Арсиль сидела одна, опустив голову между колен.

Её сердце хотело бесконечно смотреть на Линя, но воспоминания о прошлых ошибках сделало это невозможным.

Её разум был пуст.

Правда о Грязном Переулке, которую она всегда пыталась отрицать, постепенно становилась чем-то, что ей оставалось только принять.

Её сердце, а не разум, спокойно подталкивало её к этому.

В пустоте, которая ощущалась как зияющая дыра в центре её груди, единственное, что она могла найти, был Лин.

Но непреодолимое чувство сожаления и вины тяготило Арсиль.

Люси и даже Тигрия были недовольны этим зрелищем.

Им хотелось накричать на Арсиль, спросить, не притворяется ли она жалкой только для того, чтобы привлечь его внимание, но они знали, что не имеют права говорить такие вещи.

К тому же, ситуация внутри Святой нации также была неотложной, не только из-за проблем с Арсиль.

«Богиня спустилась и лично разоблачила, и очистила порчу Папы Агрея, Святой нации как государства больше нет».

Вместо Люси, которая не любила высказываться, собравшейся толпе плохие новости сообщила волшебница Тигрия.

Все в Церкви видели столп света, созданный сошествием Богини, поэтому они не усомнились в её словах, но прихожане Церкви тут же спросили, что им теперь делать со своей повседневной жизнью.

«Необходимо сформировать совет, и те, у кого есть средства, должны внести часть своих активов, чтобы обеспечить достаточное количество продовольствия на этот год».

«Что вы сказали?»

«Мы покупали индульгенции и жертвовали всем, что имели, а Папа прикарманил наши деньги — просто используйте эти деньги, что он украл!»

Слова волшебницы были совершенно логичны, но богачи, которых Церковь опустошила до нитки, яростно протестовали.

Холодные взгляды были обращены не только от богатым; даже простые люди, жертвовавшие деньги на право приобретения индульгенций были недовольны.

На стороне отряда не было никого, ибо жителей трущоб принёс в жертву Агрей.

«Денег не осталось».

«Что?»

«Похоже, Святые Рыцари забрали всё, когда бежали».

Люси отреагировала равнодушно, а богачи стояли с таким видом, будто их ударили.

«Святые рыцари были единственной силой в Церкви, и теперь, похоже, они кружат поблизости, выжидая, когда можно будет урвать и ваши деньги».

«Героиня…»

«К сожалению, мы израсходовали всю нашу еду, чтобы спасти трущобы и напомню, нашей целью здесь было очищение Церкви».

Оттолкнув волшебницу, Люси встала перед людьми и холодно оборвала их надежды.

«Наша миссия окончена, ваши деньги забрала Церковь, а не мы, если хотите выжить, мы предложили способ, не нравится? Тогда не делайте этого, но вы станете главными мишенями и для других бандитов, не только Святых Рыцарей».

«Где святая? Святая должна нас спасти!»

«Роль Арсиль — охотиться на демонов и спасать нас в бою, она не может делать ничего другого».

«…»

Люси не особо умела говорить деликатно, она просто говорила правду.

Даже прихожане церкви не могли спорить с тем, что она сказала об Арсиль.

«Ты героиня, помоги нам!»

«Я убила Королеву Демонов, не так ли? Пожертвовав собой ради этого, я думаю этого достаточно, чтоб от меня больше ничего не требовали».

Люси небрежно обнажила меч и положила его на плечо.

«Или может мне, как награду за спасение ваших жизней взять ваши оставшиеся запасы?»

Поскольку атмосфера накалялась, прихожане Церкви нервно переглядывались, не смея сказать ни слова.

Рука Люси крепче сжала меч, когда она увидела их возмущенные лица.

В тот момент.

«Давайте поедим».

Лин поставил большой котёл на землю.

«Если вы голодны, вы просто станете злее».

Затем он начал самостоятельно наливать воду и подготавливать ингредиенты.

Люси не нравилась идея проявлять доброту к этим неблагодарным людям, но она всегда была на стороне Линя.

Вздохнув, она вложила меч в ножны и зарычала на толпу.

«Чего вы ждете? Вставайте в очередь!»

************************************

Сегодня солнце, похоже, зашло необычно рано.

С наступлением сумерек прихожане Церкви, насытившись, пообещали возобновить обсуждения завтра и разошлись поодиночке.

Отряд героя разбил лагерь возле разрушенного собора вместо того, чтобы искать отдельное жилье.

Арсиль всё ещё была одна.

Никто из остальных членов отряда не удосужился её позвать.

Наидриан бродила вокруг, высматривая Святых Рыцарей или бандитов, пока остальные члены помогали Линю готовить себе ужин.

«Арсиль».

Святая услышала чьи-то шаги, но не отреагировала.

Однако, как только она услышала зовущий её голос, она медленно подняла голову.

«Лин…»

«Тебе нужно поесть».

«Я…»

Прежде чем она успела закончить, Лин поставил перед ней миску.

Это была простая овощная каша.

«Извини, но это всё, что я смог приготовить из тех ограниченных ингредиентов, что у нас есть».

Овощная каша — её вторая любимая еда после сэндвичей.

Так почему же Лин извинился перед ней?

Внезапно в её голове промелькнуло воспоминание.

***********************************************

Сразу после первой битвы с монстрами отряд героя начал ненавидеть носильщика.

Услышав их резкие слова, Лин, чувствуя себя виноватым и стыдно без всякой причины, усердно работал, готовя для них еду.

У него была повреждена рука, но он поспешно наложил на неё повязку и продолжал работать, чтобы обеспечить их достаточным питанием.

Повязка была наложена слишком туго, и рука покалывала от боли, но он не сбавлял темп работы.

До этой битвы отряд хвалил кулинарные способности Линя и с нетерпением ждал времени приёма пищи.

Даже Люси, которая заставила Линя надеть маску, молча съела каждую миску приготовленной им еды.

То, в чём он был лучше всего.

Перевозка грузов и приготовление пищи.

Это было не так уж много, но Лин приготовил овощную кашу в качестве извинения и способа загладить свою вину.

Овощная каша, которая так нравилась Арсиль.

Он исключил из рецепта грибы, которые она ненавидела, а остальные ингредиенты мелко порезал и добавил в бульон.

Он даже добавил немного остроты, зная, что она любит острую еду.

На самом деле Лин был очень рад снова увидеть Арсиль после стольких лет, хоть и не показывал этого открыто, поэтому хотел загладить вину в первую очередь перед ней.

«Что ты делаешь, носильщик?»

«О, святая! Ужин готовлю, будет овощная каша».

Вытерев пот со лба рукой, Лин заставил себя говорить с весёлым тоном.

Повязка промокла от пота, но носильщику было всё равно.

Но Арсиль его попытка быть весёлым показалась бесстыдной.

«Фух…»

Со вздохом…

«У меня нет аппетита, Я не буду есть».

Она холодно отвернулась.

Следуя её примеру, остальные члены отряда тоже отказались от еды и ушли.

Лин стоял там, тупо глядя в их удаляющиеся спины.

Он наблюдал, как фигура Арсиль исчезла в палатке-столовой солдат, далеко от их лагеря.

«Похоже, она больше не любит овощную кашу…»

Ну, прошло уже пять лет, её вкусы могли измениться.

Наверное, сейчас она уже ела гораздо лучшую еду.

Лин, оставшись наедине с котлом, молча смотрел на огонь под ним, наблюдая, как мерцает пламя, отражая смятение в его сердце.

Возможно, она захочет это съесть позже.

Он поддерживал кашу в тепле, но до самого конца дня члены отряда не съели ни одной порции.

В конце концов, даже не попробовав кашу сам, Лин оттащил котёл в далекое место и вылил туда нетронутую еду.

Взгляд Арсиль, которая наблюдала издалека, оставался холодным.

После этого Лин редко готовил супы и каши.

Эта привычка осталась у него с тех пор, как он запечатал свои эмоции.

*****************************************************

«Ах…»

У неё заболела грудь.

Только сейчас, спустя столько лет, она поняла, что овощная каша, которую приготовил тогда Лин, предназначалась для неё.

Она вспомнила, как вскользь говорила о своём самом дорогом человеке волшебнице.

Это был не кто иной, как Лин,

Тот, которого она презирала публично перед всеми.

«Хнык! Хууу…»

Держа миску с кашей, она рыдала.

Тепло чаши в её руках лишь усиливало её сожаление.

Она по-прежнему любила овощную кашу.

Но теперь каша стала символом ран, которые она нанесла Линю.

Она рыдала без умолку, но сухой голос тихо издевался над ней.

«Тебе не нравится овощная каша?»

Это была Равин.

Вор решительно стояла перед святой, выжидая мгновение, прежде чем приблизиться и забрать чашу.

«Если ты не собираешься это есть, отдай».

«Н-нет! Я съем это… Я съем…»

Только тогда Арсиль поспешно схватила ложку и отправила её себе в рот.

«Очень вкусно…»

Так и было на самом деле, ей очень понравился вкус.

Кап.

Но прежде, чем она успела зачерпнуть ещё ложку, в кашу капнули крупные слезы.

«Хууу… ик!»

Её лицо исказилось от горя, и Арсиль начала безудержно рыдать.

«Я… Если бы я знала, что это Лин…! Ик…!»

Сколько она ни вытирала слезы, они не останавливались, и святая громко плакала.

Она закрыла глаза тыльной стороной ладони, рыдая от горя.

Это было грустно и жалко, но никто из окружающих не испытывал к ней сочувствия.

«Если ты не собираешься это есть, отдай».

«Хууу… ух…!»

Когда Равин снова надавила на неё, Арсиль быстро закрыла чашу рукой и вновь отправила ложку себе в рот.

Но из-за рыданий она едва могла проглотить половину, а то немногое, что ей удалось съесть, вывалилось у неё изо рта.

Осознав своё жалкое положение, Арсиль стыдливо опустила голову, в конце концов, Равин выхватила у неё чашу.

«Отдай! Отдай его обратно!»

«Ты устраиваешь беспорядок и начинаешь истерику, так что успокойся».

Святая, всё ещё выливая кашу изо рта, плакала, как ребёнок, пока наконец не уснула в слезах.