Когда мы воссоединились с нашей небольшой группой поддержки, оба сатира выглядели уж слишком самодовольно. Не по-доброму или забавно самодовольно, нет. Это было то самое самодовольство, какое испытывают люди, провернувшие что-то у тебя за спиной и знающие, что ты ничего не сможешь с этим поделать.

Зеленоглазка тяжело дышала. Ее волосы растрепались так, что даже "плавание" сквозь снег не смогло пригладить их обратно; на ключице и плече виднелись мерзкие следы укусов, а на руке — царапина от когтей, выглядевшая странно рваной: чешуйки откололись и топорщились в разные стороны.

— Где Куриный Наггетс? — спросила Зеленоглазка.

Я указал на свой торс.

Ее глаза расширились, а рот открылся.

— Ах ты гад! — выдохнула она.

— Что?

— Ты его съел?!

Я понял, что указал скорее на середину, чем на верхнюю часть груди. Я уже собирался ответить, но тут мои мысли зашли в тупик: она расстроилась потому, что я опередил ее и съел Эвана сам, или потому, что он теперь ей нравился?

— Он меня не ел! — приглушенно донесся голос Эвана из моей грудной клетки, избавляя меня от необходимости изящно формулировать следующее заявление.

Зеленоглазка смерила меня подозрительным взглядом.

Эван протиснулся вперед, и сумел высунуть голову сквозь щель между какими-то узловатыми ветвями и ребрами.

— Видишь?

Она одарила его не менее подозрительным взглядом.

— Нам нужно продвигаться, время идет, — сказал я. — Надо двигаться дальше.

— С Джерри? — спросил один из сатиров.

— Нет, — ответил я. — Он делает... то, что ему нужно. Каждый устраненный нами — это еще одна подсказка для чародеек, чтобы они сложили все воедино. Я убрал шестерых из семи. Остался один. Если они дозрели до того, чтобы догадаться — то догадаются сейчас.

— Они в этом хороши, — пробормотал один из сатиров.

Я кивнул.

— Последний одинок, не зависит от основной группы. Его не особо жалуют. Заклинатель.

Я выразительно посмотрел на сатиров.

— Кто? — нахмурившись, спросил первый сатир.

— Тот, что ушел один, — добавил второй. — Тихий. Пах маслом ши, сандалом и табаком?

— Ши чем? — спросил Эван, все еще высунув голову.

— Маслом ши, — ответил сатир.

— Зачем кому-то себя намазывать маслом? — спросила Зеленоглазка.

— Думаю, он использовал его для бритья, судя по нюансам запаха. Но оно полезно для кожи, помогает заживлению и хорошо удерживает другие ароматы, — пояснил сатир, и слова его обрели легкую хрипотцу, словно он мурлыкал. Он протянул руку. Он определенно мурлыкал, когда произнес:

— Понюхай. Табак, сандал и масло ши.

Зеленоглазка понюхала его запястье, а затем расплылась в улыбке.

— Хватит уже, — оборвал я.

Сатир одарил меня лукавой улыбкой.

— Ты пользуешься тем же, что и тот парень? — спросил Эван.

Я ткнул птичью голову пальцем, заталкивая его обратно внутрь.

— Нет. Полезно иметь возможность решать, как ты хочешь пахнуть, — ответил сатир, все еще держа руку протянутой. — Корица и мирра — для тех случаев, когда хочется уюта.

— Мне нравится, — проговорила Зеленоглазка. — Я так давно не чувствовала приятных запахов.

— Я так и думал, что тебе понравится.

Теряя терпение, я сказал:

— Вы тратите время.

Сатир даже не смог изобразить извиняющийся вид.

— Это полезно. Теперь я знаю, как пахнет этот тип, — заметила Зеленоглазка. Я уже собирался признать пользу, когда она добавила: — Надо бы оставить одного из этих парней при себе.

Я проигнорировал это замечание.

— Вы знаете, где Заклинатель?

— Нет, — ответил сатир. — Он ушел, чтобы проверить несколько ключевых мест сбора местных монстров. Лачугу гоблинов, место под мостом, что служит вратами во Владения, потом лес, где живет старуха, и еще какие-то, не припомню.

— Пристанище Фэйри, — добавил второй сатир, отступая от Зеленоглазки и вставая рядом с товарищем.

— Он может быть где угодно в городе, — подытожил первый сатир.

— Я так и думал, — признал я. — А по запаху его найти не можете?

— Только если мы хотим тащиться обраааатно к озеру, а потом идти по его следам, — протянул сатир. Он снова ухмыльнулся так же самодовольно, как и раньше. — Придется двигаться медленнее, чем он, если хотим точности и не сбиться с пути. Мы можем так его никогда и не догнать.

Он выделял слова, втирая мне соль в раны так, что придраться было сложно. Практически говорил, что если я попытаюсь на него положиться, он устроит мне саботаж. Окольным путем подставит Джерри. Это раздражало вдвойне, потому что я бы и слова не сказал, заяви он об этом прямо — я бы пожал плечами и смирился, что его лояльность хотя бы частично принадлежит Сандре, и что у сатиров есть причины недолюбливать меня за убийство их сородичей.

Но этими намеками и тем, что он лишал меня возможности отреагировать, он бесил еще сильнее.

Менады были воительницами Верховного Жреца. Сатиры же... были более универсальны, полагаю. Быстрые, с острым чутьем, способные постоять за себя и легко превращающиеся в оружие в социальном конфликте.

Из-за чего с ними было трудно иметь дело здесь и сейчас.

Я не поддался на провокацию, хотя звон колокола на заднем плане опять словно подталкивал в плечо. Настолько уже знакомый, что казался старым приятелем, подзуживающим рискнуть. "Просто сделай это, и получишь удовольствие."

— Я не удивлен, — сказал я. — Остаются план А и план Б.

— Ты хотел сказать, планы Б и В.

— Полагаться на сатиров никогда не было планом А, — возразил я, встречаясь взглядом с сатиром, который только что попытался меня спровоцировать. — План А — это... нет, назовем его планом Б.

— План Б должен быть рабочим планом, — вставил Эван.

— Что ж, если в этом есть хоть какая-то символическая сила, она нам пригодится. Шансов мало. Звоним кому-нибудь домой. Смотрим, не смогут ли они магическими средствами найти этого типа. Вот только телефонов у нас нет, если только у сатиров не найдется одного и они не готовы поделиться.

— Батарея села, музыку слушал, — сообщил первый сатир.

Второй пожал плечами, хлопая себя по карманам.

— Так и думал, — сказал я. — Значит, нам нужно найти таксофон или одолжить телефон, так или иначе. Потом связаться с кое-кем, надеяться, что они не слишком заняты и обладают нужными знаниями.

Я провел рукой по волосам. В моем теперешнем состоянии лишь немногие пряди падали на глаза. Они спутались в длинные колтуны, склеенные грязью, словно я вымазал их особо мерзкой глиной, застывшей от холода, а не от жары. В них застряло несколько веточек, и я не был уверен, что они когда-нибудь выпадут. Скорее уж прорастут и пустят корни.

— А какой план Б? — спросила Зеленоглазка. — Бежать отсюда? Шести жертв достаточно?

— Нет, — ответил я. — Лучше семь, чем шесть.

— Шесть — это неплохо, — возразила она.

— Семь — важное число, так говорит Джерри, — заметил один из сатиров, скрестив руки на груди.

— Три, семь, двенадцать, — продолжил я.

Сатир кивнул.

Лишь Зеленоглазка выглядела озадаченной.

— Это дела практиков, — пояснил я. — Больше, чем дела чудищ. Магические числа. Победишь кого-то трижды — это значит лучше, имеет больший вес для тех, кто наблюдает. Сделаешь это семь раз — тоже кое-что значит. Мы должны закончить это.

— У тебя костей не хватает, — напомнила Зеленоглазка. — Ты должен был раздобыть немного.

— Если представится возможность, — ответил я.

— Тот гоблин знатно тебе навалял, — заметил Эван. Помолчав, добавил, — И мне тоже.

— Я ушел на своих ногах. Вот что важно, — сказал я.

— Ночь почти закончилась. Кажется. Я не очень хорошо разбираюсь во времени. Прошло несколько лет с тех пор, как я видела солнце или луну, — проговорила Зеленоглазка. — Мне нравится идея остановиться, раздобыть еды, побыть вместе. Но если ты думаешь, что мы должны...

— Думаю, мы должны, — сказал я.

— Хорошо.

— Тогда какой план А? — спросил Эван.

— Вот этот, делаем его прямо здесь, — ответил я. — Ждать.

— Ждать?

— Ждать, — повторил я. — Хотя нам не помешало бы найти точку обзора получше.

— Интересно, он часом не спятил? — пискнул Эван, высовывая голову в другом месте. Он увернулся от моего пальца. Высунул голову еще где-то. — Не очень-то логично!

— Если предположить, что чародейки не придумали способ выяснить, где мы, несмотря на влияние Эвана, — сказал я. — Что, по их мнению, мы будем делать?

— Пойдем за Заклинателем, — предположил первый сатир.

— И что они предпримут в ответ?

— Предупредят его? — спросил второй сатир. — Позвонят?

— Они пришлют подмогу. Предупреждения будет недостаточно, — ответила Зеленоглазка. — Мы пойдем за подкреплением?

— Да, — тихо подтвердил я.

— Если сможем, — сказал первый сатир. — А что, если "подмога" — это заклинание?

— Эван ломает заклинания.

— А если они поедут на машине?

— А много ты видишь тут машин? — спросил я. — Почему ваш Верховный Жрец не поехал на машине? Почему никто из них не поехал? Вопрос риторический.

— Ха, — едва слышно донеслось от Эвана у меня из груди.

— Не знаю, — ответил сатир. — Почему?

Я указал направление и двинулся с места. Зеленоглазка пошла рядом. Сатиры неохотно пошли за нами.

Я говорил на ходу:

— Потому что в такой войне куча всякой дряни, с которой лучше не связываться, которая издалека похожа на людей...

— Как ты, — перебила Зеленоглазка.

— Сочту за комплимент. Спасибо, — сказал я.

Она улыбнулась.

— Так вот, я полагаю, что многие из тех, с кем связываться не стоит — вроде джиннов или того гоблина, с которым я только что разобрался, — имеют человеческий облик. Поэтому, если стоишь далеко или видишь толпу, начинаешь сомневаться, готовиться. Нет права на ошибку. А вот тот, кто в машине — это точно будет практик, и я не думаю, что большинство практиков могут колдовать за рулем.

— Поэтому они пойдут пешком, возможно, прибегая к практике, — продолжил я. — Эван летать не может, так что нам придется быть быстрыми, умными и удачливыми.

— Потому что нам так везет? — спросил Эван.

— Везет, да, — ответил я, вспомнив Мейсона-Благодетеля, которого прикончил. — До жути везет.

Мы забрались на крышу гаража.

— Не смотрите прямо на чародеек, — тихо сказал я. — Охватывайте взглядом всю сцену, сосредоточьтесь на деталях или на тех, кто их сопровождает. Зеленоглазка, действуй как раньше. Используй их страх, чтобы понять, смотрят ли они. Нам нельзя себя выдать, если мы хотим, чтобы все получилось.

— Угу, — отозвалась она.

Мы распластались на животах, над краем крыши виднелись только наши головы. Я лежал с одного края, Зеленоглазка рядом со мной, и, разумеется, один из сатиров пристроился рядом с ней.

— Корицей пахнет, — пробормотала она.

Сатир по другую сторону от нее улыбнулся.

Мне очень не нравилось, что они пытаются манипулировать ею такими примитивными способами.

Она заметила мой взгляд, посмотрела на сатира, потом снова уставилась вперед, игнорируя меня.

Я увидел, как по ее лицу скользнула легкая улыбка. Она становилась все шире, пока не обнажились зубы. Узкие, длинные и острые, они смыкались, как у пираньи.

Она что, разыгрывала меня?

Мне эта мысль тоже не понравилась. Она всколыхнула внутри какую-то мерзость, словно шаг в чистой луже поднял со дна тучи черной, гнусной мути.

— Запах корицы напоминает мне о еде, — пробормотала она, не сводя глаз с дома дальше по улице.

Сатир от нее отодвинулся.

Зеленоглазка, как будто не замечая, чуть подалась вперед, прищурившись, словно что-то разглядывая. Ее плечо уперлось мне в подмышку.

— Что там? — спросил я.

— Движение видела, — ответила она. — Неважно.

Она снова улеглась, положив мягкий подбородок мне на руку, а ее плечо так и осталось у меня под мышкой.

— Я ничего не видел, — заметил Эван. — Ты спятила.

Я повернул голову. Он выполз из меня и пробрался под толстовку к моей шее, высунув наружу только голову.

— Осторожнее со враньем, — предупредил я.

— Ой, да.

— Все в порядке, — сказала Зеленоглазка, не поднимая головы, так что ее подбородок двигал мою руку с каждым словом. — Я и есть спятившая, самую малость.

— Ладно, — согласился Эван. — Но если ты видишь то, чего нет...

— Эван, — оборвал я. — Оставь.

— Но...

— Оставь, — повторил я. — И не высовывайся. Ты можешь понадобиться нам в боевой форме. Сосредоточься на отдыхе.

— Хмф, затыкаешь мне рот, прячешь меня, — проворчал он, уползая чуть глубже под толстовку. Снова высунул голову: — И не думай, что я не слышал то замечание про куриный наггетс. Я и это раскусил, слышишь?

Я потянулся, чтобы снова ткнуть его в голову, но он уже исчез, растворившись у меня в плече.

Падал снег. В домах было заметно движение, в окнах мелькали люди. Чувствовалось общее возбуждение. Пожалуй, в один дом набилось слишком много народу, если только это не были Владения — но я не видел в окнах ничего особенного, что указывало бы на подобное. Такое количество людей в небольшом пространстве не было бы особой проблемой, будь все тихо, но тихо-то не было. Несколько недавних смертей, высокие ставки во всем этом деле, и практики, вероятно, были ограничены зонами безопасности. Это не могло не вызывать беспокойство.

Зато там, где были мы, царило редкое умиротворение. Я не дышал, но Зеленоглазка дышала. Я почти ничего не чувствовал — ни тепла, ни холода, если быть точным, — но я ощущал давление ее подбородка и движение ее тела при каждом вдохе. Я чувствовал ее далекое сердцебиение. Это почти успокаивало, словно у меня снова появились собственные сердце и легкие.

Тишина, спокойствие, пронизанное каким-то напряжением. Словно снайперы, часами выжидающие возможности для выстрела.

Время истекало. Верна ли моя догадка? Сработает ли это? Или стоило послать сатиров на поиски таксофона?

Способны ли они вычислить последнюю цель? Им всего-то и нужно было соединить последнюю точку. С помощью магии, чар, любых гадательных фокусов, вызова духов.

Или они могли спросить. Им нужно было лишь выяснить, услышать, откуда я взял имена, а затем они могли бы допросить с пристрастием разных детишек из чата. Я почти не сомневался, что они сумеют вытянуть из людей нужную информацию.

Попадутся ли они в это самое метафорическое перекрестие прицела?

Размышлять об этом было бесполезно. Я взглянул на Зеленоглазку и заметил след от укуса у нее на ключице.

— Как ты держишься?

— Жаль, не удалось съесть побольше тех, кого мы остановили, — пробормотала она. — Жаль, в тебе маловато сырых костей и мёртвого дерева. Но в целом — все хорошо.

Она прижалась чуть ближе.

Побывав там, где я побывал, пережив то, что я пережил, и зная, что это лишь часть всего, — я понятия не имел, что делать. У меня бывали подружки. У меня было предостаточно нежных моментов, там, в деревне Карла — но теперь, вот так, будучи тем, кем я стал? Единственная причина, по которой я не паниковал при мысли о физическом контакте, заключалась в том, что я оставил так много от себя прежнего позади... Я отсоединился от Блэйка-человека.

Но, возможно, это стало возможным лишь потому, что мы были чудовищами. Зеленоглазка, вероятно, никогда не станет инструментом для манипуляций с моей стороны. А я вряд ли стану тем, на кого она будет смотреть как на еду. Или, по крайней мере, не совсем так, в обоих случаях.

Я положил ладонь ей на спину и притянул ее ближе, скорее чтобы подтвердить — все хорошо.

Она издала тишайший звук где-то в глубине горла.

— Раз уж заговорили о еде, — встрял Эван, — хотите знать, чего я никогда не делал, пока был жив? Я никогда не ел суши.

— А ты уже начинал мне нравиться, малыш, — сказала она. — Не заставляй меня передумать.

— Ну, а ты мне понравилась почти сразу, вот так. Может, я просто лучше как человек, — отозвался Эван; его голова высунулась из-под моей толстовки, маленьким бугорком у меня за спиной.

— Раз так, то научись молчать, когда девушка пытается насладиться моментом с парнем, который ей нравится, — посоветовала она, очень осторожно придавливая бугорок под тканью.

— Ох. Ох, чёрт. Вот же ж, — пробормотал он. — Не понял. Теперь мне неловко.

В его голосе слышалось искреннее расстройство.

— Не стоит, — успокоила его Зеленоглазка. Она погладила участок толстовки. Я мог лишь предположить, что под ним голова Эвана. — Все хорошо.

— Кстати, о хорошем, — подал голос один из сатиров. — Ты был прав, Бугимэн.

Я видел, как выходят люди.

Пока они огибали дом сбоку — я наблюдал, отмечая их число.

Число здесь было важнее всего. Оно задавало тон грядущему столкновению. Насколько тяжелым будет бой, и кто будет сражаться?

Здесь было два основных варианта. Либо Сандра пошлет отборную группу, либо она отправит всех, кто готов идти, оставив позади лишь совсем бестолковых, как я полагал.

— Пять, — пробормотал я. — Десять. Двенадцать...

— Пятнадцать, — обновила счет Зеленоглазка, когда из дома вышли еще трое.

— Несчастливое число, — заметил сатир, подкатывавший к Зеленоглазке.

— Нет, — согласился я.

Всего набралось двадцать человек.

Вероятно, почти все, кто был готов идти.

Хорошо.

Это было идеально.

Мы быстро спустились с крыши, затем двинулись вдоль обочин. Как и планировалось, мы с Зеленоглазкой шли впереди, сатиры — позади.

Сандра была с ними. Еще одно подтверждение, что на подмогу шел не элитный отряд. Сандра не отпустила бы сомневающихся одних, готовых подвести друг друга в сложный момент. Дело не в том, что она была манипуляторшей, — хотя отчасти и была, — а скорее в том, что, ну, ей нужно было присматривать за такой группой, и я бы пошел с ними, будь на ее месте.

Я мельком увидел Иглобрюха, короля гоблинов. Его воин был с ним, все еще в устрашающем обличье. Он подобрал топор, который я вонзил в пах одного из братьев Ричи, и снова держал зазубренный меч.

Я оставил топор намеренно. Спонтанное решение. Мне показалось, это как раз то, из-за чего гоблин-воин мог бы за мной погнаться.

Мне очень не хотелось снова ввязываться в драку с гоблином такого калибра.

Рисовальщик схем тоже был там.

Если бы мы случайно себя выдали, нам бы снова пришлось иметь с ним дело. Этого мне тоже не хотелось.

Если семь было нашим счастливым числом — и если все пойдет по плану — то успех здесь и сейчас будет ключевым.

Будь у меня сердце, способное остановиться, оно бы остановилось, когда я увидел, как рисовальщик схем оглянулся; его страх подскочил и замер на новой высоте.

Узнал?

Он что-то сказал практику рядом с собой.

Страх усилился еще немного.

Мы наблюдали с главной улицы.

Больше открытого пространства, меньше укрытий, чтобы нам помочь. Больше белого позади, превращающего нас в силуэты на бледном фоне. Не говоря ни слова, мы все вместе еще немного отступили. Даже сатиры — как я полагал, они достаточно охотились, чтобы иметь хорошие инстинкты на этот счет.

Я только начал обдумывать возможности, как их замедлить и опередить не выдавая себя — теперь они двигались более внимательно — как вдруг Сандра начала действовать.

Жест, движение, ее чаша высоко поднята.

Группа расплылась, словно я надел странные очки с толстыми стеклами, а затем цвета сместились, стали резче. Когда они двигались, они двигались быстро, не синхронно с реальностью и окружающим пространством. Один шаг покрывал расстояние в два парковочных места, ноги не вытягивались, человек не двигался как-то странно, просто... перемещался дальше. Усиленные цвета оставляли за ними след, странный, уходящий слишком далеко в причудливых направлениях.

Через мгновение они исчезли. Прошли два квартала, затем завернули за угол. След из цветов рассеялся за ними.

Оставив своих преследователей, нас, глотать пыль.

— Они нас видели? — спросил Эван.

— Нет, — ответила Зеленоглазка. — Было бы больше страха, или меньше. Они были такими же. Они просто...

— Увеличивали скорость, — закончил я. — Они оставили запахи?

— Да, — подтвердил первый сатир.

— Вы можете их выследить? — спросил я.

— Да, — ответил сатир.

Мы поменялись ролями. Сатиры повели.

Все усложнялось. Хотел бы я знать Сандру лучше, чтобы угадать, как она думает, какую стратегию выбирает и что может предпринять в такой ситуации, когда все на кону.

В конце концов, нам потребовалось пять или десять минут, чтобы их догнать. По дороге нам встречались Иные, и при виде каждого я задавался вопросом, не оставили ли они сторожевых псов, или стражей, докладывающих им обстановку.

Спокойствие исчезло. Осталось только напряжение.

И все же Зеленоглазка выглядела прямо-таки румяной от хорошего настроения.

— Что это за место? — спросил я. Это был незнакомый район. Не окраина, если только я совсем не заблудился. — Место гоблинов?

— Нет, — ответил один из сатиров.

Перед глазами открылась сцена. Черт возьми, почему все не может быть просто? У меня возникло неясное ощущение ловушки, куда нас заманили.

По большей части это был почти обычный участок улицы. Тупик с домом в дальнем конце. Эклектичное убранство вокруг дома, включавшее накрытый брезентом фонтан и несколько довольно изящных статуэток, стоявших в заснеженном саду, практически рассказывало всю историю.

Дюшанов собралось много. Они рассредоточились, заняв конец улицы. Несколько человек сидели на капотах и бамперах машин.

Заклинателя, как оказалось, было легко заметить. Он выглядел таким обычным, разве что с немного каменно-неподвижным выражением лица, с обвисшими щеками и большими ушами, слегка выдававшими его возраст. Волосы были зачесаны набок. Я мог бы вычислить его методом исключения, после того как выслеживал Дюшанов столько раз за эту ночь. Но мне не пришлось.

Диаграмма находилась в дальнем конце улицы. Простые, строгие чертежи из прямых линий и геометрических фигур соотносились с этой так же, как печатный текст с прописью. Плавные, изогнутые линии, похожие на замысловатые ноты или каллиграфию, все подчинялись определенному сложному узору.

Что было весьма уместно, учитывая Фэйри в центре круга.

По крайней мере, я надеялся, что это Фэйри.

Там были две девушки в красно-черных клетчатых шарфах. Они были одинаковы внешне, но одеты по-разному. У обеих были непослушные вьющиеся волосы, которые стали лишь немного покладистее от влажного снега, у обеих были наушники, хотя и разного фасона. Одна стояла на коленях в центре круга, сгорбившись. Другая стояла между Сандрой и практиком в цветастой одежде — Иглобрюхом, королем гоблинов.

Они заметили меня сразу.

Вся группа расположилась так, чтобы защищать Заклинателя.

Вот только он больше не был в центре моего внимания.

— Мэгс? — произнес я.

Девушка, стоявшая между Сандрой и королем гоблинов, медленно покачала головой.

Мой взгляд метнулся к девушке, сгорбившейся в круге.

Я вспомнил историю, которую слышал о Заклинателе.

Он связал свою жену. Поработил ее разум, дух и тело.

Неужели он сделал это с Мэгс?

Девушка, стоявшая между Сандрой и королем гоблинов, снова покачала головой.

— Нет, Блэйк.

— Нет?

— Это уже не Мэгс. Ну, если только он снова не решит так себя называть. Не то чтобы это имя принадлежало кому-то конкретному.

Я посмотрел на обеих девушек. Они выглядели одинаково. Одинаково знакомо.

Девушка рядом с Сандрой подняла руку и указала на Заклинателя.

— Он добыл для меня этого Фэйри.

— Можешь считать это подарком, — добавила Сандра, — в знак доброй воли. Моя семья давно имеет дело с Фэйри, а Падрик — ублюдок. Я уверена, что смогу сгладить любые обиды.

— Я снова Мэгги, — проговорила Мэгги. Она улыбнулась, но это была не та улыбка, которая должна была сопровождать это заявление. Она крепко обняла себя руками.

— Посол должен быть беспристрастным, — заметил я. — Ты не можешь принимать их сторону.

— Мэгс была посол, — уточнила Сандра. — У Мэгги нет титула, нет обязательств. Если на ней и повиснет какая-то дурная карма из-за остаточных связей с титулом, она растворится, когда я стану Лордом и упраздню эту должность. Мэгги, конечно, будет свободна. Никаких последствий.

— Это почти все, чего я хотела, — призналась Мэгги.

— А твоя семья? — спросил я.

Мэгги обняла себя еще крепче.

— Как я и сказала. Почти все, чего я хотела.

Я медленно кивнул.

— Я так понимаю, ты говорила об этом, о нас. Стану ли я вторым Торбёрном, которого ты убьешь?

— Жестоко, — голос Мэгги слегка дрогнул, переходя в шепот. — Рубишь сплеча.

Наступила пауза. На заднем плане продолжал звонить колокол. Я мог лишь предположить, что Молли сейчас отдыхает — иначе она точно не пропустила бы это.

— К черту все это! — пискнул Эван. — Ты была классной!

— Я и сейчас классная, — ответила Мэгги. — Поверь мне.

— Не-а!

Иглобрюх шагнул вперед. Он вытащил оружие и вложил рукоять в руку Мэгги. Окопная дубинка, похожая на короткую бейсбольную биту, с шипами на конце для пущей убедительности.

Мэгги сжала оружие обеими руками, кожа ее перчаток скрипнула о рукоять. В этом коротком тупике, освещенном лишь двумя уличными фонарями, я разглядел, как напряглись ее челюсти.

— Так вот как все обернется? — спросил я.

— У тебя была удачная ночь, — заметила Сандра. — Убрал нескольких наших, нанося удары из холода и тьмы, с разных сторон, исчезая даже из нашего поля зрения. Переманить Джереми на свою сторону было особенно удачным ходом. Инерция многое решает, и это лучший способ сломить твою, какой я смогла придумать.

— Что ж, переманить Мэгги неплохой способ что-то противопоставить, — признал я. — Она не раз помогала мне.

Мэгги кивнула.

— Однажды я размышлял о том, как мы похожи, — сказал я. — Возможно, мы даже говорили об этом. Помнишь?

— Тебе придется уточнить, — ответила она, глядя на оружие.

— Мы оба хотим выбраться к черту из этого города. Думаю, это проистекает из одного и того же желания. Мы хотим быть свободными, а это место — отстой.

Она подняла руку и схватилась за ткань рубашки прямо над сердцем.

— Поверь мне, я бы не пошла на это, если бы не хотела навсегда освободиться от этого места.

— Ключевое различие, однако, — продолжил я, — в том, что ты опутываешь себя новыми узами, чтобы освободиться, в то время как я... теряю себя, наверное.

— Узами?

— Ты их марионетка, делаешь, что они говорят. Делаешь все так, как им угодно.

— Да. Это так, — признала она. Она не могла смотреть мне в глаза.

— Частично мой сегодняшний успех объясняется тем, что я начал лучше играть свою роль. Я определил, кем хочу быть и почему, и следую этому пути. Можешь ли ты сказать то же самое? Это та, кем ты хочешь быть? Или ты снова их пешка?

Она уставилась на оружие.

— Трогательная речь, — прокомментировала Сандра. — Но сделка есть сделка. Она уже согласилась на наши условия.

— Преимущество смены личности, — проговорила Мэгги, — в том, что можно оставить последствия позади.

Она выпрямилась и посмотрела мне в глаза. Затем повернулась к Сандре и, пятясь, двинулась в нашу сторону.

— Да! — воскликнул Эван.

— Нарушение сделки влечет за собой дурную карму, — напомнила Сандра. — Особенно в твоем шатком положении...

— К черту тебя, — отрезала Мэгги.

Она взмахнула дубинкой.

Земля и воздух замерцали, задрожали, и многие Дюшаны отшатнулись назад.

— Да! — снова обрадовался Эван.

Еще удар, в направлении круга.

— Назад, — скомандовала Сандра. — Прячьтесь за круг. Она не по...

— А может, и посмею, — перебила Мэгги. — Поверь мне, Сандра, ты не захочешь его злить. Уж я-то знаю.

Словно в подтверждение ее слов, Фэйри в круге закричал, его черты исказились. Гортанный мужской вопль, пробирающий до самых костей.

Мэгги отступила еще дальше и одарила меня победной улыбкой.

— Да! — воскликнул Эван.

Зеленоглазка зашипела, и Мэгги чуть не подпрыгнула на месте. Она подскочила еще выше, когда Зеленоглазка щелкнула зубами.

— Нет! — воскликнул Эван.

— Может, не стоит кусать союзников, — посоветовал Сатир.

— Согласна, — согласилась Мэгги.

Остальные практики зашевелились. Перестраивались. Доставали инструменты.

Я наблюдал за каждым.

Тролль Сандры тоже вступил в игру, увеличившись от размера горностая до полного роста.

Назревала драка. Война.

Слишком много всего, чтобы уследить.

Сжимая Гиену в руке, я приставил ее острие к горлу Мэгги.

Все замерли. Сандра неуверенно оглянулась на своих людей.

— Нет! — крикнул Эван, громче прежнего. — Что ты делаешь? Нет!

Я встретился взглядом с Мэгги.

— Брось, — приказал я.

Она уронила дубинку.

Наступила долгая пауза. Почти полная тишина.

— Что меня выдало? — спросила "Мэгги".

— Зеленоглазка. Ее реакция не вязалась с твоим поведением. Да и я не настолько оптимистичен, чтобы полагать, будто все может сложиться для меня так удачно, особенно в присутствии этих чародеек.

— Вот как? — сказала "Мэгги".

— Обмани меня еще хоть один раз... — начал я.

— Я обманывала тебя не раз в Торонто, — ответила она. — Гораздо больше одного раза.

— Что ж, здесь тебе это не удалось. А там, в круге, — твой дружок-фэйри?

— Да, — подтвердила она.

— Я мог бы пырнуть тебя, — предположил я. — Освободить Мэгги.

Она покачала головой.

— Имя не вернешь. Но если отпустишь меня, я уйду, пока все это не закончится.

— Звучит неплохо, — сказал я.

Она попятилась, а затем бросилась бежать — быстрее, чем способен любой человек.

Другая "Мэгги" поднялась из круга. Взмахнув руками, она собрала диаграмму, закутываясь в нее, словно в плащ, и отступила. Я увидел, как к ней шагнул "Заклинатель".

— Это еще не конец, — объявила Сандра. — Вас меньше, и у нас выгодная позиция.

— А Заклинателя, полагаю, и близко нет.

— И близко нет, — подтвердила Сандра. — Я отправила его домой. Он уже покинул город. Седьмого убийства для твоего списка не будет.

Я медленно кивнул.

Она взмахнула рукой. Дубинка отлетела в сторону. Опустив взгляд, я увидел, что Зеленоглазка потихоньку пыталась подобраться к ней.

— Я сдамся, — произнес я очень обдуманно, — прекращу бой, позволю вам получить Якобс-Белл, если сможете его заслужить, даже поддержу вас, если пожелаете, но при одном условии.

— Одном условии?

— Да, — сказал я. — Именно. Все, что мне нужно, — это чтобы ты поклялась мне своей семьей, своим титулом, своей силой, что прекратишь эти гребаные браки по расчету. Ты говорила другим членам семьи, ты клялась им, ты намекала — и я хочу услышать это от тебя: что семья Дюшан больше не будет поставлять жен мужьям вроде тех, кого я убил.

— Ты убил самых разных мужей, — возразила она.

— Хватит увиливать, — сказал я громко. — Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты сказала мне прямо, что я неправ. Что Дюшаны не собираются захватить власть Лордов, а потом продолжить делать то же, что и раньше. Поклянись, сделай это — и ты победила.

Засвистел ветер.

Ответа, который она могла бы дать, не существовало.

Я создал трещины. Разделил их на лагеря, породил споры и сомнения. Шестью предыдущими убийствами я расставил людей по разные стороны. Мне нужно было лишь еще одно. Седьмое.

— Я не могу дать тебе ответ, ни да, ни нет, — сказала она негромко.

Что, по-своему, было признанием поражения.

Я медленно попятился, раскинув руки. Остальные присоединились ко мне.

Никто не двинулся, чтобы меня остановить.

Я не совершил седьмого убийства из списка.

Но я одержал седьмую победу.