Когда он перевернул мясо, оно зашипело, и на прожаренной стороне проступил отчётливый след от гриля.

Хотя Сынён утверждал, что не умеет жарить, выглядело всё вполне достойно. Скользя взглядом по зданию, освещённому лишь мягким рассеянным светом, Квон Хидже поднёс бокал к губам.

— Ладно, выкладывай. Не делай из меня идиота, скажи, кто она. Ты был знаком с Хан Чэа?

Сынён только что положил на решётку лук и картофель и посмотрел на него.

— Мы одноклассники. Она моя первая любовь. Три года в старшей школе, в одном классе. Разве это не судьба?

Его спокойный и наглый ответ заставил Хидже криво усмехнуться и покачать головой. Он взял салфетку и, не поднимая глаз, вытер тыльную сторону ладони.

— Ну ты и мразь. Всё это время скрывал такую важную хуйню?

— Я не знал, что вы, зять, начнёте к ней подкатывать.

— Так ты из-за этого взбесился?

— А вы бы смогли спокойно смотреть, как к ней кто-то другой лапы тянет? Поэтому я и привёл её к себе. Когда на неё слюни пускают всякие ублюдки — это бесит, знаете ли.

Жир, стекающий на угли, зашипел. Струйка дыма, мгновенно поднявшаяся вверх, втянулась в круглую вытяжку.

Хидже налил себе ещё вина и, облокотившись на стол, уставился на Сынёна. В его обычно расслабленном взгляде появилась едва заметная тень.

— И как быть? Я ведь тоже не шучу.

— Всё равно нельзя.

— Ладно, тогда объясни, почему Хан Чэа с Чхве Сохуном.

— Она была жертвой. Это моя ошибка.

Квон Хидже выругался сквозь зубы. Сынён спокойно достал из кармана телефон и бросил его на стол. На экране была фотография Хан Чэа, которую он получил от Яна Хёнмо.

Тогда он не понял, кто это, но если бы остался в «Одине» чуть дольше, всё было бы иначе.

Я бы точно узнал Хан Чэа. Сто процентов.

— Что с ней? Почему она в таком виде?

— Долгая история. Но ясно одно — кто-то её споил. Хан Чэа пришла в «Один», чтобы найти младшую сестру. А вот это… это не платье, а нижнее бельё. Комбинация.

— Блядь… что за дерьмо…

— Ситуация пошла по пизде. Ян Хёнмо бы не накосячил, значит, кто-то вмешался. Может, даже пытался её вытащить.

Хидже залпом опрокинул бокал, подошёл к бассейну, куда всё ещё стекала вода, и закурил.

Голубое освещение, которое шло изнутри бассейна, отразилось на его лице. Он стоял с каменным выражением и выпускал дым прямо в землю.

Зажав сигарету между указательным и средним пальцем, Квон Хидже прикрыл рот, затянулся и холодно посмотрел на Сынёна.

— А урод, который её накачал?

— Уже ищу. Скоро найду. Я знаю, кто.

— Убей.

— Конечно.

Сынён, как ни странно, поджарил мясо до идеала. Фраза о том, что у него нет таланта к барбекю, была всего лишь отговоркой.

«Говорят, ты… предатель. Я не верю, что ты работаешь на разведку. Ты же настоящий подонок».

Предатель и подонок. Пять лет Чжу Сынён упорно строил этот образ и весьма преуспел.

А всё равно было тошно. Потому что он услышал это от Хан Чэа. Ему хотелось хотя бы для неё оставаться более-менее хорошим человеком.

Какой идиотизм.

Он вспомнил их разговор.

— Если верить Чхве Сохуну, среди ваших людей нет никого из прокуратуры. Но… он сказал, что тот человек, который ему помогает, из разведки.

— Двойная ловушка, что ли?

— А ты? Кто ты вообще, Чжу Сынён? Ты… правда плохой человек, да?

— Ага. Плохой. Но если я тебя спасу, скажешь, что я хороший?

Ну и бред.

Раньше он никогда не позволял себе таких мыслей. Но рядом с ней изо рта вырывалась одна чушь за другой.

— Придётся поблагодарить прокурора Чхве и отправить ему подарочек. Выходит, этот ублюдок спас нашу учительницу.

Хидже затушил сигарету и подошёл ближе.

— Возможно, он так и планировал. Изначально хотел сам подобрать жертву, но что-то пошло не так, и ей стала Хан Чэа. Машина не упала в Ханган, скорее всего, потому, что Чхве Сохун вмешался.

— Если он вдруг станет героем, это всё усложнит. Так кто его цель — я или Сон Наби?

— И она, и ты.

В гостиной вспыхнул свет.

В ярко освещённой комнате появилась Хан Чэа. Она качала на руках сонного Ёну. Мальчик капризничал, а она тихо напевала колыбельную и гладила его по спине.

Оба мужчины не могли отвести глаз от этой сцены. Причин на то было несколько, но в данный момент их обдавало странным, неуместным чувством покоя.

Словно всё это было нереальным.

Если рай и существовал, то он был там, где сейчас находились Хан Чэа и Ёну.

— Что с бодипакером?

— Вычислили. Через частную гинекологию в Канхва, Сон Наби тоже там обследуется. Ей оказалась беременная дамочка, скоро уже родит. Похоже, она воспользовалась льготной процедурой для рожениц… Не ожидал, что гинеколог окажется курьером.

— Сука, ну и времена… Ты доложил?

— Да. Такое нельзя было игнорировать. Скорее всего, завтра этим займётся Со Мёнтэк.

Чжу Сынён беззвучно усмехнулся и положил щипцы. Пять лет назад он заключил сделку с Квоном Хидже.

В день, когда погибла мать Ёну — Чжу Соён.

Убила её Сон Хёнхи. Разумеется, душил Соён другой ублюдок, но заказчиком была она.

Она же подсадила на наркотики его мать, Квон Эри, бывшую актрису. А потом отравила её, подмешав ей что-то в вино.

Сон Хёнхи медленно сжимала горло Квона Хидже, высасывая из него счастье по капле.

В тот день, когда Чжу Соён умерла, Хидже рвался прикончить мачеху. И тогда Сынёну пришлось всё ему выложить.

«Моего отца тоже… блядь… его тоже убила Сон Хёнхи. А может, это был Пэк Чжунгю. Я, блядь, тебя не отговариваю! Просто надо прижать её как следует… Чтобы не выкрутилась. А если ты её убьёшь, то сам сядешь. Кто тогда останется с Ёну?!»

В тот день падал снег, и они дрались, как бешеные. Оба были пьяны и не щадили ни себя, ни друг друга.

Они бились насмерть, а потом неделю лежали в одной больничной палате. Два долбаёба.

— Если я тебе помогу, ты… станешь моим человеком?

— Хрен там. Я не буду шестёркой бандитского отродья.

— Я не барыжу наркотой. Ну да, руки по локоть в крови, но в нашем мире иначе нельзя. Я отдам тебе всех этих уёбков. Только будь моим человеком, Чжу Сынён.

И отказываться не было причин.

После того случая Со Мёнтэк приказал ему работать под двойным прикрытием. Сынён работал агентом не из-за любви к системе, так что согласие дал легко.

— Охуенно красивая…

Квон Хидже махнул рукой в сторону дома. Оттуда как раз вышла Хан Чэа — она закутала Ёну в тёплую куртку и несла мальчика на руках.

— Первая любовь, вторая любовь — какая разница. Просто отдай её мне. Я второй раз в жизни хочу кого-то по-настоящему.

Сынён раздражённо выдохнул, а Хидже, не отрывая взгляда от Чэа, продолжил:

— До того как начнётся заваруха, отправим учительницу Хан и Ёну в Штаты. На Гавайи, например. Там красиво.

— Уже думал об этом.

— И что ты будешь делать, если я всерьёз начну за ней ухаживать?

— Нельзя отдавать такую женщину мудаку вроде тебя, зять.

— Я стану хорошим.

— Хватит нести чушь.

— Я серьёзно.

Сынён усмехнулся, но улыбка быстро сползла с его лица. Квон Хидже встал и, уходя, бросил через плечо:

— По поводу Хан Чэа… Я серьёзно, по-настоящему.

---

Тепло. И темно.

Чэа сидела на краю и опустила ноги в горячий джакузи. Плотный плед лежал на её плечах, а сама она смотрела в сторону чёрного, бескрайнего моря.

Открытая гидромассажная ванна у бассейна была неширокой, поэтому вода быстро наполнилась. К тому же, она была очень горячей.

Но, наверное, это даже к лучшему. На улице было холодно.

— И чего сидите, в воду не заходите?

Голос прозвучал неожиданно. Чэа подняла голову и увидела Квона Хидже в одном халате. Он поставил рядом с ней холодную бутылку газировки.

Она лишь коротко кивнула и открыла крышку, а Хидже, шлёпая босыми ногами, зашёл в воду и сел напротив.

В воде, наполненной пузырьками, смутно отражалось его тело. Он приоткрыл полы халата, плеснул воду себе на грудь, затем мокрой рукой откинул чёлку.

— Что, даже взглядом не удостоишь?

В его голосе звучала игривая нотка. Чэа намеренно закрыла глаза, отвечая с нарочитым безразличием:

— Да. Смотреть на вас не хочу.

— Я тебе настолько противен?

Противен? Нет, это не то слово. Страшен — куда точнее. Конечно, с тех пор многое изменилось. Но стоило ей вспомнить тела, в окружении которых её нашли после аварии — по коже тут же бежал холодок.

Разве не ты это устроил? Если бы только можно было спросить прямо, она бы это сделала. Чэа мечтала услышать в ответ «нет».

«Ты всё не так поняла. Я не такой. Я не один из них».

Я хочу этого из-за жалости? Или из-за Ёну? В голове всё путается.

— …

— Из-за того, что у меня руки в крови?

Чэа тяжело выдохнула, открыла глаза и тут же отпрянула: Хидже был совсем рядом. Подошёл, пока я не смотрела?

— А если я стану хорошим? Тогда посмотришь на меня?

— Почему вы… ко мне так?

— Я же говорил. С ума схожу, какая ты красивая, учительница Хан Чэа. Ты мне нравишься до безумия. Хочу тебя.

Он плеснул капли воды ей на лицо и по-мальчишески рассмеялся, наклонив голову набок.

Чэа смущённо дёрнулась назад, и её спина тут же коснулась чьих-то коленей.

Сердце ёкнуло и будто ударилось о пятки.

Она медленно подняла взгляд и увидела Сынёна, который смотрел на неё сверху вниз.

Он склонился, положил ладонь ей на плечо и, не сводя взгляда с Хидже, зашёл в воду.

— Дорогой зятёк, я же говорил: она моя. Вы слишком часто переходите эту черту.