«Это был прямой приказ почтенной Милости Цветения, достопочтенный» - откровенно сказал стражник. «Она отстранила от должности две трети находящихся здесь позолоченных дозорных. Однако я понятия не имею, почему».

Мысли Лемно на секунду замерли. Он покорно кивнул и вернулся в дом, не в силах осмыслить происходящее.

'Почему она сократила число охранников? Он расхаживал взад-вперед по своей комнате. Она дразнит меня? Говорит, что ей не нужны все эти люди, чтобы держать меня в узде? Черт бы побрал эту женщину, меня явно недооценивают.'

Лемно скрипнул зубами, остановившись посреди своей комнаты и доставая из внутренних карманов одежды особую амфору.

'Сейчас я слеп ко всему, что происходит вокруг, возможно даже не нахожусь в той же реальности, что и мои похитители, но это не повод сдаваться.'

Он поднял маленькую амфору над правым глазом и постучал по ней пальцем. Медленно, но верно по импровизированному флакону скатилась капелька серой жидкости.

'Мне нужно это видеть... Нужно воспринимать то же, что и они, иначе мне не удастся сбежать. Милость сказала, что поток маны в моей комнате находится под строгим контролем, но предупредила она меня после того, как я начал создавая свои артефакты. Она намеренно позволила мне оставить их у себя, то есть ей было все равно, использую ли заклинания или нет.'

'Более того, похоже, она не говорила ни с Лирой, ни со Столосом о чем то подобном. Я не заметил никаких изменений в их поведении. Полагаю, Милость никому не рассказала обо мне по каким то непонятным причинам. Может, она слишком самоуверенна? Неважно, нужно заставить ее жалеть об этом.'

Как только капля попала на глаз Лемно, она тепло болезненной волной прокатилось по его сознанию. Каждый оптический нерв на этой стороне лица начал гореть, словно он только что окунулся с головой в магму.

Его зрение тут же изменилось: контраст усилился, и мир стал черно-белым.

Из каждого угла внезапно появились нити серого света, кипящие и ползущие по стенам, по полу и даже по потолку. Несколько из них слились в темные пятна, пульсирующие, как бьющееся сердце, источающие черные миазмы, которые распространялись в воздухе, как яд.

Лемно почувствовал, как в его глазах поселилось интуитивное чувство ужаса.

Дыхание стало неровным, конечности дрожали, а мысли путались. Не физическая, а ментальная тяжесть давила на череп и с каждой секундой пыталась вторгнуться в его сознание.

Он чувствовал, как сквозь тонкую ткань реальности пробиваются взгляды бесчисленных существ, смотрящих на него из непостижимой плоскости бытия.

'Разложение Маны, так это и есть Море Злобы? Я- ... Я не могу...'

Эта капелька, продукт оккультизма, стоящий ниже даже базового магического искусства, распространяла свое влияние на мозг Лаэмно, как лесной пожар. Вскоре он почувствовал густой аромат злобы, услышал странные призывы из потустороннего мира и ощутил вкус лютой ненависти, направленной на сам мир.

Страх перед тем, что скрывалось за черно-белым занавесом, осознание того, насколько хрупким был разделяющий их слой, и глубина разврата, бурлящего по ту сторону, сломили его решимость.

«Этот мир... Я... Я не хочу здесь жить. Пожалуйста... Пожалуйста... кто-нибудь... кто угодно! Спасите меня!»

Эти слова застряли у него в горле, и только приглушенные, едва слышные мольбы вырвались из его рта. Он не смел пошевелиться, оставаясь неподвижным и глядя на бесконечно растущие усики, проникающие в его комнату.

«Я умру» - прошептал он про себя. «Нет...»

Половина его лица исказилась в улыбке. «Мы все умрем. Это лишь вопрос времени».

Другая половина изогнулась вниз, на ней было вытравлено отчаяние. «Они видят нас. Они наблюдают за нами. Они просто выжидают время».

«Хехе... Как смешно». Он разразился безумным смехом. «Как истерично. Как уморительно. Как смешно».

Вдруг Лемно ударил себя.

Это бессмысленное действие, вероятно, подсознательная попытка сдержать распространение безумия, заставило его очнуться. Он тут же отвел взгляд от усиков, сосредоточившись на мраморном столе.

'Боль. Я должен сосредоточиться на боли. Это единственный способ не сойти с ума.'

Он прикусил нижнюю губу, пустив струйку крови, хотя она казалась незначительной по сравнению со жгучей болью в правом глазу.

Это заклинание длится всего сорок секунд. Сколько времени прошло? Я не могу тратить его впустую.

Вернув себе подобие ясности, он принялся осматривать поверхность, на которой создал свои артефакты.

Из тех мест, где Лемно обрабатывал ингредиенты, медленно выходили мерцающие бесцветные облака, сравнимые с тепловой дымкой. За ними последовали тихое жужжание и вибрации, пронизывающие все его тело, словно все органы чувств предупреждали его об их присутствии.

'Едва уловимые... Наверное, потому что прошло много времени, а может, из-за слабости заклинаний.'

После этого Лемно быстро достал амфору с веществом, похожим на смолу, для заклинания гипноза, жидкость для заклинания восприятия и черную палочку для заклинания усиления.

Он поставил их рядом, затем положил треугольное зеркало и потрепанную тетрадь в противоположные углы.

Наконец он отступил на несколько шагов, чтобы понаблюдать за ними.

'Как я и думал. Готовые изделия по-разному влияют на поток маны, но некоторые из них крайне странные.'

Усики и миазмы становились густыми, когда приближались к черным палочкам, танцевали, когда касались смолоподобного вещества, и становились прозрачными, когда двигались рядом с серой жидкостью.

Однако они избегали контакта с блокнотом и тускло отражались от треугольного зеркала, как любой обычный предмет.

'Поток маны полностью избегает тетради. Усики уменьшаются, когда я подношу его близко. С другой стороны, зеркало воспринимается как обычный, не мистический предмет. А что, если...'

Молясь, чтобы у него осталось достаточно времени для последнего эксперимента, Лемно поднес черную палочку к треугольному зеркалу, а затем положил две оставшиеся склянки на блокнот.

Словно обманутый его действиями, поток маны изменил свое поведение в их сторону. Он прошел сквозь черную палочку, как это было с зеркалом, и стал избегать амфоры, как это было с блокнотом.

'Их влияние распространяется благодаря близости! Хотя и разными способами, оба предмета словно окутаны потоком Маны. Если к ним приблизится любой другой оккультный артефакт, он тоже будет скрыт. Вот почему никто не узнал об их тайнике!'

В ушах Лемно раздался грохот, и черно-белый мир исчез из поля зрения, оставив его с раскалывающей голову мигренью. Он все еще чувствовал давление на правый глаз и периодически ощущал боль. При взгляде в зеркало было видно, что склера почти вся покраснела от лопнувших кровеносных сосудов.

Он сильно рисковал, едва не поддавшись безумию и не попавшись, но результат того стоил.

'Теперь я знаю, почему Лира Элькмен не заметила во мне ничего странного при первой нашей встрече. Зеркало и блокнот заслоняли меня. Должно быть, она выкопала разбитое настольное зеркало, потому что я отделил его от треугольного, сделав видимым с помощью магии восприятия.'

'Теперь я понимаю, почему Милость Цветения назвала нарушения в моей комнате «остатками процесса колдовства».'

'Она смогла обнаружить лишь слабые остатки обработки, но не сами артефакты. Независимо от силы мистического предмета, он всегда так или иначе взаимодействует с потоком маны.

Это и есть его «присутствие». Такая уверенная в себе личность, как Милость Цветения, скорее всего, полагалась на свои мистические чувства в поисках подобных предметов.

Она не думала, что я смогу скрыть их от нее. Не зная об этом, два артефакта, которыми я владел, могли делать именно это, хотя и разными способами. Мне повезло, наверное...

И все же я не могу не испытывать восторга. Это большая победа над этой проклятой женщиной, и мне не терпится набить ей морду. Но со временем... Со временем.'

Лемно убрал все предметы на столе, размышляя о последствиях своего открытия.

'Пока я держу при себе блокнот или зеркало, использование заклинаний, скорее всего, не оставит следов в моей комнате. С этим все ясно, остается одно...'

Он опустился на кровать, испустив глубокий вздох.

'Что происходит со стражниками? Почему Милость уволила большинство из них? Мне и так казалось странным, что она не сообщила в Храм Звезд о моем поведении и использовании заклинаний. Теперь это вызывает больше тревоги.'

Лемно смотрел на ночное небо через панорамное. Когда он молча любовался его звездными просторами, ему пришло в голову кое-что.

Охранники выглядели довольно расслабленными по сравнению с тем, что было раньше. Это был не просто приказ сократить их численность. Они совсем ослабили бдительность. Кому, кроме меня, это может быть выгодно?

Он думал об этом долгие, мучительные секунды, прежде чем его наконец осенило. Пот потек по его лбу, и он понял, что его сердце бьется быстрее, чем раньше.

'Убийца! Она хочет убить меня, прямо перед Жертвенной церемонией!'

Как раз в тот момент, когда он пришел к такому выводу, в дверь его спальни раздался медленный, гулкий стук.