Чжу Сынён прищурился, безразлично разглядывая замерший кадр. Он просматривал запись с автомобильного видеорегистратора. Прошла целая неделя с тех пор, как он приказал Яну Хенмо раздобыть доказательства, и, наконец, удалось хоть что-то найти.

Мужчина откинулся на спинку кресла. Сколько ни смотри — женщина вышла из клуба сама. Да, её поддерживали под руки, но она явно шла сама.

До сих пор ни одна жертва никогда не доставляла проблем, потому что простых людей в жертву не приносили. Обычно ими были либо преступники, либо погибшие в результате несчастных случаев.

Но тут... она выжила в аварии и исчезла?

— [Мы можем найти её, даже если это займёт время. Что прикажете делать, директор?]

Услышав слова управляющего Яна, Сынён перевернул маленький настольный календарь. Прошло уже две недели с момента аварии, но женщину так и не удалось найти. Похоже, она попросту затаилась.

— Она точно была под кайфом?

— [Без сомнений.]

— Тогда, видимо, решила, что натворила дел и сбежала. Ладно, пока шум поднимать не будем. Я сам всё выясню потихоньку.

— [Понял, директор.]

— Ты где сейчас?

— [В гольф-клубе «Иносэ». Сопровождаю госпожу Сон.]

Сон Хёнхи. Жена Пэка Чжунгю и старшая дочь семьи Исикай, которая пустила корни в Гиндзе.

(Прим. пер. торговый квартал и культурный центр города в Тюо, одном из специальных районов Токио).

Именно из-за неё Квона Хидже не могли официально признать сыном председателя.

Раньше Квон Хидже, проиграв в борьбе за власть, боялся госпожу Сон, но теперь всё изменилось. Квон Хидже стал успешным бизнесменом и больше не испытывал страха перед ней. Поэтому он использовал Чжу Сынёна, чтобы постепенно собирать на неё компромат. Эскорт-сервис клуба «Иносэ» для VIP-клиентов был одним из таких компроматов.

— Чуть не забыл. Спускаюсь. Подготовь всё.

— [Понял.]

Закончив разговор по телефону, Чжу Сынён в последний раз взглянул на женщину на экране и поднялся. Опознать её по этой записи было невозможно. Длинные волосы и худощавое телосложение — вот и всё, что он знал о ней.

Неважно, прокуратура, полиция или частные детективы — все они столкнулись бы с теми же трудностями. Даже родные вряд ли смогли бы её узнать по этим кадрам.

Ситуация усложнилась, но, по крайней мере, раз она исчезла с места происшествия, значит, всё не так плохо.

Покинув кабинет, который он использовал как личную библиотеку, Сынён увидел Ёну, лежащего на диване с портативной игровой консолью в руках. Проведя ладонью по щеке увлечённого ребёнка, он взял кепку, лежавшую на тумбе рядом с приставкой.

— Слушайся заведующую Кан. Я скоро вернусь.

— Куда ты, дядя? Возьми меня с собой!

— Нельзя. Я к девушке иду.

— Скучно... А можно хотя бы на площадку?

— Попозже. Когда я вернусь, сходим вместе.

— Угу!

Оставив Ёну на попечение заведующей Кан, мужчина вышел из дома. Лифт уже ожидал его с открытыми дверями.

Сынён натянул маску и нажал на кнопку пятнадцатого этажа. Лифт, остановившийся на пятьдесят пятом этаже, быстро спустился на пятнадцатый. Все этажи, кроме пентхауса, были оформлены как обычные офисные помещения.

Не колеблясь, он направился к квартире №12, разблокировал кодовый замок и вошёл. Темноту комнаты разбавляли десятки мониторов. Проходя мимо устройств, издающих белый шум, он сел в массивное кожаное кресло и начал запись, наблюдая за сценами, отображаемые на экранах.

[VIP, генеральный директор компании ОО Фарма господин Ким входит.]

[VIP, исполнительный директор компании ОО Инвест господин Пак входит.]

[VIP, прокурор Со из Сеульской прокуратуры входит.]

Каждый раз, когда в эфире звучало сообщение, картинка на экране менялась. После гольфа гости «Иносэ» все вместе поужинали, а затем поднялись в свои комнаты.

Там их уже ждали девушки из эскорт-сервиса. Все они были под управлением Сон Хёнхи.

Сынён бесстрастно наблюдал за десятками порно-сцен, происходящих на экранах. Эти записи однажды станут оружием, чтобы уничтожить Сон Хёнхи и её клиентов.

Ещё в те времена, когда он получил приказ внедриться в «Сихян», его работа заключалась в том же. Единственное, что изменилось — эти материалы больше не использовались в интересах государства. Теперь они были исключительно для Чжу Сынёна.

На экранах начали разворачиваться извращённые оргии, в которых участвовали мужчины и женщины. Женские стоны и хриплое мужское дыхание эхом раздавались из колонок.

Откинувшись на спинку кресла, он достал сигарету и закурил. Глубоко затянувшись, медленно выпустил едкий дым. Глаза его оставались прикованы к экрану, но мысли витали в другом месте.

С утра пришли резюме претендентов на должность репетитора. Всего подали заявки семь человек, пять из которых он сразу забраковал. Осталось двое кандидатов.

Внимание Сынёна привлекла женщина по имени Хан Чэа. По фотографии в резюме нельзя было сказать наверняка, но, если память не подводила, Хан Чэа была его одноклассницей.

Ничем не примечательные школьные годы, но среди немногих воспоминаний была и она. Хотя подобные совпадения совсем не радовали.

Другой кандидат был выпускником престижного университета, с опытом работы в семье крупного бизнесмена, и человеком, способным легко организовать обучение за границей.

Разница в квалификации была слишком велика. Так что выбор очевиден — второй кандидат.

Чжу Сынён убавил громкость стона и криков, раздававшихся из колонок. Машины, из которых исходил белый шум, наполнили комнату механическими звуками.

— Прямо как ты.

— Что?

— Раздражает... Но заставляет сосредоточиться. Прямо как ты.

Это был последний мой разговор с Хан Чэа.

Хотя последние слова она, возможно, не расслышала из-за наушников, похоже, даже я немного заинтересовался этой Хан Чэа. Девушкой, которой восхищались все парни.

Чуть-чуть любопытства — не больше.

Пепел, ставший слишком тяжёлым, упал. Сынён позвонил заведующей Кан. Судя по уставшему голосу, она как раз занималась Ёну.

— [Да, господин директор.]

— Я пришлю вам контакты, проведите собеседование. Это насчёт репетитора для Ёну.

— [Хорошо.]

— Два кандидата.

— [Поняла, я займусь этим.]

Сынёну стало интересно, зачем Хан Чэа решила устроиться репетитором. Затушив сигарету, он закинул ноги на стол и откинулся на спинку кресла. Его глаза лениво блестели, отражая десятки экранов, на которых всё ещё разворачивались грязные и отвратительные сцены.

---

— Госпожа Хан, что бы там ни произошло, давайте не будем устраивать шумиху.

Так сказал заместитель директора, глядя на Чэа, которая подала заявление на отпуск. Полиция уже приходила, расспрашивая о ней, и в школе начали распространяться странные слухи.

— Вы же не с учеником что-то… сделали?

От вопроса завуча, прозвучавшего с хитрым прищуром, Чэа возмущённо нахмурилась.

— Что именно я могла сделать с учеником?

— Говорят, что вы, госпожа Хан, очень популярны у мальчишек. Много таких, кто за вами бегает. Да и прошлое у вас есть.

— Какое ещё «прошлое»? Вы так странно выражаетесь.

— А почему тогда тот парнишка ночевал у вашего дома? Вот зачем быть такой доброй с ними? Из-за этого они и неправильно понимают. Я же говорил — не красьтесь. Для кого вы всё время стараетесь, а?

Завуч, цокнув, медленно окинул её взглядом с головы до ног. На ней были балетки на плоской подошве, джинсы и скромная блузка, не подчёркивающая фигуру. Но изящная шея и утончённые черты лица всё равно притягивали взгляд.

Казалось почти чудом, что на таком маленьком лице умещались глаза, нос и рот, а также то, как громко она могла говорить с детьми.

— Произошло недоразумение. Ученик всё не так понял. Это было время занятий по внеклассным предметам. В классе было десять детей, включая Чеджуна. Не понимаю, почему вы так на меня давите, заместитель директора.

— Я просто насторожился, когда вы вдруг захотели взять отпуск. Мало ли, забеременели от ученика. В любом случае заявление я сам обработаю. Увидимся позже.

Почему фраза «увидимся позже» звучала как угроза?

Подавив чувство отвращения, Чэа вежливо поклонилась и вернулась на своё место, чтобы собрать вещи. К счастью, их было не так много, ведь она не была классной руководительницей. Она сложила в эко-сумку ноутбук, учебники и контрольные работы, после чего, кряхтя, покинула учительскую. К ней подбежала учительница Ким, предложив помочь с сумкой.

— Правда, ничего не случилось? Это из-за здоровья, да?

— Да. Последствия аварии, я даже водить не могу.

— Ох, детям будет не хватать вас.

— Экзамены у ребят уже закончились, поэтому на душе у меня спокойно. Я свяжусь с вами, учитель Ким.

Чэа заметила седан Чхве Сохуна, припаркованный у школьных ворот, и горько усмехнулась. После аварии она действительно не могла водить. Стоило ей сесть за руль своей машины, которую доставили к дому Сохуна, её затошнило, голова закружилась, и она потеряла сознание. Последствия ДТП всё ещё давали о себе знать.

Чхве Сохун, стоявший возле машины, закончил говорить по телефону и направился к ней. Они встретились на середине дороги, когда он поднимался, а она спускалась по тропинке вдоль стадиона.

— До встречи. Берегите себя. Буду ждать звонка, — учительница Ким, глядя на вежливо кланяющегося Сохуна, помахала коллеге на прощание. Чэа ещё раз поблагодарила её и пошла вниз вместе с прокурором.

Но вещи она упрямо несла сама. Хотя Чхве Сохун и предложил помочь, Чэа отказалась, потому что ей не хотелось ни от кого зависеть. Просто упрямство. Глупое упрямство.

— Чжу Сынён вышел на связь. Его секретарь, Кан Мина, назначила день для собеседования.

Как только он это сказал, у неё ёкнуло сердце.

Когда Чхве Сохун положил сумку в багажник, он заметил её покрасневшие руки и недовольно цокнул.

На улице было холодно, и шрам на лбу Чэа казался особенно ярким. Волосы женщины разметались на ветру, открывая его, и Сохун, прищурившись, внимательно посмотрел на след от раны, прежде чем открыть дверцу пассажирского сиденья.

— Надо бы вылечить шрам. Слишком уж бросается в глаза.

Чэа села в машину, провела рукой по выступающему шраму и покачала головой.

— Нет. Я его оставлю. Но можно спросить вас кое о чём?

Чхве Сохун, опираясь на открытую дверь пассажирского сиденья, наклонился к ней. Он вопросительно кивнул, его лицо было слишком близко.

— Господин прокурор… У вас есть какая-то особая причина, по которой вы хотите поймать тех людей любой ценой? Работа под прикрытием, втягивание простых людей… ведь это всё незаконно, верно?