— Кстати... Я ведь так и не отблагодарил тебя за тот раз, когда ты спасла мне жизнь.

Квон Хидже стёр остатки мокрым полотенцем и, схватив Чэа за запястье, провёл её ладонью по своей гладко выбритой щеке.

— Ну как? Где-нибудь осталось лишнее?

Чэа выдернула руку и покачала головой:

— Нет. Всё гладко.

— Спасибо. Наверняка было страшно в ту ночь.

— Я просто немного испугалась.

— Всё равно... Я хочу отплатить. Кстати, я ведь даже подарок из Японии не успел тебе вручить.

Зачем он всё это говорит? Чэа в который раз убедилась, что к этим людям нельзя применять привычные представления о нормальности.

— В эти выходные будет аукцион в галерее. Не биеннале, конечно, но всё же — частное мероприятие в галерее Юсон. Пойдём вместе.

Как и в прошлый раз, это было не предложение, а приказ.

Чэа внимательно посмотрела на мужчину, который всё ещё лениво поглаживал её ладонь кончиками пальцев.

Лицо, безупречное, как у модели из рекламы, не выдавало ни малейшего признака той тёмной сущности, что скрывалась за этой оболочкой.

Внезапно из прихожей донёсся звук открывающейся двери. По тяжёлым шагам она сразу узнала Чжу Сынёна.

До чего же внимательно Чэа приходилось следить за каждым движением этого мужчины, что она научилась различать его по одному лишь стуку башмаков.

И действительно, отражение Чжу Сынёна появилось в зеркале. Увидев их с Квон Хидже, он на мгновение застыл, взгляд его резко похолодел.

Но уже в следующий миг на лице мелькнула улыбка, и он спокойно приблизился.

Квон Хидже резко потянул Чэа за руку и прошептал ей на ухо:

— В эти выходные.

Чэа тут же отступила назад, а Сынён, подойдя ближе, мягко обхватил её плечо.

Квон Хидже, прихрамывая, направился к кровати. Его движения выглядели скованными, но он не подавал виду, что испытывает боль.

— Похоже, Ёну видел, как мы целовались.

Уже в коридоре, когда они вышли из пентхауса и шли по освещённому датчиками движения проходу, Чэа заговорила первой.

— Он рассказал Квону Хидже. А тот только рассмеялся и сказал, что в Америке поцелуй — это просто приветствие.

Сынён усмехнулся и потер губы.

— Очень в его духе... Теперь понятно, почему Ёну вёл себя так странно.

Он и раньше замечал, что Квон Ёну цепляется за Хан Чэа, но теперь явно начинал перегибать палку.

А раз Хан Чэа пришла в этот дом с определённой целью, её нужно убрать. Она работает на Чхве Сохуна, а он, возможно, — на Сон Наби. И если для Чэа её сестра — слабое место, то это только усложняет ситуацию.

Чжу Сынён должен был избавиться от Хан Чэа.

— И что он сказал?

— Выкрикнул, что ненавидит меня, и убежал.

— Хах.

Она улыбнулась, прикрыв рот ладонью, но затем вздрогнула — видно, что-то кольнуло внутри.

Сынён, сняв блокировку с двери, приобнял её со спины.

— Отдохни. Тебе же тяжело ходить после вчерашнего, верно?

Захлопнув за собой дверь, Чэа, с бешено колотящимся сердцем, рухнула на стул перед туалетным столиком.

Квон Хидже знает.

Знает о моей связи с Чжу Сынёном.

И что теперь?

Чэа задумалась. Передав Чжу Сынёну сведения о Джуа, я пошла на риск. Но если он действительно её найдёт, что тогда?

Сможет ли она больше не быть человеком Чхве Сохуна?

Сможет ли однажды встать перед судом и уверенно заявить: «Это не я убила тех троих. Это сделал Квон Хидже»?

Тогда… смогу ли я стать свободной?

Доказательства…

Даже если я найду Джуа, максимум, что у меня будет — это подтверждение того, что я в «Один» пришла не за наркотиками.

Но ей нужно больше.

Мужчина, который напоил меня. Доказательства того, что я не убивала их.

Чэа посмотрела на своё отражение в зеркале. Чжу Сынён сказал, что она смотрит в него каждый день, чтобы проверить свои шрамы.

Я?

Чэа никогда не смотрела в зеркало ради таких пустяков.

Ей просто хотелось убедиться, что у неё всё ещё человеческое лицо. Не теряет ли она себя, всё глубже увязая в их сладком яде?

Безвольно усмехнувшись, она машинально открыла сумку. В тусклом свете что-то мигнуло. На экране телефона вспыхнул индикатор уведомления.

Сообщение?

Может, просто спам. Может, пропущенный звонок. А может, какая-нибудь автоматическая рассылка от приложения.

Она осторожно вытащила телефон и посмотрела на экран. Её взгляд резко дрогнул.

Это была ссылка на Telegram. Отправитель — женщина. Она вспомнила последние цифры того самого номера, который Чхве Сохун называл «левой» сим-картой.

Нажав на ссылку, она перешла в магазин приложений и скачала нужную программу. Регистрация прошла без проблем.

Спрятавшись за дверцей шкафа, Чэа трясущимися пальцами снова открыла ссылку.

Через десять секунд пришло сообщение.

[Это вы, Хан Чэа?]

Таймер показывал, что через минуту сообщение исчезнет.

[Да. Джуа правда в «Сатине»?]

Женщина ответила, но только после того, как предыдущее сообщение исчезло.

[Приходите к магазину «L» перед детской площадкой. Через два дня, ровно в три часа].

После этого собеседница вышла из чата.

Магазин у площадки…

Тот самый, где она разговаривала с водителем Паком.

Через два дня. В три часа.

Повторяя про себя эти слова, она сунула телефон в карман пальто, и в этот момент дверь резко распахнулась.

В панике Чэа принялась расстёгивать блузку, чтобы сделать вид, что переодевается. На пороге стояла заведующая Кан, крепко сжав дверную ручку.

— Что... что-то случилось, госпожа Кан?

Она попыталась казаться спокойной. Заведующая Кан прошла внутрь, обводя комнату пристальным взглядом.

— В этом доме установлены определённые устройства. Если кто-то использует неавторизованные электронные приборы, появляется уведомление. Сегодня утром использованный гаджет, насколько я знаю, был одобрен господином директором. Но он до сих пор не выключен. Его нужно отключить.

По спине Чэа скатилась холодная капля пота. Она широко распахнула глаза, изображая удивление, и затем с натянутой улыбкой расстегнула оставшиеся пуговицы.

— О, я, наверное, забыла выключить телефон утром... Директору кое-что понадобилось…. . А потом… потом я помогала господину Квону с бритьём, на меня попала пена, пришлось переодеться. Сейчас всё улажу, не волнуйтесь.

— Я вам верю, учительница Хан. Вы слишком хорошая, чтобы вас терять. Но ради Ёну прошу соблюдать правила дома.

— Простите.

Склонив голову в извинении, Чэа смотрела, как женщина выходит.

Только когда заведующая Кан закрыла за собой дверь, она, до боли сжимая в пальцах ткань блузки, медленно выдохнула и выключила телефон. Затем надела свободную рубашку.

Ей вдруг до боли захотелось увидеть бабушку.

Поздно вечером Чэа пришла к Сынёну.

— Я бы хотела выйти ненадолго.

Он повертел в руках кепку, затем шагнул ближе.

— Когда? Прямо сейчас?

— Нет... послезавтра. Хочу навестить бабушку. Вдруг она волнуется...

Привычка говорить с ним вежливо осталась, несмотря на произошедшее между ними. Сама ситуация не изменилась, лишь появилась слабая надежда, что она сможет найти сестру.

Сынён некоторое время молча смотрел на неё, затем натянул кепку и сказал:

— Хорошо. Так и сделаем.

Чэа мгновенно просияла, словно солнце выглянуло из-за туч. Это был тот самый свет в её глазах, который Сынён замечал, когда она занималась с учениками.

Поддавшись импульсу, он шагнул ближе.

— Хочешь прокатиться?

— Прямо сейчас?

— Да. Возьми пальто.

Сегодня Ёну снова забрался в постель к Квону Хидже. Похоже, ему нравилось быть рядом с отцом — с тех пор как тот начал работать из дома, ребёнок почти не отходил от него.

Благодаря этому Чэа почувствовала, будто с неё сняли часть забот о мальчике. Она быстро переоделась, накинула пальто и вышла из комнаты. У дверей загорелся свет, реагируя на движение.

Она подбежала к Сынёну, а тот, увидев её, хмыкнул, заранее поставив её обувь перед дверью.

— Значит, тебе тут не хватает воздуха?

— Да... немного.

— Почему?

— Если честно... думала, меня сегодня вышвырнут отсюда. Весь день нервничала.

Её губы дрожали. Сынён заметил, как она прикусила нижнюю губу, но ничего не сказал и просто вышел за дверь. Чэа молча пошла за ним.

Они спустились вниз, и перед входом в здание её уже ждала заведённая машина. Большой SUV, напоминающий военный джип.

— Куда мы едем?

— Я же сказал. Проветриться. Мне тоже нужно немного развеяться.

Возле пассажирской двери стоял Пак Минсу. Увидев её, он слегка поклонился и открыл дверь.

Внутри было чисто. В воздухе ещё держался запах новой кожи, словно машина недавно сошла с конвейера.

Сынён коротко дал указания охране, после чего сел за руль. Перед тем как тронуться, он перевёл взгляд на Чэа.

Она сжимала ремень безопасности, её лоб был плавно округлым, нос — мягко изогнутым, верхняя губа чуть приподнята, а нижняя пухлая.

Обычная внешность.

Но с ней было что-то не так.

В подростковом возрасте он не понимал, что именно заставляет его смотреть на неё.

Но теперь, кажется, понял.

— Кажется, я нашёл ещё одно место, которое хочется пососать.

Он повернул её лицо к себе за подбородок. Губы, которые он целовал прошлой ночью, опьянев от их вкуса, были прямо перед ним.

Сынён ухмыльнулся и, склонившись ближе, накрыл их своими.