— Ха-а, ха-а...

Чжу Сынён схватил Чэа за правую щиколотку, закинул себе на плечо и укусил. Затем он принялся медленно двигать бёдрами.

Возможно, из-за позы, но каждый раз, когда он отводил бёдра назад, член натягивался так, будто мог выскользнуть в любой момент.

Тесные и упругие внутренние стенки сжались так туго, что казалось, если вынуть член, обратно он уже не войдёт.

Чжу Сынён постепенно увеличивал темп, двигаясь ритмично и настойчиво. Его взгляд был прикован к лицу Хан Чэа.

— Не ответишь?

— Хы... Больно...

— Только больно?

Её лицо исказилось от боли, но, несмотря на это, дыхание становилось всё более глубоким и насыщенным удовольствием. Пальцы впились в простыни, и каждый вдох отдавался дрожью.

Его зубы оставили следы на тонкой лодыжке, которую можно было сжать одной ладонью. Сынён разжал пальцы и, отпустив ногу Чэа, опёрся рукой рядом с её лицом.

Она простонала и потянула его за шею. Он охотно наклонился, чтобы быть ближе к ней. Его горячая, влажная от пота кожа прижималась к её груди и животу, заставляя мир перед глазами Чэа затуманиться.

Будто в трансе, Сынён яростно вбивался в неё. Её тело всё ещё было узким и тугим, но постепенно начинало открываться, двигаться внутри становилось легче.

Сперва он всё делал медленно, почти мучительно, словно дразнил её. Но вскоре темп стал быстрее, и по комнате разнеслись громкие, влажные, пошлые звуки.

Сынён жадно прикусил её губы, посасывая их, пока его пальцы сжимали маленькие, округлые ягодицы. Чэа изогнулась, поднимая бёдра навстречу.

Это… чудовищно прекрасно.

Шлёп. Шлёп.

Каждый его толчок отзывался тёплой волной внутри, наполняя её. Чэа задыхалась от стонов, её влажные губы дрожали, а налитая грудь соблазнительно вздрагивала.

Чертовски охуенно. Сынён хрипло усмехнулся, сам не веря происходящему. В этот момент не имело значения, кто такая Чэа и что она для него значит.

— Ха, ещё…

— «Ещё»?

— Не будь таким… нежным… А-а!

Она отчаянно извивалась, словно не хотела, чтобы боль уходила. Когда Сынён двигался, Чэа лишь крепче обнимала его, требуя большего.

Как капля воды, потерявшая поверхностное натяжение, её тело с каждым движением всё больше и больше наполнялось жаром, пока не стало полностью влажным.

Он заполнял её до предела, вторгаясь туда, куда, казалось, уже невозможно проникнуть. Чжу Сынён глухо застонал, стиснув зубы, и начал двигаться быстрее, ровнее.

Кровь бурлила, возбуждение разъедало сознание, а Чэа, не разбирая звуков, всхлипывала и царапала его руки.

— А-а… Хых… А-а!

Рывком вонзившись внутрь, он наконец кончил, заполняя презерватив липкими толчками. Латекс вздулся и тяжело повис.

Сынён ещё долго оставался внутри, крепко удерживая Чэа. Когда он наконец вышел из неё, наклонился и прижался губами к дрожащей щеке.

Мужчина вытащил презерватив, лениво завязал его и бросил на пол. А затем тут же разорвал новую упаковку.

Хотя он только что кончил, член оставался твёрдым. Натянув защиту, он снова прижался к её входу, а другой рукой потянулся к столу за салфеткой, чтобы стереть с пальцев влажные следы.

— Устала?

Сынён лёг рядом, притягивая её ближе. Чэа приоткрыла глаза — и в тот же миг застыла, когда между ягодицами что-то тяжело толкнулось.

— Мы же… закончили.

— В сексе не принято считать.

Усмехнувшись, он потянул её бёдра назад, раздвигая их. Она всё ещё была влажной и раскрывшейся, и когда он снова вошёл, её тело лишь дрогнуло, принимая его.

Ритмично двигаясь, он вонзался в неё, одновременно кусая белоснежное плечо. Обхватив бёдра и запястья так, чтобы Чэа не могла пошевелиться, он тихо застонал, наслаждаясь этим моментом.

— Мм… Сука… Это сводит с ума.

— Ха-а…

Что-то не так. Тепло его губ, касающихся кожи, медленно растекалось по всему телу. Чэа пыталась не поддаваться этому ощущению, но жар, который исходил от Чжу Сынёна, было невозможно игнорировать.

Все занимаются сексом вот так?

Каждый толчок обрушивался на неё новой волной удовольствия — не такой, как раньше. Напряжённые мышцы дрожали, как будто их свело судорогой.

Чэа сдавленно застонала и попыталась оттолкнуть запястье, сжимающее грудь.

Но стоило ей пошевелиться, как рука скользнула между её ног, проникнув во влажную глубину. Она вздрогнула, а рядом раздался тихий, хриплый смешок.

— Всё, ты попалась. Теперь… здесь? Хочешь, чтобы я потрогал тебя тут?

Чэа замотала головой. Нет… Или да? В конце концов, она сомкнула дрожащие ноги, не в силах остановить срывающийся с губ стон.

Ощущение, близкое к дрожащему экстазу, медленно накапливалось, слой за слоем. Настал второй оргазм, и весь её мир был заполнен только им.

---

Это было похоже на то, как если бы она увязла в болоте, отчаянно пытаясь выбраться.

Греховное наслаждение накатывало волнами. Чэа окончательно обессилела и провалилась в беспамятство.

Сынён провёл ладонью по её лицу, на котором ещё оставался след от сдерживаемых слёз, и вскоре сам погрузился в сон. Глубокий, долгожданный сон, который так долго не приходил, вдруг обнял его своим покоем.

Но вдруг он резко открыл глаза.

Ощущение движения на простынях заставило его инстинктивно протянуть руку — и пальцы нащупали тонкое запястье.

Чэа сидела на краю кровати и только-только собиралась встать.

— А… Я пойду. Спи.

— В таком виде? Куда?

Она посмотрела на себя — полностью обнажённая, без единой нитки, — и устало усмехнулась.

— Дома ведь никого нет. Я просто пройду в свою комнату.

— Ты забыла про камеры?

— Ах…

Она закусила губу, явно смущённая.

— Но я не хочу оставаться здесь. Я хочу вернуться к себе.

Её запястье дрожало в его ладони.

Сынён молча поднялся, потянул простыню, укутывая её тело, и без труда поднял Чэа на руки.

Забавно, но Чэа даже не пыталась сопротивляться и просто прижалась к нему.

Возможно, она действительно собиралась дойти сама. Но это было невозможно. После того таких судорог, даже завтра у неё ноги наверняка будут подкашиваться.

31 декабря. Хотя нет, уже за полночь — значит, 1 января. Новый год. Кто бы мог подумать, что я встречу конец и начало года с Чэа.

Чжу Сынён пересёк длинный коридор и открыл дверь в её комнату. Внутри всё было так аккуратно и опрятно, что казалось, здесь вообще никто не живет.

— Спасибо. Спокойной ночи.

Он аккуратно уложил её на кровать, но, вместо того чтобы уйти, тут же забрался рядом, словно так и должно быть.

— И тебе. Я тоже тут лягу.

Чэа смотрела на него с неприкрытым изумлением, но он лишь похлопал по своей руке, приглашая её лечь.

Она фыркнула, закатив глаза, но в итоге нехотя положила голову ему на руку.

— Сегодня больше ничего не будет. Так что если хочешь ещё, иди в свою комнату.

— Я без презерватива не стану.

Она кивнула, измождённо прикрыв глаза. Тело обмякло. После всего, что Чжу Сынён с ней сделал, Чэа бы и шага самостоятельно не сделала, если бы он её не нёс.

Сонно потерев щекой его плечо, она погрузилась в дремоту, но тут он обнял её ещё крепче и спросил:

— Почему ты солгала?

Чэа снова открыла глаза. К темноте она уже привыкла, и в поле зрения попала чуть сдвинутая занавеска. За ней мерцал ночной свет.

— Ты говорила, что Чхве Сохун был твоим спонсором. Но это же неправда. Чэа, я у тебя первый, да?

В его ленивом тоне слышалась лёгкая насмешка. Чэа крепко зажмурилась и прошептала:

— Моя младшая сестра… Она пропала.

— Сестра?

Его взгляд мгновенно похолодел. Сынён молча ждал продолжения.

— Она с друзьями развлекалась в «Одине», а потом исчезла. Я подала заявление о пропаже, искала её… но, кажется, она попала в «Сатин». Там главная — женщина по имени Сон Хёнхи, мачеха господина Квона, да?

Наконец, все разбросанные кусочки мозаики сложились воедино. Теперь Сынён понял причину всех странных поступков Чэа.

Необъяснимое отчаяние, несвойственная ей показная дерзость. Манера говорить, в которой сквозила едва заметная настойчивость, словно она его допрашивала.

И всё же, её отношение к Квон Ёну не кажется фальшивым.

— Значит, ты знала, кто такая Сон Хёнхи, когда пришла сюда?

Сынён сжал её плечо зубами, прикусывая нежную кожу, затем обхватил ладонью мягкую грудь, прижимая Чэа к себе. Она тихо всхлипнула.

— Да, я хотела туда попасть. Найти Джуа. Поэтому устроилась репетитором к Ёну, чтобы через него выйти на Квона Хидже.

— А Чхве Сохун?

— Он просто интересовался… хотел узнать, является ли Квон Хидже «D». Мы договорились обменяться информацией. Но я же ничего не знала. Я даже не понимаю, что такое «D». Ты пугал меня. Я хотела сбежать.

Чэа зашевелилась, ворочаясь под ним, затем перевернулась на спину.

И в тот момент, когда их взгляды встретились, по его телу пробежала волна дрожи.

Она боялась, но не отводила глаз. В этом взгляде ни капли фальши — она не изменилась. И от этого его дыхание стало тяжелее.

— Расскажи мне. Что это за место? Сам же сказал, если я пересплю с тобой, ты дашь мне шанс.

— «Пересплю»? Ну и фразочка…

— Ну так что?..

— «Сатин» — это эскорт-клуб. Мерзкое место. У тебя есть фото сестры?

Он наклонился, нежно коснулся губами её лба и сел. Чэа тоже приподнялась, опираясь на простыню.

— В телефоне.

Сердце заколотилось так, что заглушало всё остальное. Сынён поднялся, подошёл к туалетному столику и вытащил из сумки телефон. Он включил его, как будто это было самое естественное дело.

Чэа сжала руки в кулаки, стараясь скрыть нервозность.

— Отправь фото на мой номер.

Он небрежно кинул телефон на кровать, затем открыл дверь и ушёл в свою комнату.

Чэа дрожащими пальцами открыла галерею и нашла фотографию сестры. Снимок был сделан в прошлом году, на день рождения Джуа, когда они вдвоём сидели в уютном кафе под открытым небом.

Она нашла номер Чжу Сынёна и отправила фото. Затем перевела телефон в беззвучный режим, но, вместо того чтобы выключить его, просто перевернула экраном вниз и оставила на туалетном столике.

Готово.

Сынён действительно начал действовать…

Её накрыло облегчение, от которого хотелось плакать. Но показать это было стыдно.

Прошло какое-то время. Когда Сынён вернулся, на нём были только боксеры. От его кожи пахло мятой и лёгким запахом сигарет.

Чэа, поймав его взгляд, покраснела и натянула на себя простыню.

Её же часами кусали и целовали, но теперь вдруг стыд накрыл с новой силой. И она, сама того не замечая, начала неловко уклоняться от его взгляда.