Глава 38. Невыносимая привязанность (9)

Когда тяжелая ладонь сомкнулась на горле Карона, в его глазах отразился подлинный ужас. Астер, склонив голову набок, некоторое время пристально вглядывался в темно-зеленые глаза юноши, а затем разжал пальцы. Оставшись без опоры, Карон согнулся пополам и зашелся в резком кашле, судорожно хватая ртом воздух.

— А с виду и не скажешь, что ты такой трусишка, — заметил Астер.

— Просто раньше он не ведал боли, — отозвалась Элеонора, молча наблюдавшая за этой сценой. — А теперь узнал, какова она на вкус.

Астер отряхнул ладони и поднялся. Карон, все еще держась за шею, буравил его яростным взглядом. Великан же невозмутимо достал из-за пазухи кинжал и вложил его в руку парня.

— Прости, что сломал твое оружие. И за боль тоже извини. Мне просто нужно было проверить, можно ли оставлять тебя подле сестры.

Карон, который, казалось, впервые в жизни слышал слова извинения, заметно растерялся, и его взгляд немного смягчился. Он недоуменно посмотрел на Астера, а затем перевел взор на оружие. Этот клинок был куда острее и изящнее прежнего.

— Это подкуп.

— «Подкуп»?

— Ага. Даю тебе взятку с умыслом, чтобы ты преданно оберегал мою сестру. Защищай ее этим клинком и береги себя. Мне кажется, Эли расстроится, если ты погибнешь.

Карон наморщил переносицу.

— Ваша сестра заложила магическую бомбу в мою голову. Ослушаюсь — она меня убьет. С чего бы ей горевать о моей смерти?

Услышав о «бомбе», Астер с недоумением обернулся к Элеоноре. Заметив на ее губах едва уловимую улыбку, он снова повернулся к юнцу.

— Ну да, она у нас женщина грозная, для нее чужая жизнь — что мушиная. Так что слушайся ее беспрекословно. Не то как бахнет — и ты покойник, и я покойник, и вообще весь дворец на воздух взлетит.

Карон нахмурился, тщетно пытаясь понять, шутит этот исполин или говорит серьезно. Элеонора лишь тяжело вздохнула:

— Перестань дразнить ребенка. Лучше иди ко мне и расскажи, что слышно на Севере.

Астер вернулся на софу.

— Все в точности так, как ты предвидела. Благодаря тому, что Рыцарь Лазурных Небес явился как нельзя кстати, Оуэны и Осборны в бешенстве убрались восвояси. Сейчас мы восстанавливаем разрушенные стены и успокаиваем народ. Открыли закрома, чтобы поддержать семьи погибших, люди понемногу возвращаются к мирной жизни. Кроме того, несколько наших доверенных закрепились на торговых путях Осборнов. Мне доложили, что парочка их караванов удирала так, что только пятки сверкали.

— Вот как.

— А, и еще кое-что любопытное. Персефона готовится к отъезду в столицу. Говорят, она уже закончила сборы и чего-то ждет. — Астер подался вперед. — Хавелион утверждает, что в столице явно есть кто-то, кто жаждет твоей смерти. И Персефона, похоже, знает, кто именно. Так кто твой враг?

— Это не мой враг.

— А чей?

— Это враги Его Величества.

Астер нахмурился:

— У императора есть враги?

— Есть. И их очень много.

— Почему? Из-за того, что он погубил прежних жен? Семьи покойных императриц жаждут мести?

Глядя на недоумевающего брата, Элеонора обдумывала известие о Персефоне.

Значит, она уже готова?

Она предполагала, что вдовствующая императрица, расследуя ее прошлое, рано или поздно выйдет на старую подругу и призовет ее к двору. Но эта картина казалась логичной теперь, когда Элеонора сама изучила придворные расклады.

Но как Персефона, находясь на Севере, смогла предугадать шаги вдовствующей императрицы?

Вряд ли Персефона так пристально следила за делами дворца. Она умна, но ее ум всегда был направлен лишь на то, чтобы укреплять свое положение как дочери графа.

Неужели я ошибалась в ней так же, как она во мне? Нет, дело в другом. Будь она настолько проницательна, она бы помешала мне уехать в столицу за помощью.

Но никто не преградил ей путь. Персефона не могла предвидеть, что Элеонора станет императрицей ради спасения Сноу. Но при этом она уже знает, что во дворце Элеонору попытаются убить.

Значит, вдовствующая императрица приложила руку к тому, что Оуэны и Осборны объединились против нас. И Персефона знала об этом с самого начала.

Элеонора коротко рассмеялась.

— Я-то думала, что это лишь враги Его Величества, но оказалось, что они и мои тоже.

— Что? — непонимающе посмотрел на нее Астер.

— Слушай внимательно, брат мой.

— Я всегда внимаю твоим словам, как божественному откровению.

— Влияние маркграфа Пеллагона Каликса возросло настолько, что он может тягаться силой с самим императором. Маркграф жаждет занять престол.

— Но это же невозможно, — покачал он головой. — Династия Дельгадо — законные правители.

— Верно, Дельгадо — последний род, отмеченный божественным благословением. Поэтому, сколько бы они ни клеймили Его Величество безумцем, он остается единственным легитимным монархом.

Большинство подданных преклонялись перед маркграфом Пеллагоном Каликсом, охранявшим границы Буфорда — земель, кишащих мамулами. Они славили его верность и преданность империи. Однако покойный граф Сноу знал об истинных амбициях маркграфа: люди Каликса не раз пытались переманить их на свою сторону.

— Вдовствующая императрица хочет возвести своего отца на трон.

Астер скривился:

— Но ведь Его Величество — ее сын!

— Именно. Потому никто и не подозревает неладного. Я и сама не верила, пока не увидела все своими глазами: вдовствующая императрица жаждет смерти собственного ребенка.

Астер открыл было рот, но тут же закрыл. Он в замешательстве потер подбородок.

— Ты уверена?

— Более чем.

— Ну и дела… Ладно, допустим. И каков их план?

— Чтобы провозгласить маркграфа Каликса императором, им нужно не так много: либо кончина государя, либо преступление столь тяжкое, что даже кровь Дельгадо не удержит его на троне.

— Так вот почему его так упорно выставляют сумасшедшим! И те погибшие императрицы…

— Я не уверена до конца. Но вряд ли император убил их всех.

— Его ведь почти не бывает во дворце из-за вечных походов на мамулов.

— В том-то и проблема.

Пока враги очерняли имя императора, сам он сражался с чудовищами. У него просто не было времени смыть грязь со своей репутации.

— Силы тех, кто хочет низвергнуть государя, растут. Но все еще остаются верные дома, чье влияние нельзя сбрасывать со счетов.

— И наш дом один из них… Погоди-ка… — догадался Астер.

— Именно, — закончила за него Элеонора. — Оуэны и Осборны уже переметнулись на сторону маркграфа. Вот почему они внезапно обнажили против нас мечи.

— Потому что отец сохранил верность императору…

— Пусть влияние маркграфа Каликса и велико, не считаться с домом Сноу он не мог. Задумай он посягнуть на престол, ему пришлось бы всерьез опасаться, что наш род поднимет против него войска, — пояснила она.

— Еще бы, ведь на нашей стороне Громовой Владыка Вечных Снегов.

— Никто не знает истинной мощи этой загадочной силы, вот они и решили нас проверить.

Даже истощенный битвами с мамулами, дом Сноу долго и стойко держал оборону против Оуэнов и Осборнов.

— Теперь, когда они узнали наши пределы, они будут действовать иначе. А значит, Сноу должны обрести мощь, которую Каликс не сможет предугадать.

— Ох. Похоже, отдохнуть нам удастся еще не скоро.

Астер не выглядел испуганным, но Элеонора видела, как он внутренне подобрался. Она прекрасно знала брата: чем выше напряжение, тем лучше он справляется с трудностями.

— Когда ты возвращаешься на Север?

— А что? Мечтаешь поскорее от меня избавиться?

— Нет, я как раз хотела, чтобы ты задержался на несколько дней. Скоро во дворце устроят пышный бал. Его Величество официально объявил меня будущей императрицей.

Астер нахмурился:

— Пока я ехал сюда, только и слышал, что в столице открылся разлом. Его Величество закрыл его, но жертв наверняка немало. Из-за этого даже новогодние празднества отменили. И в такое скорбное время знать собирается пировать во дворец?

— Это идеальный предлог, чтобы выставить императора и его невесту чудовищами, заслуживающими народных проклятий. Грядет нечто весьма любопытное. Останься и посмотри. — Элеонора заговорщически улыбнулась. — А теперь показывай, что ты привез.

***

Разумеется, Астер явился не с пустыми руками. Элеонора не давала Хавелиону четких распоряжений, но верила, что брат поймет ее решимость остаться во дворце и сам догадается, что ей необходимо. И Хавелион оправдал ее ожидания.

Огромный обоз из земель Сноу выстроился перед Дворцом Тюльпанов. Зрелище оказалось настолько внушительным, что Первая и Третья консорты вышли поглазеть на него лично, а слухи дошли даже до покоев запертой Второй консорт.

Сгружая кладь с огромных повозок, люди Сноу во все горло выкрикивали названия:

— Пять сундуков с платьями!

— Пять сундуков с платьями, принято!

— Два сундука с туфлями!

— Два сундука с туфлями, принято!

Но больше всего окружающих потряс последний возглас.