День выдался прекрасным.

Ясный и солнечный, с безупречно чистым небом, без единого облачка. 1 января. Хотя разница была всего в один день, но между 31 декабря и 1 января ощущалась целая пропасть.

Чжу Сынён и Ян Хёнмо, собравшиеся в спальне Квона Хидже, с улыбкой смотрели на Ёну, устроившегося у отца на коленях. Они слышали, что тот спал с ним и ночью — что ж, семейная идиллия.

— Ёну, иди к учительнице. Папе с дядями нужно поговорить.

Квон Хидже потрепал сына по голове, но тот лишь надул губы и, подогнув колени, шепнул что-то отцу на ухо. Услышав это, мужчина ухмыльнулся.

— В Америке это нормально. Просто здороваются.

— Ненавижу дядю! — выпалил Ёну, вдруг ткнув пальцем в сторону Чжу Сынёна, и выбежал из комнаты.

— И чего это он? — недоумённо спросил Сынён.

— Ну ты и хитрожопый ублюдок. Ладно, давай к делу. Господин Ян, вы чего ждёте? Докладывайте.

— Да, конечно.

Ян Хёнмо, главный юрист JACX Entertainment, последние дни работал без отдыха, разгребая скандал с наркотиками, разразившийся в рождественскую ночь.

— Полностью переломить общественное мнение, конечно, не получится. Но, к счастью, усиливается сочувствие к жертве. Мы сформировали рабочую группу для управления контентом в соцсетях, чтобы отвлечь внимание. В любом случае поскольку речь идёт о пострадавшем, а не о подозреваемом, есть шансы спасти репутацию.

— Одобри все заявки на продление контрактов. Пусть видят, что мы своих не бросаем. Нам такой образ не повредит.

— Да, я понял. И ещё…

Ян Хёнмо осёкся, бросив взгляд на Чжу Сынёна. Это предложение должен был сделать он сам.

— Вам не стоит оставаться в Корее. Почему бы не уехать в Штаты? Возьмите Ёну и отдохните в Калифорнии. Если глава утвердит вас как преемника, это может вызвать сложности. Лучше двигаться по заранее подготовленному плану.

Квон Хидже, откинувшись на мягкие подушки, медленно кивнул. Он провёл рукой по небритому, осунувшемуся лицу, затем прищурился.

— Значит, и учительницу Хан надо с собой взять. Чжу Сынён, поговори с ней. Предложи оплату в пять раз выше, чем сейчас. Если у неё есть семья в Корее, я беру на себя все расходы. Только так мы сможем уговорить нашу уважаемую преподавательницу.

Сынён встретился взглядом с Хидже и не отвёл глаз. Тот пожал плечами, но тут же болезненно закашлялся, обхватив рёбра.

— Твою мать… Я же говорил увеличить дозу обезболивающего.

— Всё подготовлю, — спокойно отозвался Чжу Сынён.

— И я не шучу, Сынён. Сам скажи об этом учительнице. Всё должно быть готово к марту, до начала занятий. А, точно, в Америке ведь учебный год начинается по-другому?

— Да, верно. Но я всё организую. Хотя… мисс Хан, вероятно, не знает английского. Всё-таки она преподаватель корейского языка.

От этого замечания Квон Хидже неожиданно хмыкнул, а затем отмахнулся, давая понять, что разговор окончен. Вытянув из пачки сигарету, он закурил, а Чжу Сынён с юристом покинули комнату.

К этому времени на кухне уже кипела подготовка к обеду.

Проходя мимо комнаты Чэа, они направились к выходу.

У лифта Ян Хёнмо слегка поправил очки на переносице и, понизив голос, спросил:

— Учительница, о которой вы упомянули… Это домашний репетитор?

— Да.

Чжу Сынён бросил на Яна Хёнмо пристальный взгляд, заметив его внезапный интерес к Хан Чэа.

— Что-то не так?

— Лицо кажется знакомым. И не с хорошей стороны. Можно проверить её?

— Ты думаешь, я взял человека в дом без проверки?

— Конечно, я вам доверяю, но всё же…

— Её лучше не трогать. Хан Чэа — человек Ёну. Именно поэтому она здесь.

— Понял.

Они спустились на 15-й этаж.

Если Ян Хёнмо начнёт копать под Хан Чэа, это может стать проблемой.

Младшая сестра Хан Чэа пропала из «Одина». Чэа предполагала, что её увели в «Сатин», но Сынён вспомнил другое исчезновение — пропавшую «жертву».

Если Хан Джуа оказалась в ту ночь за рулём подставного автомобиля, её, возможно, придётся устранить. А если управляющий Ян узнает, что они сёстры, то и Хан Чэа окажется в опасности.

— В «Иносэ» в последнее время появлялись новые лица?

Оказавшись в отделе проектирования, Ян Хёнмо, первым делом включивший кофемашину, покачал головой:

— Нет, всё по-прежнему.

— Правда? Странно. Слышал слухи, что кого-то приняли.

Ян Хёнмо задумчиво нахмурился, вставляя капсулу в машину.

— Теперь, когда вы упомянули... машин на въезде стало больше. Но список VIP-клиентов не менялся. Я подумал, что это охрана, но… Надо будет проверить.

— Мадам Сон, видимо, занялась ещё каким-то бизнесом. Похоже, завела себе «чёрную кассу»… Разузнай, что это за дело.

— Понял. А вам сделать кофе?

— Нет, не нужно.

Чжу Сынён достал сигарету и чиркнул зажигалкой.

…Сегодня утром, когда заведующая Кан вернулась домой...

Первым делом она заглянула в холодильник, достала пельмени, которые приготовила накануне, и начала варить ттоккук.

Сынён слушал каждый её шаг, прислушивалась и Чэа.

Каждый раз, когда по квартире раздавались шаги заведующей Кан, её тело сжималось, а чтобы сдержать стон, она прикусывала руку.

До неё он даже не подозревал, что наслаждение может быть таким.

Что секс — не просто механическое удовлетворение.

Если бы я мог, то держал бы её голой, привязанной к своей кровати, весь день напролёт.

Блядь…

Стоило ему подумать о ней, как внизу потяжелело.

Он раздражённо провёл пальцами по брови и бросил Ян Хёнмо:

— Прости, сделай мне айс-кофе.

Юрист, который до этого прислонился к стене, глядя на экраны, без лишних слов развернулся и направился к кофемашине.

Чжу Сынён бросил взгляд на карман, где заметно топорщился вставший член, тихо выругался и закурил.

На экране перед ним мелькали кадры с VIP-гостями, которые посещали «Иносэ» в первый день года.

Он быстро пролистывал записи, пытаясь найти лицо, совпадающее с фото, которое прислала ему Чэа.

Но это оказалось не так просто. Если человек не выделялся чем-то особенным, поймать его на бегущих записях камер было почти невозможно.

Перед ним поставили стакан с айс-кофе, полный льда.

— Новый год начался… Пожалуй, стоит навестить их с визитом, — сказал Сынён, не отрываясь от экрана. — Ян Хёнмо, свяжись с «Иносэ» и организуй встречу. Чем скорее, тем лучше.

---

Сегодня Ёну был особенно капризным и, прижавшись к Чэа, никак не хотел отпускать её.

Но её мысли были сосредоточены на телефоне, демонстративно оставленном на туалетном столике. Он был включён.

Чэа украдкой бросала на него взгляды, а ребёнок, насупившись, спросил:

— Учительница, а вы заболели? Мы не пойдём на площадку?

— Помнишь, я рассказывала, что однажды подвернула лодыжку? Она снова болит. Хм… Может, поиграем дома? Например, в кубики?

— Да!

Радостно воскликнув, Ёну тут же вскочил, сбегал в свою комнату и притащил коробку с любимыми кубиками.

А затем с грохотом перевернул её прямо на кровать.

Рассыпавшиеся кубики были пронумерованы, так что во время игры мальчик мог легко запоминать цифры и учиться считать.

Но тут Ёну поднял на неё серьёзный взгляд и сказал:

— Учительница, папа сказал, что в Америке поцелуи — это просто приветствие. Поэтому вы с дядей поцеловались? А почему вы тогда с папой не целуетесь?

Рука Чэа, перебирающая кубики в поисках «1», вдруг замерла.

Что…

Глаза непроизвольно расширились.

Неужели он видел?!

Её пробрал холодный пот.

Сдержав нервный смешок, она осторожно спросила:

— Ёну… Это папа тебе так сказал?

— Да! Но мне всё равно не нравится, что вы с дядей целуетесь.

Он видел.

Чёрт, он всё видел.

Тот поцелуй с Чжу Сынёном... Это произошло прямо у входной двери. Он схватил её за руку, когда она собиралась разбудить Ёну, и без лишних слов впился в губы. Чэа не успела ничего понять — лишь позволила потоку увлечь её за собой.

И, разумеется, именно в этот момент Ёну всё увидел. Сгорая от смущения и вины, она нежно обхватила его лицо. Губки мальчика, похожие на ротик золотой рыбки, выглядели до невозможности мило.

— Ну как же, разве я не собиралась целовать и моего маленького Ёну? А что, если дядя вдруг приревнует?

С этими словами она осыпала его щеки и лоб чмоками. Мальчик, забыв обиду, расхохотался, извиваясь от щекотки.

Но Чэа не могла смеяться вместе с ним.

После того как они с Ёну провели время за игрой в кубики, она ненадолго оставила его на попечение заведующей Кан, а сама отправилась в пентхаус Квона Хидже.

Дома никого не было.

Она нашла его в ванной — перед зеркалом, у раковины, с голым торсом.

Квон Хидже намыливал лицо кремом для бритья, но было ясно, что движения даются ему с трудом.

Заметив её отражение в зеркале, он улыбнулся и повернулся к ней.

— Спасительница моя пожаловала.

Чэа вежливо поклонилась, а Квон Хидже жестом пригласил её войти.

— Собирался побриться. Не знаю почему, но электробритвы мне не нравятся.

Положив тюбик с кремом, он достал бритву, ополоснул её в воде и снова взглянул на Чэа:

— Поможешь? Умеешь?

— Нет... Никогда этого не делала.

— А разве женщины сейчас не делают эпиляцию?

— Мне не нужно…

— Понятно. Но всё равно помоги.

Неуверенно приблизившись, она встала рядом с ним. Квон Хидже слегка наклонил голову, проводя бритвой по линии подбородка.

Однако с каждым движением он всё глубже хмурил брови и раздражённо вздыхал. Чэа молча смотрела на него, затем протянула руку:

— Давайте я попробую. Думаю, у меня получится.

Он, будто только этого и ждал, передал ей бритву. Затем широко расставил ноги, чтобы оказаться немного ниже.

Чэа посмотрела ему в глаза, мерцающие в свете лампы, и шагнула ближе.

— Насчёт того, что увидел Ёну… Это недоразумение.

Осторожными, медленными движениями она счищала лезвием крем, словно снимала тонкий слой взбитых сливок.

— Я ведь ничего не сказал. Два взрослых человека могут целоваться, что тут такого? Мы тоже чуть не поцеловались.

Он усмехнулся, совершенно не смущаясь, затем обхватил её запястье и аккуратно опустил бритву в воду. Несколько раз встряхнул, прежде чем снова вложить ей в руку.

— Я буду внимательнее следить за обучением и эмоциональным состоянием Ёну. Поэтому, господин Квон…

— Зови меня Квон Хидже.

— …Квон Хидже.

— Да, учительница.

Доказательства…

Докажи… что не я их убила.

Что это сделал ты.

Что я не виновна.

Рука, держащая бритву, дрожала. Но Квон Хидже смотрел на неё спокойно, без тени страха подставляя лицо.

Глубоко вздохнув, Чэа убрала остатки пены.

— Выздоравливайте скорее. Ёну сильно переживает за вас.

---

(Прим. пер. В 11 главе Ёну хвастался, что его учительница прекрасно говорит на английском, так что, вероятно, Хидже понял, что Сынён ему наврал, ахах )