Чэа сидела в ванне пока кончики пальцев не сморщились от воды. Это была та самая ванная, которую она видела лишь в фильмах или дорамах. С одной стороны — большое окно, а ванна и душевая кабина идеально разделены.

Медленно растирая ушиб на бедре, она тяжело вздохнула. За исключением синяков, ничего не было сломано или сильно порезано. Шрам на лбу останется с ней на всю жизнь, но если учесть масштаб аварии, можно сказать, что судьба пощадила её.

Но теперь её ждало клеймо преступницы.

Когда Чэа вышла из ванной почти через час, Чхве Сохун был на кухне. Он переоделся в удобный свитшот и спортивные штаны и, посмотрев на гостью, указал на диван.

— Нашёл кое-что. Всё лучше, чем больничная пижама.

— Спасибо. А что вы делаете?

По дому распространялся вкусный запах. В больнице она не чувствовала такого аппетита, но теперь аромат еды усилил чувство голода.

— Я тоже ещё не ужинал. Посмотрим фильм, а вместо попкорна — поужинаем корейскими блюдами. Как вам?

— Да, хорошо.

Это было странно. Она не знала, как объяснить происходящее.

Чэа вернулась в комнату и переоделась в одежду, которую оставил Чхве Сохун. Подогнув пару раз штанины и надев большую рубашку, она вышла со сложенной больничной пижамой в руках. Мокрые волосы, которые она не успела как следует высушить, тяжело падали на плечи.

Чхве Сохун, который как раз переставлял кастрюлю с рагу, взглянул на неё, словно оценивал произведение искусства, и кивнул.

— Вполне прилично.

— Мне надо поменять пластырь. Могу попросить бинт?

— Я сам сделаю, садитесь сюда.

Чэа села за стол, как он и указал. На столе уже стояло аппетитное рагу из тофу и красиво разложенные закуски с горячим омлетом.

— Вы ещё и готовите?

— Немного. Я рано начал жить один, так что со временем научился.

— Кажется, вы готовите лучше меня...

— За вкус не ручаюсь. Ешьте, я схожу за аптечкой.

— Нет, я подожду.

Чхве Сохун пожал плечами, будто говоря «как хотите», и вышел из комнаты.

Чэа никогда никому не доверяла. Когда-то она пыталась, но с тех пор, как стала взрослой, перестала доверять людям и полагаться на других. За чрезмерную доброту всегда приходится платить. И она уже чувствовала, что предложение, которое прокурор собирается ей сделать, будет непростым.

Пока она с трудом удерживалась от того, чтобы не глотать жадно слюну, и не могла отвести взгляд от еды, Чхве Сохун вернулся с аптечкой.

— Поднимите голову.

Он приложил одноразовый стерильный тампон к её лбу. Когда антисептик коснулся распухшей раны, Чэа вздрогнула от неприятного жжения.

— Снимать швы через четыре дня, так что с горячими ваннами поосторожней.

— Хорошо.

— Сильно болит?

— Нет, уже нормально.

— Готово.

Прокурор наклеил плотный пластырь и выпрямился. Взгляд Чэа упал на его большие руки, ловко убирающие аптечку.

— Давайте поедим, пока не остыло.

Чхве Сохун поставил аптечку на пол, и только после его разрешения Чэа взяла ложку и начала есть.

Если задуматься, она несколько раз отказывалась от еды, пока была в больнице. Кусок не лез в горло, а от одного запаха пищи наворачивались слёзы. Поэтому возвращение аппетита стало приятной неожиданностью. Ощущение голода — это признак желания жить.

Чэа жадно уплетала рис, рагу и закуски. Чхве Сохун, улыбаясь, поставил перед ней стакан воды, заметив её спешку.

— Кажется, больничная еда вам совсем не по душе пришлась.

— А вам нравится больничная еда?

— Я не привередлив, ем всё подряд.

— Вот как.

— У вас, кажется, раньше были анорексия и гастрит на нервной почве?

— Анорексию вылечила. Теперь только гастрит немного беспокоит.

Разве мы настолько близки, чтобы вести такие повседневные разговоры? Да и из-за его работы прокурором Чэа всё время казалось, что её допрашивают.

Он открыл ноутбук, стоявший на краю стола. Даже принимая пищу, мужчина ловко обращался с компьютером.

— Хочу показать вам одно видео. Главные герои — вы и трое погибших в тот день.

Аппетит моментально пропал. Но Чхве Сохун, не обращая на неё внимания, нажал на «плей».

Чэа сделала глоток холодной воды и сосредоточилась на экране с размытым изображением. Чтобы хоть немного сфокусироваться, она прищурилась, и локация на видео начала обретать очертания.

Это был «Один» — то самое заведение, возле которого она впервые растерянно бродила, пытаясь найти вход. Она стояла в сером пальто и кому-то звонила.

— Кому вы звонили?

— Подруге Джуа. Она мне позвонила. Сказала, что сестру кто-то преследует. Она встретила этого мужчину в «Одине», и он увёл Джуа в какую-то комнату. Подруга попросила меня помочь. Поэтому я и поехала туда. Но когда позвонила ей у входа, она не ответила.

— Этот номер?

Он протянул ей записку с номером. Чэа взяла свой телефон и, проверив журнал звонков, кивнула.

— Да. Вы знаете, кто эта девушка?

— Она использовала одноразовый телефон.

— «Одноразовый»? Они ещё существуют?

— О да.

— И что теперь с ней? С той, которая сказала, что она подруга Джуа?

— Не знаю. Но если она действительно её подруга, значит, и Хан Джуа причастна к этому делу.

На видео прошло несколько часов. Чэа, в том самом костюме, в котором была на работе, с сумкой в руках, но уже без пальто, выводили из клуба какие-то мужчины.

Её всё равно можно было узнать по длинным распущенным волосам.

— Это же вы, Хан Чэа, верно?

— Да… Но кто эти люди?

— Их называют «Молитвой Одина». Работники клуба. Они посадили вас в машину и даже поклонились на прощание. Мы выяснили, что в вашей сумке были ключи.

— Но это ведь не моя машина… Почему они так поступили?

— Я же говорил — это подстава. Вы неслучайно оказались за рулем того мерседеса. И авария — не просто совпадение. Но то, что вы выжили, — настоящее чудо.

— Почему они выбрали именно меня? Что я им сделала?!

— Ничего. Просто попались под руку. Не повезло.

«Не повезло?»

Дыхание перехватило, к горлу подступила тошнота. А затем пришла невероятная злость.

— И что мне теперь делать?

Видео, которое показал ей Чхве Сохун, было явно не в её пользу.

Она сама пришла в «Один», позвонила по странному номеру с «левой» сим-картой и, обдолбанная, села за руль. Всё это было запечатлено на видео.

Чэа посмотрела на Чхве Сохуна глазами полными ярости. Это видео — не доказательство её невиновности, а скорее повод обвинить в преступлении.

— Вы говорили, что поможете. А это…

— Этого достаточно, чтобы вызвать подозрения. Как я использую это видео, теперь зависит от вас, Хан Чэа.

— Ха, вы же прокурор… И угрожаете невиновной жертве?

— Я же сказал, что не доверяю вам на все сто процентов, Хан Чэа.

— Почему вы все так со мной поступаете?!

Крупные слёзы капали из больших глаз. Но Чхве Сохун не сказал ни одного утешительного слова и даже не предложил ей салфетку.

— Теперь перейдём к сути. Если будете рыдать, ничего не поймёте.

Его спокойный и невозмутимый тон только больше злил её. Чэа уставилась на него, прикусив губу до боли.

— Ладно. Слушаю. Давайте к делу.

— Отлично. Наша цель не Чжу Сынён. Моя настоящая цель — некий человек, известный под псевдонимом «D».

Изображение на ноутбуке сменилось. Появились фотографии, связанные между собой красными линиями. В центре была фотография Чжу Сынёна, и при взгляде на неё Чэа стало не по себе.

— «D» — внебрачный ребёнок Пэка Чжунгю, но о нём ничего не известно. Мы даже не знаем, действительно ли он сын Пэка Чжунгю. Проблема в том, что D решает все грязные дела «Сихян». Его называют псом «Сихян».

— А Чжу Сынён?

— Чжу Сынён — один из немногих, кто знает о D.

Чхве Сохун, постукивая ручкой по краю стола, скрестил ноги. Еда на столе давно остыла.

— Раньше Чжу Сынён был агентом государственной службы. Работал под прикрытием, его называли «Блэк». Чжу Сынён проник в «Сихян», расширил свою власть и должен был уничтожить их гнилую систему. Но… пять лет назад он предал службу.

Чхве Сохун прищурился и медленно прокрутил экран вниз. Под тенью, обозначенной как «D», было имя Чжу Сынёна и рядом ребенок с надписью «7 лет».

Это был мальчик, которого Чжу Сынён держал на руках. Они выходили из детского сада. Типичная сцена отца и сына.

— Чжу Сынён… женат?

— Нет. Вы знаете человека по имени Квон Хидже? Он глава компании JACX Entertainment.

— Нет. Я далека от шоу-бизнеса.

— Этот ребёнок — сын Квона Хидже. Квон Хидже с Чжу Сынёном очень близки. Наша задача — доказать, что Квон Хидже и есть D, и для этого мы хотим работать с вами.

Чэа непонимающе смотрела на экран. Как она может выяснить что-то о каком-то Квоне Хидже? Это было выше её понимания.

— Чжу Сынён — очень сообразительный человек. Он управляет всей информацией в «Сихян». Может показаться, что он не имеет никакого отношения к организации, но на самом деле все они — мусор из одной бочки. Чжу Сынён распознает агента под прикрытием. Но с бывшими одноклассниками всё по-другому. К тому же, Хан Чэа, вы настоящая учительница.

Веки Чэа заметно дрогнули. Она начала понимать, к чему всё идёт.

— Скоро они будут искать репетитора для этого ребёнка. Я сделаю всё, чтобы устроить вас к Квон Ёну. И тогда ваша задача, Хан Чэа, — достать доказательства того, что Квон Хидже и есть D. Они находятся у Чжу Сынёна.