Чэа застыла, как только увидела кровь. Но она пересилила себя и сделала шаг вперёд. Чжу Сынён стянул пиджак и сказал ей:

— Уходи. Не стоит тебе на это смотреть.

— Что случилось? Вы ранены?

— Нет. Это не моя кровь.

Он указал на Квона Хидже. Тот сидел, привалившись к пустой ванне, и вытирал лицо, покрытое кровью.

Контраст алого и белого был поразительно жутким. Чэа закрыла рот руками, не в силах отвести взгляд от отца Ёну.

— Господин Квон ранен?

— Возможно. Но процентов девяносто — это кровь другого ублюдка. На мероприятии кто-то подсыпал наркоту. Квон Хидже ненавидит наркотики, а когда увидел, что актёр под кайфом, взбесился. Проблема в том, что пострадал не один человек.

Чжу Сынён засучил рукава и снял с Квона Хидже пиджак, обнажая белую рубашку, которая прилипла к телу от пота и воды. На боку, под ребрами, виднелась глубокая рана.

— Блядь, Чжу Сынён… Су-у-ука, как же больно.

Квон Хидже резко сжал запястье Сынёна.

— Потерпите. Врач уже в пути.

— Ха…

Чэа, наконец, справилась с оцепенением, мотнула головой и подошла к Сынёну.

— Я помогу.

— Ты?

— Вам же нужны руки, не так ли?

— Желудок крепкий, как смотрю.

— Я просто терплю.

Она знала, как тяжело управляться с обмякшим телом. Чэа помогла Сынёну снять с Квона Хидже оставшуюся одежду.

Он сказал, что это чужая кровь, но из чёрного костюма всё равно хлестало багровыми ручьями. Чэа свернула ткань в плотный комок, чтобы ничего не мешало, и принялась стирать с его тела кровавые разводы.

И тут он дёрнул её за волосы.

Она сделала резкий вдох, опираясь на плечо Квона Хидже. Его взгляд был остекленевшим. Он притянул Чэа к себе и прижался к ней лбом.

— Что ты здесь делаешь? Разве я не говорил тебе смотреть только на красивое?

От мужчины разило крепким алкоголем. Чэа смотрела ему прямо в глаза. Страх сдавил горло, но она не отвела взгляд.

В ту ночь тоже было так? Да? Это ты убил тех людей?

— Хуёво себя ведёшь, — Чжу Сынён перехватил его запястье и резко вывернул.

Квон Хидже безвольно разжал пальцы. Он хрипло засмеялся, сжимая рёбра. Длинные, как у породистого жеребца, ноги были испачканы размытыми красными пятнами.

— Я сам его дотащу. Иди, разбуди заведующую Кан.

— Давайте вместе его отнесём.

— Сдурела? Знаешь, как опасны наркоманы под кайфом?

— Я просто хочу помочь. Хватит воспринимать меня в штыки.

С того момента, как она увидела кровь, ей было нехорошо. Чэа думала, что привыкнет. Но нет.

Чёрт…

Сдерживая рвотны позывы, Чэа помогла Чжу Сынёну поднять Квона Хидже. Он держал его вес, а она лишь прижимала полотенце к ране.

К счастью, простыни были чёрного цвета. Даже если кровь пропитает ткань, не будет видно. Разве это случайность? Может, так всё и было задумано? У него ведь странные вкусы… Или он просто привык к крови?

Мысли разбегались, превращая догадки в реальность. Она ещё даже не знала всей правды, но перед глазами стояла только та ночь в «Одине».

— Ха-а…

Как только они добрались до кровати, Чэа рухнула рядом с Квоном Хидже. Силы окончательно её покинули, но она всё ещё крепко прижимала полотенце к ране.

Сынён, заметив её дрожащие руки, открыл ящик шкафа и достал ампулу и шприц.

Он ловко отломил колпачок зубами, наполнил шприц и взобрался на кровать.

Чэа распахнула глаза.

— Что вы делаете?

— Врач скоро будет. А пока нужно вывести из него остатки наркотика.

— Это антидот?

— Можно и так сказать.

Забравшись на бедро Квона Хидже, Сынён нащупал вену на руке и вогнал иглу под кожу.

Тёмные пряди упали ему на лоб, на мгновение заслонив обзор. Свет из окна лёг на скулы, подчёркивая резкие черты лица и странный, холодный оттенок глаз.

Чжу Сынён взял Квона Хидже за подбородок и медленно повернул голову из стороны в сторону.

Тот, всё ещё находясь в прострации, вдруг глубоко выдохнул, его дыхание наконец выровнялось.

— Пиздец, мужик на мне сидит… Свали нахер.

— Сам не горю желанием садиться на мужиков. Вы и дальше планируете вот так влипать в неприятности?

— Давай называть вещи своими именами. Просто слишком много тех, кто хочет моей смерти.

Квон Хидже, не поднимаясь, несколько раз хлопнул ладонью по кровати, словно сдаваясь. Чжу Сынён провёл рукой по волосам, на его лице мелькнуло облегчение, и он слез с кровати.

— Я сам разберусь, учительница. А ты приведи заведующую Кан. Руки вымой заодно.

С этими словами Чжу Сынён убрал руку Чэа, которая всё также прижимала рану. Её тело била мелкая дрожь.

Она тяжело дышала, как человек, только что выбравшийся из ледяной воды.

— Вы… правда в порядке?

Квон Хидже, казалось, совсем не смущённый ситуацией, едва улыбнулся и медленно провёл тыльной стороной ладони по её щеке.

— Вы видели меня не с лучшей стороны, учительница.

— Вы… точно в порядке?

— Пустяки. Перевяжем бок — и будет нормально.

Чэа облегчённо выдохнула. Её глаза слегка увлажнились от смеха, в котором проскользнула нервозность.

Чжу Сынён обхватил женщину за плечи и помог подняться.

— Пожалуйста, прижмите свою рану.

Квон Хидже хмыкнул, но послушно кивнул и надавил на бок.

Сынён взял Чэа за руку и вывел из комнаты. Их пальцы переплелись, и от слипшихся от крови рук разносился неприятный запах.

Оба были перемазаны в крови, всё выглядело весьма плачевно.

Чэа машинально пошла за Сынёном к нему домой. Едва дверь открылась, Чжу Сынён постучал в ближайшую комнату.

Заведующая Кан, поправляя очки, выглянула наружу.

— Директор, вы приш…

Увидев их, заведующая Кан мгновенно оценила ситуацию и без лишних вопросов бросилась в дом Квона Хидже.

— Быстро соображает.

Чжу Сынён, хмуро пробормотав это, потащил ошеломлённую Чэа в ванную комнату.

Резкий свет ослепил её, заставив вздрогнуть, будто она только что очнулась ото сна. Слева на стене висело длинное горизонтальное зеркало.

Чэа с испуганными глазами посмотрела на своё отражение. В этот момент в зеркале появился Чжу Сынён и рывком втянул её в душевую кабинку.

Сынён, стянув окровавленную рубашку Чэа через голову, поставил её под струи воды.

Мокрые штаны сами сползли вниз под тяжестью.

Он поднял её одежду и швырнул в ванну, а потом, не торопясь, начал расстёгивать пуговицы своей рубашки.

— Чтобы заглушить запах крови, нужен резкий аромат. Не смыть, а перебить.

Скинув рубашку, он расстегнул ремень. Чэа, стоя под ледяной водой, смотрела, как кровь с её ладоней стекает в слив.

А потом почувствовала его голое тело у себя за спиной.

Он разделся и вошёл в душ вместе с ней.

— Мойся. Не стой столбом.

Чжу Сынён выдавил ей в ладони густой, пряный гель. Душевая кабина тут же наполнилась запахом тёмной зелени и бергамота.

Красноватые разводы исчезли, вода становилась чище. Он провёл мылом по её рукам, потом по щекам, пропустил пальцы сквозь волосы, покрывая их пеной.

Чэа, закрыв лицо, резко втянула воздух, потом отняла руки и начала умываться сама. Но плечи у неё дрожали, будто её бил озноб.

Ему это не понравилось.

— Если тебе так страшно, зачем вообще помогала?

Сынён наклонился, прижимая её трепещущее тело к себе.

Крови на них больше не было. Потом, когда вода высохнет, запах, возможно, вернётся, но не сейчас.

— Хан Чэа.

Она не ответила, только медленно кивнула и опустила руки.

— Вы всегда боялись вида крови?

Он просто крепче обнял её и прижался губами к затылку. Тепло пробежало по коже. Лёд внутри начал таять.

— Кажется, да…

— Если решите здесь остаться, придётся видеть такое постоянно, учительница.

— Если спрошу, что произошло, вы мне расскажете?

— Кто знает.

Он хищно усмехнулся и легко прикусил её плечо.

Пока нет. Хан Чэа всё ещё карта, которую стоит держать на руках.

— Думаю, сейчас вам стоит уйти отсюда.

— Расскажите. Что вообще произошло? Почему столько крови?..

— Моё терпение на пределе.

Он сжал её пальцы, сцепляя их со своими, а затем прикусил мокрую мочку уха, влажно прошептав:

— Если не выйдешь, я выебу тебя прямо здесь, учительница Чэа.

---

Чэа натянула первую попавшуюся чистую одежду — рубашку и боксёры Сынёна — и вернулась в комнату Ёну.

У входа стояла пара мужских незнакомых ботинок. Следом за ней Чжу Сынён вошёл в комнату Квона Хидже. Он отвесил поклон в 90 градусов, поприветствовав кого-то.

Наверное, тот самый врач, о котором он говорил.

Чэа осторожно легла в кровать рядом с ребёнком. От него пахло детской присыпкой, и этот запах немного успокоил её.

Она провела рукой по волосам Ёну, но вдруг замерла. На пальцах могла остаться кровь. Её было слишком много. И, наверное, ещё несколько дней она будет чувствовать этот запах.

Она уже через это проходила. После аварии мылась по нескольку раз в день, пыталась смыть этот запах, заглушить его.

Но не получалось.

Чэа лежала в раздумьях, пока за дверью не раздался стук и голос заведующей Кан.

— Учительница Хан, вы спите?

Чэа поправила одеяло на Ёну, прежде чем открыть дверь.

— Нет, не сплю.

Дом был уже полностью приведён в порядок стараниями заведующей Кан. Она виновато посмотрела на неё и слегка поклонилась.

— Вы, наверное, очень испугались. Простите.

— Нет, всё в порядке.

— Господин Квон останется дома на какое-то время. В таком состоянии он не сможет работать, да и журналисты не дадут ему покоя. Так что вам лучше перебраться с Ёну в дом директора Чжу. Здесь я позабочусь обо всём.

Чэа неловко улыбнулась и кивнула.

Закрыв дверь, она снова услышала голос Чжу Сынёна, доносившийся из комнаты Квона Хидже. И каждый раз, когда его слова прорывались сквозь тишину, перед глазами вспыхивала сцена из душа.

Чэа больше не могла мириться с этими грязными, дешёвыми провокациями и его уходами от ответа.

«Давай. Выеби. Но не сейчас. Завтра. И не бесплатно».

В конце концов, она приняла его отвратительное предложение.