Как только она приблизилась к собранию, Нейса услышала неодобрительные возгласы.

Группы мужчин смотрели на нее со смесью растерянности, неверия и едва скрываемого возмущения. Однако ни один из них не предпринял попытки прогнать ее.

Дело было совсем не в робости или страхе - напротив, выражение их лиц явно свидетельствовало о недовольстве присутствием Нейсы, но большинство из них были слишком сосредоточены на ораторе, чтобы обращать на нее внимание.

В центре садовой площади на возвышении из скульптурного мрамора стоял мужчина средних лет, облаченный в изысканную пурпурную тунику, он приковывал к себе всеобщее внимание, словно артист на сцене. Во время своей красноречивой речи, из которой Нейса почти ничего не понимала, оратор делал драматические жесты, от которых его золотой плащ с тонким узором развевался с театральным изяществом.

Нейса узнала эти узоры и сузила глаза, переосмысливая свое решение опрометчиво войти на Агору. «Семья Мелиссенос... Как не вовремя».

«В каком смысле не вовремя, молодая девушка?» Мягкий пожилой голос ответил на ее тихое бормотание. Нейса повернула голову в его сторону и увидела, что на траве рядом с ней сидел старик.

Он был лысым, лишь седые остатки некогда роскошных волос рассыпались над ушами. В отличие от большинства Иерапетранских мужчин, он был чисто выбрит, что делало его морщины более заметными. Его явно загорелая кожа выдавала долгие годы труда под солнцем, контрастируя с дорогой тканью его изысканной одежды.

Нейса выпрямилась, не желая показывать слабость в этом месте. Она уже собиралась ответить пожилому мужчине, когда его взгляд снова переместился на говорившего, а губы слегка изогнулись.

«Я вижу, вы гораздо лучше справляетесь с давлением, чем ваш отец, миледи.» — Произнес он с довольно знакомым тоном, похлопывая по месту рядом с собой «Присядьте. Лучше не привлекать к себе лишнего внимания, когда говорит патриарх Мелиссенос».

Нейса поняла его намек и грациозно присела на траву. «Полагаю, вы знали моего отца. Вы были его другом?»

Старик лишь усмехнулся ее предположению. «Я? Друг Лидуса? Боюсь, это звание трудно заслужить. Ваш отец был известен тем, что искал друзей и отталкивал их, когда они наконец смирялись. Он был противоречивым человеком».

Странное чувство поднялось в груди Нейсы. Она подумала, что ее отец боялся подружиться с теми, кто искал его богатства, но при этом очень жаждал общения, которого не мог найти дома. Это, должно быть, раздражало тех, кто искренне хотел быть рядом с ним - например, Ификла, - и в конце концов, это отталкивало их.

После небольшой паузы старец мягко добавил: «Я предполагал, что вы будете в трауре, миледи. Новости распространяются быстро, особенно такого рода. Приношу вам свои самые искренние соболезнования».

«В этом нет необходимости. Разве в Иерапетре не презирают самоубийц?»

«Верно, — тепло улыбнулся старик. «Но только когда это касается нас самих. Мы довольно гордый народ, поэтому не навязываем свои убеждения людям, которых не признаем частью нашей культуры. Вы всегда найдете от нас поддержку, искреннюю и неизменную, независимо от причин кончины вашего отца».

Нейса постоянно двигала головой, осматривая группы слушателей, в какой-то момент, совершенно случайно, она пересеклась взглядом с оратором. Немного нахмурившись, патриарх Мелиссенос продолжил свой монолог, но даже так, от его мимолетного взора все ее тело напряглось и покрылось мурашками.

«В этом нет необходимости». Возможно, из-за настороженности ее слова прозвучали неуместно, но она ответила кратко и без эмоций.

Старик, казалось, все понял и просто откинулся назад, устремив взгляд на говорившего. «Он, должно быть, очень рад видеть вас здесь, миледи. Ваша смелость доказывает его правоту».

«В каком смысле?» — Нейса умело скрывала свою враждебность, но ее ответ прозвучал почти так же резко. «Этот человек только разжигает ненависть к Сифианцам. Только из-за него моя семья до сих пор подвергалась остракизму в Иерапетре».

«Патриарх Мелиссенос действительно настаивает на более активной борьбе с Сефианской империей». — Старик задумчиво кивнул. «И все же подумайте об этом с нашей точки зрения. Сефия - могущественная, экспансионистская страна, которая процветает без своего Священного Государя. Это угрожающий сосед, само существование которого противоречит всем нашим ценностям, и мы живем в страхе, что однажды они постучат в наши двери за долей наших богатств».

«Но в последнее время Сефианская империя не проявляет интереса к расширению в сторону Иерапетры...»

«Именно поэтому мы до сих пор не объявили войну Сефии», - прервал ее старик. «То, что вы видите здесь - это кипучая фанатичность людей, которые знают только мир. Растущая враждебность к Сефиансской империи - это следствие, а не причина».

Нейса сузила глаза. «Полагаю, недавнее вторжение Сефии на северное побережье Лихтенхиммеля усугубило проблему».

«Не намного. Главная причина такого беспокойства кроется в предстоящим Жертвоприношении. Большинство Иерапетранцев с нетерпением ждут благословения Запредельных богов, видя в них гарантию того, что все начинания увенчаются успехом. Это заставляет народ смотреть на щедрые земли нашего восточного соседа глазами, полными жадности».

Старик покачал головой, испустив глубокий вздох. «Какая ирония. В погоне за преданностью мы потеряли веру. Изобразив Нацию Вечных Завоеваний как безверную угрозу, мы пытаемся оправдать свое последующее нападение, извлекая максимум выгоды и сохраняя высокую мораль. Меня огорчает, что учение Сидерических Откровений оказались настолько извращенным».

Патриарх Мелиссенос закончил свою речь под бурные аплодисменты. Когда он сошел с возвышения, на сцену поднялся еще один человек с густым пучком заплетенных волос. Нейса редко, если вообще видела такой стиль в Приене.

«О, это посланник из Гангры. Их плетеные волосы редко можно перепутать». — Настроение старика заметно улучшилось. Заметив недоумение Нейсы, он добавил: «Простите мой энтузиазм, миледи. Гангра - город-крепость недалеко от моего родного города в Западной провинции. Они опрометчивые, но честные люди, и их проблемы в гораздо большей степени соответствуют моему видению коллективного блага Иерапетры».

«Какие вопросы они поднимают?» с легким любопытством спросила Найса.

«Скорее всего, они будут возражать против предложений Мелиссенос, ссылаясь на необходимость укрепить наши западные границы. Если Иерапетра и поддержит что-то большее, чем нападение на нашего вероломного восточного соседа, так это притеснение одиозных богохульников из Профановых земель. Ходят слухи о подлых грабежах у наших границ, и Гангре нужна любая помощь, чтобы прогнать профанов».

Нейса впитывала информацию, осматривая окрестности. Убедившись, что никто не собирается прогонять ее из Агоры, она наконец расслабилась.

«Вы уверены, что можете говорить мне об этом? Обсуждать ход действий, которые предпримет ваша страна, в присутствии иностранца, особенно из страны, которую эти решения непосредственно затронут, кажется мне ужасно странным».

Старик снова захихикал. «Вы очень серьезно к этому относитесь. Это место для публичных дискуссий. Короче говоря, мы дискутируем, и ничего больше. Было бы наивно полагать, что мы достаточно функциональны, чтобы принимать решения как группа».

Он провел морщинистой рукой по своей лысеющей голове и немного помолчав, окинул взглядом остальных присутствующих мужчин. «Это не столько собрание для принятия решений, сколько инструмент для манипулирования общественным мнением. Фактические решения, вероятно, будут приниматься под пристальным наблюдением Звездного храма и приближенных Ее Божественного Величества».

В этот момент Нейса поняла, почему в небольшой толпе не было ни одной женщины.

Поскольку Приена была столицей Иерапетры и в ней располагалась штаб-квартира Звездного храма, в ней должно было быть много женщин, имеющих право гражданства и способных присутствовать на подобных обсуждениях.

Однако женщины, связанные с Храмом Звезд, знали, что эти публичные мероприятия - всего лишь показуха, и не стремились в них участвовать. Так же, вероятно, обстояло дело и с мужчинами, что объясняло отсутствие священнослужителей. Реальные решения принимались за закрытыми дверями и под надзором религиозных инстанций, к которым они принадлежали, что делало всю эту чехарду бессмысленной.

«Все ли в курсе?» Нейса не могла не задуматься об этом. «И если да то тогда зачем вообще посещать это собрание?»

«Полагаю, объяснить это Сифианцу будет непросто. Посмотрим...» Старик сделал паузу, как бы обдумывая свои слова. «Иногда даже ложное впечатление от участия в движении нашей нации к величию может внушить чувство удовлетворения. Возможно, когда-то все было иначе, но в правлении, которое контролируется божествами, самое большее, на что способны мы, люди - это быть пешками в их игре».

«Понятно...» Нейса не стала дальше развивать эту мысль, решив всерьез заняться поискам своей цели. Она медленно села, оглядывая оставшуюся толпу. «Если позволите спросить, как вас зовут?»

Приветливый старик с улыбкой наблюдал за ней, его выражение лица излучало доброту и мудрость того, кто многое пережил в жизни.

«Меня зовут Бианор... Бианор из Кебрена».