Глава 37. Невыносимая привязанность (8)

Элеонора не думала, что из родного графства так скоро кого-то пришлют, а потому пребывала в тревожном нетерпении. Сейчас ее меньше всего заботило, что именно скрывалось в телегах; все мысли были только о том, кто сопровождал этот груз. Тоска, которую она так долго гнала прочь, наконец обрела отчетливые очертания.

Когда слуга вышел, Элеонора вернулась к столу. Херейс провожал ее взглядом, скрестив руки на груди.

— Мне оставить вас? — спросил он.

— Мне нечего скрывать от Вашего Величества. Вы можете остаться. И… спасибо, что впустили людей Сноу в город.

Херейс пожал плечами, оставив благодарность без ответа.

Вскоре в дверь столовой снова постучали. На сей раз из-за нее донесся голос Оскара:

— Ваше Величество. Астер Сноу, брат графа Сноу, просит аудиенции.

Астер приехал. Но следом в мыслях отозвалось другое: «Брат графа Сноу». Эти слова больно полоснули Элеонору по сердцу. Не сын, а брат. Она вновь отчетливо осознала, что отца больше нет. К горлу подступил горячий ком, глаза обожгло слезами, но она упрямо вскинула подбородок, заставляя себя дышать ровно.

Херейс, заметив ее состояние, выждал паузу. Элеонора, погруженная в свою печаль, даже не поняла, что он просто дает ей время справиться с чувствами. Лишь когда она взяла себя в руки и на лицо вернулось относительное спокойствие, император отозвался:

— Впусти.

Дверь отворилась, и в зал вошел мужчина внушительного роста. При виде его растрепанных золотистых волос и ясных синих глаз Элеонора снова едва не разрыдалась. На мгновение их взгляды встретились, и они обменялись печальными улыбками.

— Астер из дома Сноу. Для меня честь приветствовать Ваше Императорское Величество, — произнес гость, склонив голову.

Херейс окинул взглядом Астера, который был почти вдвое крупнее сестры, и заметил:

— Мощно сложен.

— Да, я пошел в отца.

— И правда, граф Сноу был статным мужчиной. В кого же тогда пошла твоя крохотная сестра?

Астер мельком взглянул на Херейса, а затем снова опустил глаза. Ему почудилась странная, непривычная теплота в голосе императора, когда тот говорил об Элеоноре.

— В мать. Матушка у нас совсем миниатюрная.

— Вот как, — хмыкнул Херейс. — Так что привело тебя сюда из далекого Севера?

— Я прибыл, чтобы выразить благодарность за то, что вы отправили сира Терриса на выручку и помогли разрешить нашу междоусобицу. Граф Сноу должен был явиться лично, но раны, нанесенные войной фамильным землям, требуют его присутствия. Прошу простить, что я прибыл вместо него.

— Не стоит извиняться, — отмахнулся Херейс. — Полагаю, ты больше жаждал увидеть сестру, нежели меня.

— Вовсе нет, я стремился засвидетельствовать почтение и Вашему Величеству.

— Для человека, который так утверждает, ты совсем на меня не смотришь.

— Мне дозволено?

— Смотри.

Пораженный таким великодушием императора — ведь слухи твердили об ином — Астер нерешительно поднял голову. Он впервые видел Херейса воочию. В первый миг его поразила безупречная красота правителя. В следующий — смутила тяжесть темного взгляда. А затем, заметив мощные плечи императора, Астер ощутил невольный дух соперничества.

— Ну, и каков я, на твой взгляд?

— Вы весьма хороши собой. Видимо, когда Создатель ваял Ваше Величество, Он трудился с особым старанием.

Херейс негромко рассмеялся.

— Внешне вы с сестрой не слишком похожи, что не скажешь о характерах.

— Простите?.. В чем же?

— В умении приводить меня в замешательство.

— Даже ваше замешательство выглядит безупречно.

Херейс снова хмыкнул.

Астер слышал о нем немало: жестокий тиран, не знающий жалости; чудовище, сгубившее троих жен. Он бесконечно тревожился за сестру, когда та отправилась просить помощи у такого человека ради спасения их дома.

А он смеется чаще, чем я думал. Астер с облегчением отметил, что Херейс не выглядит таким холодным и беспощадным, как гласила молва.

Он не осознавал, что рядом с Элеонорой клинок императора словно притуплялся, становясь менее опасным. Да и сам Херейс не понимал, насколько беззащитным он кажется в ее присутствии.

И только вошедший вместе с Астером Оскар стоял с ошарашенным видом, не узнавая своего господина. Он обменялся многозначительным взглядом с Ио, замершим у дверей.

[Это точно Его Величество?]

[Сам не уверен.]

Херейс еще раз внимательно осмотрел Астера и поднялся.

— Думаю, родным людям есть о чем поговорить. На этом закончим.

***
Астер окинул взглядом гостиную Дворца Тюльпанов и вынес вердикт:

— Скромненько.

— Я скучала по тебе, Астер.

Лицо красавца исказилось от нахлынувших чувств. С покрасневшими глазами он посмотрел на сестру, а затем широко раскрыл объятия и крепко прижал ее к себе. Они не произносили ни слова, но в этом тихом жесте было сказано все.

Прижавшись к широкой груди брата, Элеонора вспоминала отца. Она честно пыталась не плакать, но слезы стали слишком тяжелыми и наконец сорвались, впитываясь в ткань одежды Астера.

— Отец…

— Мы проводили его со всеми почестями. И старшего брата, и кузенов. Обо всех позаботились, всех предали земле как подобает.

— Но… Я должна была быть там.

— Ты и была. Все это — благодаря тебе, сестра. Все это знают. Все понимают, зачем ты приехала сюда. Поэтому мы чувствовали, что ты рядом. Если бы не ты, земли Сноу были бы разорваны надвое — Оуэны и Осборны уже «миролюбиво» делили бы их между собой.

— Да… — голос ее дрожал от рыданий.

Астер нежно погладил сестру по спине. Он всегда был самым сентиментальным в их семье, но сейчас крепился и не плакал. Элеонора знала: он сдерживается только ради нее.

В конце концов она не выдержала и разрыдалась в голос. Обняв брата, Элеонора долго оплакивала тех, кого они потеряли.

Успокоившись, она села на софу напротив Астера. Сисиль подала чай и печенье, не сводя восторженных глаз с красивого гостя. Астер взял печенье и лучезарно улыбнулся горничной:

— Спасибо. Прошу, заботься о моей сестре.

Сисиль густо покраснела и низко поклонилась:

— Да, я буду служить ей со всем усердием!

Когда горничная вышла, Астер, жуя печенье, кивнул на угол:

— Что за малец там прячется?

Карон, притаившийся в тени, вздрогнул. Элеонора вздохнула.

— Ты его видишь?

— Да. Скрылся он неплохо, но я внимательно осмотрел твою комнату, когда вошел. Это твой питомец? Кто он?

— Наемный убийца. Пытался убрать императора, но потерпел неудачу.

— О-о.

Астер поднялся и подошел к Карону. Тот продолжал сидеть в углу, но его взгляд был полон неприкрытой ярости. Даже под этим убийственным взором Астер сохранял абсолютное спокойствие.

— Его Величество знает?

— Знает.

— Великодушно с его стороны. А ты совсем не изменилась.

— В каком смысле?

— Всегда любила подбирать брошенных зверушек. Милк ведь тоже была полудохлым птенцом, пока ты не решила ее выходить.

— Но в итоге она оказалась очень полезной.

— А вот от тех кляч, что занимают место в нашей конюшне, пользы никакой, зато овса они пожирают немерено.

Когда лошадь старела и уже не могла быстро скакать или пахать, по местному обычаю ее хорошенько откармливали и забивали. Но Элеонора, завидев старую скотину, забирала ее себе и выхаживала до самой смерти.

— Как они там? Небось, выставили их за ворота, когда я уехала?

— Не волнуйся, о них заботятся лучше, чем когда-либо — все думают о тебе и присматривают за ними. Дороти, которая всегда боялась лошадей, теперь каждый день ходит в конюшню их чистить и плачет.

Дороти была няней, которая вырастила всех четверых детей Сноу.

— Как матушка? — спросила Элеонора.

— Как всегда — плачет, но держится молодцом.

— А Хавелион?

— Сначала пытался строить из себя сурового главу рода, прямо как отец, но сейчас уже вернулся в привычную колею.

Эти слова принесли Элеоноре облегчение. Слава богу, все потихоньку возвращаются к привычной жизни.

Астер положил свою огромную ладонь на голову Карона и слегка надавил. Юноша с раздражением оттолкнул его руку.

— Какой дерзкий мальчишка, — заметил Астер, потирая запястье.

— Зато слушается беспрекословно.

— Не похоже. По глазам вижу: он спит и видит, как бы перерезать тебе горло. — Астер присел перед Кароном на корточки и взял юнца за подбородок. Карон снова ударил его по руке, но тот даже не шелохнулся. — Я не могу оставить такого типа рядом с тобой, сестра. Я убью его.

Карон в мгновение ока выхватил кинжал, но Астер перехватил его запястье. Несмотря на то, что он схватился за острое лезвие голыми пальцами, кровь не потекла. Раздался резкий хруст. Стоило Астеру сжать кулак, и металл раскрошился, словно сухое печенье. Все еще сжимая в ладони обломки лезвия, он потянулся к горлу Карона.