Маркиз сидел в кресле у камина. Он уютно расположился, держа в одной руке книгу, а другой подпирал подбородок. Пара очков в тонкой оправе свободно болталась на переносице его высокого, резко очерченного носа.

Но больше всего Лив поразил его наряд. Маркиз, что всегда ходил в стесняющих движения парадных костюмах, сейчас был облачен в свободную домашнюю одежду. Его ворот не был застегнут до самой шеи, а руки не томились в тесных перчатках.

– Вы любите книги? – не отрывая взгляда от страниц, равнодушно поинтересовался маркиз. Лив, осторожно ступая, приблизилась к нему.

– Люблю.

Точнее, обожала. Ей нравилось узнавать что-то новое, а книги были самым простым способом проникнуть в неизведанное.

Услышав её ответ, маркиз наконец оторвался от чтения. С тихим хлопком он закрыл книгу и положил её на столик рядом. Затем снял очки и небрежно бросил их поверх обложки. Этот маленький, обыденный жест показался Лив до странного изящным.

– Вы выглядите озадаченной.

– Я думала, вы позовете меня в тот обычный особняк.

– Сегодня не рабочий день. Тот особняк открывает свои двери лишь в дни, посвященные искусству.

Лив невольно вспомнила тот мрачноватый особняк, где располагалась студия. Слишком уж он был велик и роскошен, чтобы служить лишь фоном для написания обнаженной натуры. Хотя… если подумать, то трудно было представить ему другое применение. Шикарный, но холодный, он разительно отличался от тепла и уюта этого дома.

– …Это просто место, которое я использую для себя. Здесь, к тому же, неплохие охотничьи угодья, – небрежно бросил маркиз, кивком подзывая её к креслу напротив. – Присаживайтесь.

В этот момент дверь в кабинет отворилась, и вошел Филипп с подносом в руках. Лив не могла не удивиться, увидев дворецкого, выполняющего столь тривиальную работу.

Словно не замечая её вопросительного взгляда, Филипп, лично приготовивший угощение, выглядел самодовольным.

"Это черный чай. Мы только вчера приобрели редкий сорт, надеюсь, он вам придется по вкусу. На всякий случай я принес подогретое молоко, так что если понадобится… А эти булочки – гордость нашего шеф-повара. Шоколад ручной работы – не слишком сладкий, в самый раз."

Лив невольно заслушалась его любезными пояснениями. Изящные фарфоровые чашки были наполнены ароматным чаем, а на блюдечках лежали аппетитные булочки и плитки шоколада. Здесь даже был выбор кремов, масла и джемов.

"Наш шеф-повар особенно хорош в приготовлении тартов. Жаль, что мы не успели подать их сегодня – слишком торопились. Надеюсь, в другой раз вам удастся их попробовать."

Лив, не надеясь на это, лишь неловко улыбнулась.

К тому времени, когда все угощения были расставлены, стол был полон. Филипп, с гордым видом оглядев свою работу, повернулся к маркизу. Тот, подперев подбородок рукой, апатично спросил:

– Что заставило тебя заниматься этим самому?

"Чем мы старше, тем больше должны двигаться, чтобы не заржаветь" – бесстыдно ответил Филипп.

Маркиз устало потер переносицу.

– Просто заканчивай и уходи.

Филипп, казалось, был не прочь задержаться. Явно демонстрируя свое нежелание уходить, он с видом человека, выполняющего долг, произнес:

"Ну тогда… не стесняйтесь, зовите, если что-нибудь понадобится."

Когда Филипп, все еще увлеченно рассказывавший о десертах, наконец покинул комнату, в кабинете повисла тишина. Такая плотная, что казалось, даже звук чашки может её нарушить. Заметив, что Лив не решается прикоснуться к угощению, маркиз первым взял свою чашку.

– Попробуйте. Повар готовит неплохо, думаю, вам понравится.

Даже без этих слов, исходивший от угощений аромат вызывал неудержимое слюноотделение. Эти яства, безусловно, превосходили те скудные подарки, которыми её удостаивал барон Вендонс.

Но сейчас Лив больше интересовала причина её визита, чем вкус десертов. Сделав из вежливости глоток чая, она заговорила первой:

– Я хочу знать, зачем вы меня вызвали.

Возможно, она произнесла это слишком тихо. Маркиз никак не отреагировал. После короткой паузы Лив снова нарушила молчание:

– Вам есть что сказать, маркиз?

На этот раз он ответил. Маркиз грациозно отставил чашку и взглянул на Лив:

– Думаю, это вам есть что сказать, а не мне.

– Простите?

– Я слышал, вы навещали Адольфа.

– А…