Чхве Сохун медленно провёл пальцем по линии бровей и криво усмехнулся.

— Потому что эти ублюдки — члены преступной организации. Поймаем D — их преступления прекратятся. И у меня есть с ними личные счёты. Я тоже человек, и бывает, что приговор закона мне совсем не по душе.

— Значит, это дело — ваша личная инициатива, прокурор?

— Не совсем. А что, страшно?

— Да. Я каждый день думаю, правильно ли мы поступаем. Это лучшее решение? И когда всё закончится, вернётся ли всё на свои места?

Опустив взгляд, она принялась нерво теребить ноготь и тяжело вздохнула. Она соврала бы, если бы сказала, что ей не страшно. И то, что Чжу Сынён — её одноклассник, не приносило ни капли утешения.

С помощью Чхве Сохуна ей удалось подать заявление о пропаже Джуа, но новостей по-прежнему не было, а их съёмную квартиру кто-то разгромил. К счастью, это случилось после того, как Чхве Сохун и следователи забрали все вещи Чэа из квартиры.

Когда Хан Чэа узнала, что кто-то разнёс её дом, она несколько ночей не могла нормально спать.

— У меня был младший брат. Теперь его нет, но если бы он был жив, он бы был вашим ровесником, Хан Чэа.

Сказав это, Чхве Сохун обошёл машину и сел за руль. Они слишком долго стояли перед школой, и Чэа ощущала на себе любопытные взгляды высунувшихся из окон детей. Похоже, прокурор тоже чувствовал эти взгляды, потому он больше не мешкал и завёл машину.

— Моего брата тоже подставили. Конечно, он не был ангелом. Постоянно попадал в неприятности, был головной болью всей семьи, но он не заслуживал смерти. Ему нужен был шанс предстать перед судом.

Голос Чхве Сохуна звучал глухо, в нём чувствовалась тёмная печаль. Чэа заметила, как побелели его пальцы, сжимающие руль, и поспешила извиниться.

— Простите. Зря я спросила.

— Нет. Я всё равно хотел рассказать. Просто думал, что пока не время… Но раз теперь вы знаете, мне даже полегчало.

— Думаете, мою сестру тоже подставили?

— Если Хан Джуа подставили… тогда вы её минимум года три искать будете. Единственный способ — найти документы, которые скрывает Чжу Сынён.

Сердце у неё защемило, будто его пронзила игла. Чэа кивнула и отвернулась к окну. Любой, кто потерял близкого, мог понять холодную жестокость Чхве Сохуна. И всё же женщина не могла доверять прокурору на все сто процентов из-за видео, которое он ей показал.

Чхве Сохун мог по своему усмотрению представить её либо преступницей, либо невинной жертвой. Возможно, он самый опасный и страшный человек в её жизни, и потому Чэа решила: она станет марионеткой в игре, которую он затеял.

Она никогда не сдавалась, подобное не в её характере. Чэа выросла в тяжёлых условиях: родители умерли, когда она была ещё ребёнком, и ей пришлось скитаться по домам родственников, терпя постоянные унижения. Но она не сдалась. В итоге выросла в порядочного взрослого. Пусть не идеально, но смогла построить основу для нормальной жизни — упорством и упрямством.

— Так что же нам теперь делать? Я искала информацию про Квона Хидже. Он настолько известен, что даже есть в справочнике знаменитостей... Вы уверены, что за личиной D скрывается именно этот мужчина?

Чхве Сохун включил левый поворотник и свернул на Олимпийский бульвар. Машина начала набирать скорость.

— Уверен. Он слишком чист, чтобы не вызывать подозрений. Это дело рук Чжу Сынёна.

— Никогда не думала, что Чжу Сынён способен на такое. И почему он использует такие таланты во зло...

— Хотел бы я знать. И почему он нас предал? Хоть бы объяснил толком.

— Спросить у него?

— Только не попадитесь.

Они оба рассмеялись. Пусть их настроение резко менялось по несколько раз в день, но всё же понемногу напряжение отпускало.

— Первый раз вижу, как вы смеётесь, Хан Чэа.

— Просто повода не было.

— Как бы там ни было, давайте постараемся. Если с вами что-то случится, мне тоже конец. Так что... не погибните.

«Не погибнуть»? Чэа не знала, смеяться ей или сердиться, поэтому просто отвернулась.

---

Вернувшись домой, они привычно разошлись по комнатам разложить вещи, а потом встретились за столом. Еду готовил Чхве Сохун, а посуду мыла Чэа. В тот вечер он протянул ей кредитку и сказал:

— Купите одежду. Лучше разную. Сумма значения не имеет.

Но Чэа отказалась. По её мнению, одежду можно было купить и на свои деньги, да и за годы преподавания у неё скопилось достаточно строгих и аккуратных нарядов.

— Пусть хотя бы сумка и обувь будут брендовыми.

— Это обязательно?

— По легенде, вы ушли из школы из-за денег. Вы — действующий учительница, которая метит на должность высокооплачиваемого репетитора. Будет странно, если такая женщина окажется слишком скромно одетой. Пусть одежда будет простая, но сумка и обувь должны быть люксовыми, чтобы выглядело убедительно.

В итоге Чэа сдалась и на следующий день отправилась вместе с ним в Чхондам.

(Прим. пер. Район Чхондам — место, где ходят по магазинам сеульские модницы и модники и покупают тяжелый люкс)

Будто бы они заранее договорились, консультант бутика сразу отвёл их в отдельную комнату.

Вещи, которые им принесли, стоили больше её полугодовой зарплаты. Чэа снова заподозрила, что у Чхве Сохуна могут быть не совсем честные доходы.

Роскошные апартаменты и машина за сотни миллионов вон. Он резервирует места, куда трудно попасть, даже если стоять в очереди с самого рассвета, и легко тратит огромные суммы.

Перед ней не обычный человек.

В итоге выбор снова сделал Чхве Сохун: он купил три сумки и четыре пары туфель на низком каблуке. Чэа несколько раз перепроверила сумму в чеке, который ей протянула сотрудница.

— Не смотрите так. У меня деньги есть. Я занимаюсь инвестициями, да и бывшая жена отлично разбиралась в таких вещах. Так что кое-что понимаю в шмотках.

— Вы были женаты?

— Да. Мы прожили три года, потом развелись. Не сошлись характерами. Прошло уже несколько лет.

Чем больше она узнавалась о прокуроре, тем сильнее стирался образ надменного мужчины, который впервые пришёл к ней в больницу.

Холодный, как лед, высокомерный человек, которому, казалось, нет дела до других, вдруг оказался не таким уж бесчеловечным. Его жизнь тоже могла быть непростой, и эта банальная, но все же важная мысль отозвалась в Чэа.

А чуть позже вечером она дождалась того самого звонка.

---

— [Можете спускаться.]

Сухой голос мужчины в трубке заставил Чэа поправить одежду перед зеркалом. Она надела то, что ей рекомендовал Чхве Сохун: скромное платье и самую дорогую обувь и сумку, что у неё были.

Женщина больше нервничала не из-за собеседования, а из-за возможной встречи с Чжу Сынёном.

Распустив длинные волосы и тщательно их расчесав, Чэа спустилась на подземную парковку. У белого внедорожника её ждал мужчина.

— Госпожа Хан Чэа?

— Да, здравствуйте.

— Прошу, садитесь, я отвезу вас.

Это был не Чжу Сынён. Но стоило ей увидеть водителя, как Чэа вспомнила охранников на входе в клуб «Один»: такой же чёрный костюм, безразличное и холодное выражение лица.

Она села на заднее сиденье, положила сумку на колени и выпрямилась, словно струна. Водитель взглянул на неё через зеркало заднего вида и мягко улыбнулся.

— Можете расслабиться. Это недалеко, мы скоро приедем.

— Спасибо… Но не стоило так беспокоиться, я могла добраться сама...

— Пожалуйста, не переживайте, это моя работа.

Чэа больше не пыталась поддерживать беседу и достала телефон. Отыскав контакт Чхве Сохуна под именем «Оппа», она отправила ему сообщение: «Я выехала». Ответ пришёл быстро и был теплым.

[Хорошо, удачи. Подумай, чего бы тебе хотелось на ужин].

Ответ был написан так, будто они были семьёй или парой, но всё это делалось для безопасности.

Когда Чжу Сынён сказал, что пришлёт за ней машину, Чхве Сохун сразу предположил, что произойдёт дальше.

Машину прислали, чтобы подтвердить её адрес, указанный в документах, а как только она войдёт в здание, у неё отберут телефон.

«Как только окажешься у него дома, не рассчитывай пользоваться телефоном или любыми другими гаджетами», — предупредил прокурор.

На каждом светофоре она чувствовала, как водитель пристально смотрит на неё в зеркало заднего вида. А вдруг это тоже часть проверки? От этой мысли подташнивало.

— Когда прибудем, оставьте телефон в машине. Планшеты и любые другие электронные устройства запрещены.

Прогноз Чхве Сохуна оказался верным.

Чэа изобразила замешательство:

— Почему? Телефон ведь личная вещь...

— Если вы не будете следовать правилам, госпожа Хан Чэа, вы не сможете пройти собеседование.

— А если включу авиарежим?

— Нет.

Глубоко вздохнув, Чэа достала из сумки планшет и телефон, положила их на соседнее сиденье, а затем снова взяла и выключила устройства, после чего посмотрела на водителя в зеркало.

Тот в ответ мягко улыбнулся и коротко кивнул в знак благодарности. Чэа нахмурилась и отвернулась к окну.

Прошло около двадцати минут, прежде чем автомобиль остановился перед многофункциональным зданием, состоящим из отеля, офисов и пентхаусов.

— Можете выходить.

Она бросила взгляд на телефон, лежащий на сиденье, и вышла из машины, как вдруг к ней подошёл ещё один мужчина с наушником в ухе. На вид ему было около тридцати пяти. Он учтиво улыбнулся.

— Я провожу вас.

Вот чёрт.

Пройдя вместе с ним через холл, Чэа попала к рамке металлодетектора, похожей на ту, что стоит в здании суда. Только после проверки она наконец подошла к лифту.

Все сотрудники были вежливы, но это не меняло сути — за ней следили. Пока они ждали лифт, Чэа смотрела в большое окно. Казалось, скоро пойдёт снег, небо потемнело. Но холод внутри здания не ощущался.

— Дядя, мне нужно в туалет.

Пахнуло холодным воздухом и табачным дымом.

— Скоро будем дома, потерпи немного.

Звук его голоса был глубоким и приятным. Мужчина, стоявший рядом с Чэа, вздрогнул и резко поклонился, согнувшись под углом в девяносто градусов.

— Директор, вы уже здесь. Я собирался проводить кандидатку наверх.

Холод проник ей под кожу, и волосы на затылке встали дыбом. Чэа, пытаясь сохранять спокойствие, медленно обернулась.

Перед ней стоял мужчина в деловом костюме и пальто верблюжьего цвета. Она видела только его галстук — он был слишком высоким.

— А, вы, должно быть, та самая учительница. Я провожу. Спасибо за помощь.

Медленно подняв голову, Чэа увидела, как Чжу Сынён с улыбкой смотрит на неё, держа на руках ребёнка.

— Здравствуйте, учительница.