав, пока ребята скроются из виду, она подошла к Сынёну, который всё ещё смотрел им вслед.

— Ваши ученики?

— Да. А вы что тут делаете, Чжу Сынён?

Он указал подбородком на аркаду. Там стояла наряженная рождественская ёлка. Минимум три метра в высоту. Завтра Рождество, а он совсем об этом забыл, хотя повсюду слышал рождественские мелодии.

Чэа, взглянув на ёлку, улыбнулась. Глаза, потерявшие блеск, снова оживились.

— Вышли посмотреть на ёлку?

— Шёл мимо, увидел, решил заглянуть.

— Понятно. Что ж, любуйтесь. А я пойду домой.

Она попрощалась и пошла дальше. Чжу Сынён вдруг почувствовал себя глупо. И почему я запаниковал и выбежал за ней?

— Пойдёмте вместе. Всё равно здесь ничего интересного, — бросил он, зашагав рядом.

Чэа недовольно посмотрела на мужчину, но всё же кивнула.

Они молча брели по дорожке. Ветер, ароматы, приглушённые звуки — всё словно ожило, наполнилось дыханием. Неужели эта дорожка всегда была такой короткой?

Как только Чэа вошла в ярко освещённое лобби, к ней сразу же подошли администраторы. Чжу Сынён прошёл беспрепятственно, а вот она — нет.

Когда она прошла через рамку, мигнула лампа. Чэа вспомнила, что не выключила телефон.

— Простите, забыла.

— Тогда я заберу его на хранение.

Охранник потянулся за телефоном, но Чжу Сынён опередил его, выключил устройство и вернул Чэа.

— Просто выключите, и всё.

— Хорошо... так и сделаю.

То так, то эдак — Чжу Сынён ужасно непостоянен. Она невольно улыбнулась, когда поняла, что узнала ещё одну сторону его характера.

— Говорят, в клубе вам предложили алкоголь.

Они вошли в лифт, и он снова заговорил. Чэа кивнула, слегка нахмурившись.

— Похоже, вам рассказал отец Ёну.

— Да. Только вот мне отчёта не поступало.

— Отчёта?

— Вы забыли, что я приставил наблюдение? Чтобы убедиться, что вокруг не будут ошиваться мерзавцы, которые могут навредить вам.

— Похоже, ваши наблюдатели недосмотрели... или просто пропустили.

— Мне доложили даже о том, как вы рассматривали себя в зеркале и трогали шрам. Вы точно принимали алкоголь?

Она подняла на него взгляд.

— Отец Ёну тоже через это прошёл?

Квон Хидже?

Чжу Сынён пристально посмотрел на неё.

Он не доверял Хан Чэа. В основе его подозрений лежал Чхве Сохун — прокурор, который вполне мог быть в сговоре с Сон Хёнхи.

Пока что намерения прокурора были неясны, поэтому за ним просто наблюдали. Но мысль о том, что у Чхве Сохуна и Хан Чэа была спонсорская связь, вызывала раздражение.

Хан Чэа — пешка Чхве Сохуна. Он был уверен, что прокурор воспользовался её слабостью и заставил прийти сюда.

Всего лишь из-за денег.

Чэа нуждалась в деньгах, поэтому ушла из школы и устроилась репетитором. Если так, значит, она просто выполняет указания Чхве Сохуна.

Но что-то не сходилось. Когда она говорила ученикам, что вернётся в школу, в голосе звучала искренняя решимость.

И когда Чжу Сынён заметил, как свет в её глазах угас, ему показалось, что вместе с Хан Чэа во тьму затягивает и его.

Да... если задуматься, всё это странно.

Разве Хан Чэа… могла так легко сломаться?

— Да, было дело.

— Что с ними стало? Их арестовала полиция?

— А почему вас это интересует?

— Просто… Сейчас везде только об этом и говорят. Может, это тот самый случай из новостей…

— Они мертвы.

Двери лифта открылись на верхнем этаже. Чжу Сынён вышел первым, а Чэа застыла. Обернувшись, он ухватился за дверной проём и, схватив её за руку, дёрнул вперёд.

Чэа стиснула зубы, подавляя слёзы.

— Разве вам не интересно, как именно они умерли? Почему не спрашиваете?

Голос Чжу Сынёна звучал совсем рядом. Он склонился к Чэа, почти прижимая её к себе, и коснулся губами шеи.

— Я ведь говорил. Если вдруг захочешь быть честной… просто приходи. Я выслушаю.

Он отпустил её и ушёл, не сказав больше ни слова.

Слёзы, которые она так отчаянно сдерживала, покатились по щекам.

Чэа быстро вытерла глаза рукавом и сунула руку в карман, ощутив под пальцами холодную пластиковую камеру.

Постояв, пока не потухла сигнальная лампочка, она уверенно открыла дверь в пентхаус.

Перед ней предстала маленькая рождественская ёлочка, которую слуги украсили для ребёнка. Она красиво сверкала маленькими огоньками.

---

Хотя был сочельник, Ёну всё равно занимался. Квон Хидже и Чжу Сынён ушли рано утром и должны были вернуться глубокой ночью.

Конечно, для ребёнка они подготовили целую гору подарков и оставили их перед дверью, но Ёну это не особо обрадовало.

В рождественский день его тоска лишь усилилась. Даже праздничные передачи по телевизору не смогли заинтересовать мальчика.

— Ёну тоже хочет торт…

Только что пообедавший Ёну произнёс это, с завистью глядя на радостных взрослых по телевизору.

Усугубляло ситуацию и то, что Квон Хидже, как бизнесмен, был практически знаменитостью. Он регулярно посещал мероприятия, и Чжу Сынён всегда сопровождал его.

Церемонии награждения, вечеринки различных брендов… а на Рождество они даже сняли целый клуб, чтобы отпраздновать с коллегами по индустрии.

Чэа понимала, что всё это часть их работы. Но разве ребёнок поймёт?

— Хочешь, пойдём купим? Я спрошу разрешения.

— Правда? Тогда Ёну хочет посмотреть на ёлку!

— Хорошо.

Чэа быстро одела Ёну и связалась с Сынёном.

— [Я пошлю за вами водителя.]

— Хорошо, спасибо.

— [Не задерживайтесь.]

— Мы купим торт и посмотрим на ёлку в торговом центре.

— [Возьмите с собой заведующую Кан.]

— …Ладно.

Когда Чэа кивнула заведующей Кан, та обрадовалась предстоящей поездке и начала собираться.

Они втроём отправились в ближайший торговый центр. Но как только Чэа взглянула на переполненный въезд, желание идти куда-либо сразу угасло.

Но машина, которую вёл Пак Минсу, игнорировала всё правила. Подъехав к служебному входу, который соединялся с отелем, водитель высадил их, и охрана встретила всех троих — Чэа, Ёну и заведующую Кан.

Избежать толкучки всё равно не удалось, но Ёну это совсем не смущало — наоборот, среди большого количества людей он выглядел радостным и взволнованным.

Это было место, где стоило чуть отвлечься — и можно потеряться. Чэа впервые была в этом торговом центре, поэтому просто следовала за заведующей Кан.

Они купили целую кучу детской одежды, а затем спустились в продуктовый отдел и выбрали торт, усыпанный клубникой. После отправились любоваться огромной ёлкой и скульптурами у входа в торговый центр.

Пусть ненадолго, но это помогло Чэа отвлечься от тяжёлых мыслей. Она сделала фотографию Ёну на коленях у Санта-Клауса и отправила Сынёну, на что получила короткое «ахах».

Такой неожиданно… человеческий ответ.

---

— Ты проснулся, Ёну?

Когда Чэа раскинула руки, из комнаты вышел заплаканный ребёнок.

— Можно я сегодня снова посплю с вами?

Обняв две мягкие игрушки, которые ему недавно подарили, Ёну осторожно забрался к ней на колени.

Было уже больше девяти вечера. Поужинав любимыми блюдами и тортом, ребёнок уснул раньше обычного.

Но, похоже, его что-то потревожило — он быстро проснулся, забрался к ней на колени и начал клевать носом. Чэа выключила весь свет в доме, осторожно взяла мальчика на руки и отнесла обратно в постель.

Если бы не Ёну, она бы вообще не вспомнила, что сегодня Рождество. Дни проходили в таком напряжении, что на что-то ещё просто не оставалось времени.

Чэа выждала, пока весь дом погрузится в тишину. Оба мужчины сегодня отсутствовали — редкий случай. Возможно, подобной возможности больше не представится.

Она надела кардиган и спрятала в нём камеру.

На ней было всего два снимка: Ёну с Санта-Клаусом. Это был, своего рода, страховочный план — если вдруг её поймают, можно сделать вид, что она снимала только это.

Заведующая Кан, чуткая к каждому звуку, спала в доме Чжу Сынёна. Остальная прислуга находилась этажом ниже. Там же работали камеры наблюдения.

Чэа решила начать с дома Квона Хидже. Руки дрожали от щелчков пластикового колёсика камеры.

Покончив со спальней Хидже, она вспомнила о столовой, где они вдвоём пили вино.

Но там камеры.

Хотя…

Чэа осторожно открыла арочный проём и вошла в комнату. Она медленно огляделась, как посетитель галереи, разглядывающий картины. Нужно найти слепую зону.

И когда наконец Чэа обнаружила её, то использовала последние три кадра.

Вернувшись в комнату Ёну, она прижалась спиной к двери и глубоко вдохнула. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, могло разбудить ребёнка.

Теперь оставалось лишь передать плёнку Пак Минсу. Если всё сложится удачно, на этом её дело будет завершено.

Возможно…

И тут послышался звук открывающейся входной двери. Квон Хидже и Чжу Сынён вернулись.

Но что-то было не так. В доме стояла непривычная тишина.

Громкий удар — дверь ванной с силой хлопнула о стену. Следом за этим послышался шум воды.

Он даже не переоделся, а сразу пошёл в душ?

Чэа резко открыла дверь и вышла в гостиную.

На холодном мраморном полу виднелись капли густой тёмной жидкости.

И тогда она увидела его: Чжу Сынён стоял в ванной с влажными от пота волосами.

Белый костюм, заляпанный кровью, придавал ему пугающий вид. С безумным, каким-то затуманенным взглядом он смотрел на неё.

Увидев побелевшую от страха Чэа, Чжу Сынён прижал окровавленный палец к губам.

— Шшш…

---

Прим. в ориге название главы написано на английском, поэтому оставила так. «С Рождеством, мистер Злодей!»