Холодный вечер красных колоколов.

Никогда не любил даты. Это станет подходящей записью для сегодняшнего дневника. Я запомню ее лучше, чем число.

Я обхожу правду стороной. Делю ее на части и раздаю трети, чтобы составить целое, и мир оставляет нас в покое. Мне нравится думать, что я его забавляю.

Я обещаю уйти — и я ухожу, но выбираю для этого окольный путь. Извилистую тропу, которая — если я буду достаточно осторожно тянуть время — не выведет меня отсюда, пока все почти не закончится. Я должен лишь продолжать двигаться.

Та, что носит имя Мэгги Холт, обещает уйти, и она уходит. Обличье сброшено.

Меня попросили уйти, потому что мы — угроза, еще одна помеха, о которой придется беспокоиться проклятой Роуз. Я соглашаюсь и на это. Я больше не участвую.

Словом, именем, намерением — я следую условиям соглашения. Я вывожу строки ручкой замерзшими пальцами на стылых улицах этого проклятого города и придаю этим идеям вес.

Но я привязан к этому месту приказами моей Королевы, и я привязан к нему собственным извращенным интересом. Это ведь интересно, не так ли? Я едва ли мог держаться в стороне. Я наблюдаю и веду хронику.

Здесь так мало тех, кто понимает, что происходит на самом деле. Многие, я думаю, оценили бы любую запись об этих событиях, чтобы собрать картину воедино постфактум. Семья Дюшан сотрудничает с Двором, и Двор вполне может поинтересоваться, что случилось с его прекрасными союзниками, с высокородными и благородными фэйри, отданными семьям Дюшан в качестве питомцев.

Я также смогу продать информацию, если осторожно выберу позицию. Если я позволю Двору загнать меня в угол и они начнут использовать принуждение в качестве своей валюты.

Сандра пыталась убедить меня помочь, направить мои таланты на разрешение этой ситуации. Она говорила о Dubh Sgaradh в Доме-на-Холме, а когда я отмахнулся, намекнула на визит Двора. Не говоря прямо, что она намекнет на кое-какую мою ложь — ибо это сделало бы меня врагом — но позволяя мне самому дойти до этой мысли.

Искусный лжец помнит свою ложь. Я, конечно, лгать не могу — но я говорю полуправду, а полуправду можно назвать и полуложью. Точно так же, как я собираю целое из третей полуправды, другие могут собрать воедино полуложь, если я не буду осторожен.

Лучше уж облечь эту полуложь в физическую форму, где ее нельзя будет сложить воедино, четко отметив каждую на отдельной странице.

И вообще полезно иметь свои мысли на страницах — на случай, если понадобится избавиться от тех, что в голове. Нельзя быть слишком неосторожным, когда Двор проводит свои расследования.

Было бы прискорбно, если бы Двор узнал, что я покинул пределы своей тюрьмы под другим именем. За это они, скорее всего, убили бы меня.

Еще прискорбнее, если бы они узнали, что я вмешивался в местную политику. Мое наказание — оставаться здесь, со связанными руками, терзаясь бездельем. Если бы они обнаружили, что я еще и развлекался... хах. За это они тоже не были бы милосердны.

Однако хуже всего было бы, если бы они обнаружили, что я подружился с мисс Эссилт и мистером Келлером.

Есть факты, которые Двор мог бы легко узнать, и Сандра имела представление о наказаниях, ожидавших меня в этом случае. Наша леди Дюшан не знала наказаний по-настоящему — но кто может знать, не испытав их на себе?

Она вздумала меня шантажировать и совершила три ошибки.

Первая была проста. Я хочу, чтобы Двор пришел с проверкой. Какое веселье!

К тому времени, как я обогнул квартал, все дальше уходя по спирали, проклятые дьяволисты исчезли, ситуация разрешилась. Мне достаточно было взглянуть на Сандру, чтобы понять — она проиграла. Она стоит тихо и одиноко в толпе, пока другие говорят, не замечая ее.

Прядь волос в кармане, намотанная на палец. Мой мизинец, в свою очередь, обвивает локон у моего уха. Вкручивает его, как штопор входит в пробку. Пусть достигнет кожи головы и пустит корни.

Встряхивание головой, взмах золотистых волос. Все сделано на виду. Ясно, что внимание контингента Дюшанов сосредоточено на чем-то другом.

Моя куртка выворачивается наизнанку, пока я все еще в ней. Мои руки выходят из рукавов — меньше размером, и в перчатках.

Остальное — просто изменить образ мыслей.

Принять роль.

Придется отложить ручку и блокнот и переписать по памяти в другой раз.

■

Пересказ событий Ночи Красных Колоколов, I

Эссилт и Келлер знали, как я мыслю. К тому времени, как я вернулся и приблизился к собравшейся группе Дюшанов — они уже ждали.

Я позволил своим глазам расшириться, вздохнув при виде их красоты, но остальное было тонким нюансом. Словно я сдерживал какие-то эмоции.

Эссилт позволила себе легкую усмешку.

— Ну что вы, — проговорила она мне. — Мисс Джоанна. Неужели вы трепещете перед кем-то вроде меня?

Сжатые челюсти, словно я собираюсь с духом, мимолетный зрительный контакт, взгляд в сторону. Мне нужно было продолжать двигаться, и я поманил ее следовать за мной, отводя взгляд.

— Вы льстите, — ответила она. Она и не пыталась скрыть, что ей это нравится. Она и Келлер поравнялись со мной сзади.

— Кого? — спросил Келлер шепотом, слово прозвучало отрывисто.

Я взглянул на толпу, пока мы обходили ее кругом. У меня были подозрения, что кто-то говорил о возможности нападения. Действия были осторожными, взгляды обращены наружу.

Я двигался в тени, в девяноста семи шагах, но зоркие глаза могли меня обнаружить.

Я смотрел на глаза. Я искал тех, кто всматривался вдаль, о чем могли бы свидетельствовать размер их зрачков, движения глаз и поза.

Вот. Один мужчина, со взглядом, подобным стреле.

Он обратил внимание в мою сторону, изучая тени.

Он посмотрел налево, я быстро скользнул вправо, чтобы избежать его внимания. Он посмотрел направо, и я скользнул влево. Меня скрывали узоры, пляшущие в темноте, когда смотришь на нее невооруженным глазом.

Кто-то другой заговорил, и мужчина обернулся, чтобы послушать.

Почти разочаровывающе.

— Мне понадобится компания, — решил я, отвечая на вопрос Келлера. — Один Бехайм, один Дюшан. Чтобы численное преимущество было на нашей стороне.

— Каков наш план? — спросила Эссилт. — Я бы хотела увидеть выражение лица того, кто попался в мои лапы, пока искал зло извне. Опасался чужака в этой унылой дыре больше, чем знакомого лица.

— Если кто-то знаком с тобой, Эв, он не станет игнорировать тебя как угрозу, — ответил я.

Она фыркнула.

— Соизволю принять это за комплимент. Я все устрою, мисс Джоанна.

— Уверен, устроишь! — сказал я, чуть более оживленно, вживаясь в роль. — Это почти вызов!

Эссилт посмотрела на меня сверху вниз, улыбаясь.

Я широко улыбнулся в ответ. Легче быть кем-то молодым. Едва ли подростком, лишь немного разочарованным в мире. Бесхитростным.

Взгляд Эссилт задержался на полсекунды дольше положенного. Критический.

Даже если я упустил ключевую деталь маскировки — она бы не сказала мне. Это было бы оскорбительно. Но Эссилт могла сказать многое за долю секунды зрительного контакта, подобно тому, как общалась без слов Сандра.

Джоанна была младшей сестрой Пенелопы Дюшан, дочерью Эрики Дюшан, и еще не была помолвлена. Но у нее были и другие связи, Эссилт была права.

Я сунула руку в карман и извлекла тонкую металлическую флейту, на которой гравировки, казалось, было больше, чем самого металла.

Размером не больше четырех пальцев моей руки, с четырьмя отверстиями сверху. Попади она в руки обычных людей — стоила бы десятки тысяч. А люди, в свою очередь, наверняка решили бы, что она проклята. Звуки, которые она издавала, лежали за пределами человеческого слуха, но не за пределами человеческого понимания.

Работа Келлера.

Она, конечно, не попадет в руки обычных людей. Ни один коллекционер антиквариата не поднесет ее к губам, пытаясь сыграть мелодию — чтобы потом, засыпая каждую ночь, слышать ее эфемерные виртуозные вариации. Каждый миг покоя такого глупца окажется нарушен, пока память будет искать завершенное, совершенное произведение.

Две минуты я играла.

— Аристоксен, — заметила Эв. Она приняла облик юноши из рода Бехайм.

— Она любит греков, — ответила я.

— Любит, — согласилась Эв.

Я была на полпути второй песни, когда прибыла Летита.

В облике Гаички она уселась мне на запястье и, закрыв глаза, дослушала мелодию.

Опозоренная, почти изгнанная, ее служба юной девушке должна была напоминать ей о судьбе, которая ждет ее, если она провинится еще больше. Мы трое должны были служить угрозой — побитые псы, сломленные фэйри.

Двор недооценил мое обаяние.

Я убрала флейту. Летита осталась, сохраняя молчание.

Когда мы вышли из тени на свет — сразу несколько голов повернулось в наше сторону.

— Джоанна? Хлоя?

— Привет, тетя Мардж, — ответила я. Я не остановилась до конца, но нетерпеливо переступила с ноги на ногу, потирая руки. Возбужденная. Продвигаясь вперед по чуть-чуть, по расходящейся спирали, уводящей меня прочь.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Меня попросили прийти, — сказала я.

— Попросили... Мне нужно будет поговорить с твоей матерью. Здесь опасно.

— Со мной Летита.

— Я могу защитить свою подопечную, — вставила Летита.

— Опасно так, что...

Тетя Мардж замолчала, когда спор между двумя женщинами неподалеку набрал обороты.

— ...И это не имеет никакого отношения к монстрам, рыщущим по городу, — продолжила Марджори. — Зачем тебя попросили прийти?

— Я должна была помочь против Бугимэна Торбёрнов.

— Правда? Неважно. С этим покончено. Это... улажено. Слушай, мне нужно отвести тебя домой. С твоей матерью я поговорю в другой раз. Двенадцатилетней девочке не место здесь, со всем тем, что творится.

Я едва заметными намеками пригласила ее прикоснуться. Уже откинула волосы на одно плечо. Плечо, ближайшее к ней, было обнажено, если не считать куртки. Остальное — рост, дистанция и намек на тревогу.

Марджори протянула руку и положила ее мне на плечо — отчасти чтобы успокоить, отчасти чтобы направить.

— Абернати? — спросила она.

Эссилт не ответила. Нахмурилась, бросила взгляд на основную группу.

— Это не дело Бехаймов, — заявила Марджори.

— Таковы правила Младшего совета, — буркнула Эссилт, защищаясь. — Я нейтральна, как и все дети и некоторые монстры.

Забавно, Эссилт притворяется, будто она не одна из монстров.

— Младший совет своих не бросает. Она не могла прийти одна или только с Хлоей.

— И на том спасибо, — произнесла Марджори. — Возможно, нам придется держаться за любые связи с другими семьями. Даже если это лояльность молодежи. Спасибо, что присматриваешь за Джоанной и Хлоей, Абернати.

— Ага, — бросила Эссилт.

Ох, как же ей нравилось вести себя попроще, когда выпадал шанс.

Раздался звук извлекаемой из ножен стали.

Словно движения танца. Развернуться, отступить. Одной рукой сжать запястье тети Мардж, контролируя ее движения, чтобы продолжать уходить.

Что касается путей для обхода правил — это было глупо, но так уж повелось. Фэйри должна делать то, что должна, даже если это глупое, ею же установленное правило.

Гоблин-воин Короля Гоблинов обнажил клинок.

Спор слишком накалился.

— Мне обещали определенные связи, — заявил Король Гоблинов. — Связи, которые, как я вижу, тают на моих глазах.

— Успокойся, — посоветовал Архитектор. — Ты только усугубляешь ситуацию, прибегая к насилию.

— Насилие? — переспросил Король Гоблинов. — Для гоблина это всего лишь способ подчеркнуть свою мысль.

— Перерезать глотку — вот способ подчеркнуть мысль для гоблина, — прокомментировала Тереза Дюшан.

— Верно подмечено, верно! — воскликнул Король Гоблинов, явно взвинченный. — Да. Может, мне стоит этим заняться? Или Сандра Дюшан соблаговолит нарушить молчание и сказать мне, что я не зря потратил последние шесть лет жизни, поддерживая семью, которая явно не способна выполнять обещания?

Сандра подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

Восхитительно. Фантастика.

Во взаимодействии фэйри было свое искусство. Хитроумие, многослойность. Но иногда для развлечения хотелось чего-то вроде паршивого телешоу.

Эмоции Короля Гоблинов били через край, Сандра же стояла на краю пропасти. Кто-то уйдет отсюда раненым. Возможно, рана будет не физической, но что-то жизненно важное будет точно утрачено.

— Мне бы увести тебя отсюда, — проговорила Мардж.

— С Сандрой все будет в порядке? — спросил я. — Я хочу посмотреть.

Она поджала губы.

Затем, приняв решение, она положила руку мне на плечо и повела прочь. Я сопротивлялся самую малость, но позволила ей немного продвинуться. Продолжая свое медленное удаление. Все еще двигаясь достаточно неспешно, чтобы видеть представление.

Тролль Сандры шагнула вперед и встала рядом с ней. Она приготовилась к схватке с Королем Гоблинов.

— Мы были с тобой разумны, — сказала она. — Сегодняшние события были...

— Разумны, как же! — рявкнул Король Гоблинов. — Мы все очень вежливо игнорировали так называемого слона в комнате. Наших детей?

— А-а, — протянула Сандра.

— Светловолосые, голубоглазые девочки. Я видел фотографии. Каждая — вылитая мать. Ничего от отцов.

Сандра молчала.

— Нечего сказать? Никаких умных словечек? Больше никаких уловок? Почему ты не смогла ничего сказать этому чудовищу Торбёрну? Покажи хоть какую-то убежденность, стерва!

В его словах послышался резкий, злой тон. Подтолкни его еще немного, и он, возможно, буквально начал бы кусаться. Увы, я поклялся не вмешиваться.

— Поверь мне, — ровным голосом произнесла Сандра. — Убежденности мне не занимать.

— Ты провалилась, — заявил Король Гоблинов. — Твоя ловушка не сработала. Ты позволила нескольким из нас умереть.

— Те, кто умер, были худшими из вас, — ответила Тереза Дюшан.

— Не защищай действия Торбёрна, — бросила Камилла.

Ах, какая изысканная пытка. Пир для чувств. Тысячи деталей, язык тела, зрительный контакт, выбор слов, размер облачка пара, вырывавшегося изо рта при резком выдохе или слове. Все происходящее имело бесчисленные последствия. Мое воображение пылало.

Я пишу это и признаю: я не позволил Торбёрну победить. Это было больше связано с действиями других сил. Но и знание о том, что произойдет нечто подобное — тоже сыграло свою роль.

Было что-то особенное, когда в дело вмешивались смертные. Вещи, выходившие на первый план. В общении с другими фэйри, бессмертными, — пока их не убьют, — наслаивались интриги на интриги. Козни и двойные предательства поверх двойных предательств, пока не потеряешь нить.

Со смертными все было временно. Словно ледяная скульптура или песчаный замок в полосе прилива — недолговечно.

Здесь, в это время и в этом месте, все было еще более временно. Сандра пыталась шантажировать меня и милостиво уступила, когда я не поддался, предложив вместо этого обмануть мистера Торбёрна. Ее шантаж провалился по трем причинам.

Вторая причина заключалась в том, что у меня не было оснований ожидать, что кто-либо из этих людей все еще будет здесь, когда явится Двор. Люди знали мои секреты и даже не подозревали, что самые важные из них — не секреты. У меня лишь не было причин ожидать, что они проживут достаточно долго, чтобы это имело значение.

Я видел позерство Короля Гоблинов, угрозы. Уклончивые ответы Сандры, когда она вообще говорила.

— Ты провалилась, Сандра, — констатировал Король Гоблинов.

— Да.

— Твой собственный муж обратился против тебя.

— Я этого не отрицаю, но есть контекст, который окрашивает это в иные тона.

— Ты должна уйти, — потребовал Король Гоблинов. — Я не хочу больше никогда видеть твое лицо.

— Я не могу уйти, — ответила Сандра. — Слишком многое поставлено на карту. Другие сделки, которые я заключила.

— Как жаль, — проговорил Король Гоблинов. Слова прозвучали угрозой.

Старая Хильда шагнула вперед. Висельник, гоблин-воин, тоже шагнул вперед.

Со стороны Сандры делать то, что она делала — это было благородно. Сомневаюсь, что Король Гоблинов осознавал это — но, подозреваю, многие из присутствующих были достаточно проницательны, чтобы понять.

Принять удар на себя — это благородно.

Если бы она ушла, тот, кто занял бы ее место, унаследовал бы невыполнимую задачу. И тоже пал бы.

Сандра не была фэйри, но кое-чему научилась за время своего пребывания послом Дюшанов при Дворе. Она заставляла Короля Гоблинов делать именно то, чего хотела.

Совершенно без всякого колдовства.

Марджори чуть не поскользнулась на льду, утаскивая меня прочь.

Старая дура едва не сбила меня с ног, прервав мой медленный, но верный отход.

Но Эв, хитрая, как всегда, толкнула меня локтем назад, двинувшись вперед, чтобы якобы попытаться помочь и потерпеть неудачу.

Она собиралась использовать это, чтобы получить надо мной какое-то преимущество.

Бой начался почти в тот же миг. Тролль против Висельника. Гоблин — мастер боя, тролль — средоточие физической мощи.

Но в схватке участвовали еще двое. Когда гоблин зашел сбоку, старая Хильда повернулась к Королю Гоблинов спиной.

Глупая ошибка Короля Гоблинов — он попытался этим воспользоваться. Он шагнул вперед, и Сандра начала действовать. Провела линию между головой Короля и рукой Хильды. Слепой взмах Хильды нашел свою цель.

Висельник замер. Его глаза сузились, зрачки превратились в змеиные щелочки.

Король Гоблинов остался на месте. Рука Тролля обхватила верхнюю половину его головы.

— Дерьмо, — вымолвил он. Кажется, до него только дошло, насколько паршиво его положение. — Дерьмо!

— Я давала обещания, — устало произнесла Сандра. — Очень много обещаний. Я могла бы приказать Хильде убить тебя, прямо здесь и сейчас, но нарушение слова влечет за собой последствия. Скажу лишь одно. Уходи.

Хильда отпустила, и Король Гоблинов отшатнулся назад.

Сандра молча смотрела ему в глаза.

Она даже не заставила его поклясться.

— Ты даже не заставишь меня обещать? — спросил он, вторя моему собственному озарению.

Поведение Сандры изменилось.

В ее взгляде я различил черты лучших исполнительниц леди Макбет — из тех, что мне доводилось видеть. Суровая. Холодная. Измученная. Постаревшая на много жизней за один короткий миг. Величественная и слегка надломленная.

Она казалась слегка не в себе. И в этом обрела ту безопасность, которую не могла бы обеспечить никакая клятва Короля Гоблинов.

Леди, которой почти нечего терять.

Столько вложено в эту борьбу за главенство, в семью — и теперь все рухнуло! Семья ей больше не доверяла.

Но это был правильный ход — отпустить Короля Гоблинов. Вручить власть в его руки. Заставь она его поклясться, она, возможно, и устранила бы его как проблему, но ей пришлось бы разбираться с остальными.

Следующие мгновения должны были показать истинную закалку ее характера.

О, как же мне было любопытно, эти восхитительные удары сердца в ожидании! Как ты с этим справишься, Сандра Дюшан?

Когда она заговорила, ее голос звучал чисто.

— Сделка заключена. Те, кто пришел по нашей просьбе, теперь вольны уйти, — объявила Сандра. — Свяжитесь со мной через месяц, если у вас будут претензии, но дайте мне этот месяц, чтобы разрешить ситуацию. Ее еще можно спасти.

Каким бы ясным и простым ни было послание, ее глаза не утратили опасного блеска.

Все зависело от Короля Гоблинов.

Была ли его злоба сильнее благодарности за спасение? Готов ли он был пожертвовать личным благополучием, ответив на милосердие злобой?

Насколько он стал гоблином по духу?

— Висельник, — выплюнул Король Гоблинов это слово. Он развернулся.

Висельник вложил клинок в ножны с такой многозначительностью, будто что-то сказал, прежде чем последовать за своим Королем. Хильда заметила это и издала в ответ такое же нечленораздельное ворчание.

Очко в пользу Сандры.

Открытой резни сейчас не будет. Не из-за этого.

Очко, полагаю, и в пользу Бугимэна Торбёрнов. Нашей истерзанной Роуз. Дюшаны возможно останутся достаточно целыми, чтобы помочь ему достичь других целей — но не настолько целыми, чтобы представлять угрозу.

— Разочарование, — пробормотала Эссилт под личиной юного, пухлого Абернати Бехайма.

Старая Марджори метнула на него взгляд, полный шока и негодования. Эссилт сумела изобразить досаду.

— Я бы тебе врезала, — пригрозила Марджори, — если бы не боялась навлечь беду на семью.

— Какую семью? — спросила Эссилт.

Мне не составило труда удержать улыбку. Я встретился взглядом с Келлером, переодетым Хлоей Бехайм, и увидел веселье в его глазах.

Лицо пожилой женщины залил румянец, не имевший никакого отношения к холоду.

— Пошли, — приказала она.

Мы упустили шанс продолжить наблюдение, но дело подошло к развязке.

Келлер пихнул меня локтем.

Я проследил за его взглядом.

Ворона?

Вороний человек Торбёрнов.

А может стоит уточнить, что это был вороний человек Старухи Мары?

Получивший приказ мешать врагу. Именно этим он и занимался.

Он встретился со мной взглядом, затем с Келлером.

Сумки были брошены на обочину, чтобы можно было начертить диаграммы. Ворон отвел взгляд и забрался в одну из открытых сумок.

Проявив сверхъестественную силу, он вылез оттуда с пистолетом в клюве.

Переместился туда, где на сугробе лежало сложенное пальто. Положил пистолет на пальто. Переложил мобильный телефон из кармана пальто в сумку, где до этого был пистолет.

Пока мы избегали внимания, — пользуясь тем, что Дюшаны были заняты собой, — птица действовала практически у всех на виду.

Марджори продолжала тащить меня прочь. Эссилт и Келлер начали отставать, наблюдая.

В их взглядах сквозила редкая нотка восхищения.

Все вроде бы улеглось. Но лишь в том смысле, как отдельные камни оползня складываются в обманчивый наст — одно опирается на другое в хрупком равновесии, готовое посыпаться дальше, стоит лишь потревожить ключевой элемент.

Еще ничего не закончилось. Именно на это я и пришел посмотреть. И зрелище превзошло мои ожидания!

Не просто уничтожение Дюшанов, но и срыв плана Бугимэна Торбёрнов. В пылу отчаяния они выпустили на волю нечто, чего сами до конца не понимали, и теперь это нечто пришло в движение у всех на глазах.

Вложив пистолет не в те руки и не в то время.

Мужчина, которому принадлежал мобильник, поднял свое пальто. Мускулистый, татуированный, он, казалось, не замечал холода. Когда он двинул пальто, пистолет соскользнул с него.

Сандра повернула голову.

Она видела, как манипулируют связями. Мужчина потянулся, чтобы поймать пистолет, — почти так же, как она сама подставила голову Короля Гоблинов под мясистую лапу Хильды.

— Смотрите на меня! — крикнула она. — Внимание!

Она схватила свою чашу и подняла ее.

Я не сводил глаз с мужчины со светлой бородой, чертежника диаграмм, того, кому *принадлежал* пистолет.

В этот момент слова и само присутствие Сандры не имели веса. Взгляд чертежника диаграмм оставался прикованным к его работе, начертанной на дороге. Он слишком долго медлил, прежде чем сфокусироваться на чаше. На Сандре.

Руки потянулись к инструментам. Присутствующие поняли, что Сандра манипулирует. Не осознавая, возможно, что это было для их же блага.

Существо помельче могло бы засомневаться. Сандра — нет. Она потянулась к чертежнику диаграмм. Завладела его вниманием. Повернула его голову к себе. Она не могла не знать, что это вызовет враждебность остальных.

— Какого черта? — пробормотал татуированный мужчина с чужим пистолетом. В тишине слова прозвучали оглушительно.

Чертежник диаграмм на долю секунды отвел взгляд от Сандры. Она попыталась снова завладеть его вниманием, но он уже увидел оружие.

Вороний человек Старухи Мары, должно быть, наблюдал за ними с самого начала. Должно быть, знал, что мужчина параноик, или сопоставил какие-то подсказки. Обиду, другие детали, позволившие ему понять как такое провернуть.

Он, должно быть, наблюдал и за Торбёрнами, чтобы узнать, насколько разрушительным это окажется для их планов.

Увидев, что перед ним практик с пистолетом, чертежник диаграмм среагировал без колебаний. Доля секунды, пока тот разглядывал оружие.

Он выхватил нож из-под пальто и тем же движением пустил его в ход, перерезав горло потенциальному стрелку. Он потянулся к пистолету и забрал его. Свободная рука "стрелка" в изумлении тянулась к горлу.

Тетушка Мардж закрыла мне глаза, и я, возможно, убил бы ее за это, — если бы только условия, на которые я согласился, позволяли.

Но мне выпал шанс быть лишь жадным наблюдателем.

Произведение искусства. Живая картина действия и последствий, застывшая на мгновение.

Король Гоблинов, теперь уже на некотором расстоянии, отреагировал мгновенно.

Приказав Висельнику идти вперед. Бросая на землю обломки костей с вырезанными на них знаками, выпуская новых гоблинов.

Его внимание было сосредоточено на Сандре и старших Дюшанах.

Чертежник диаграмм поставил на землю деревянную коробку. Линии соскользнули с отдельных деревянных частей в снег, образуя барьер между ним и остальными.

Затем он поднял свой пистолет, прицелился и дважды выстрелил в толпу.

Звук был оглушительным, даже несмотря на то, что снег его приглушал. Звон выстрела слился со звоном колокола.

Ответный выстрел — бумажная карта — сгорела, проходя сквозь растущую диаграмму.

Из замысловатой паутины отношений — в клубок, в грызню. Несомненно, этому способствовал и призрачный звон колокола.

Ночь изнеможения.

— Пенелопа! — крикнула Сандра посреди хаоса. — Иди, собери младших Дюшанов...

Глаза Пенелопы расширились, когда она поняла, что Сандра обращается к ней. Не успела Сандра договорить, как Пенелопа плюнула ей в лицо.

Сандра ошеломленно уставилась на девочку. Она больше не контролировала ситуацию.

— Лейя! Мэйзи! Джейд, Лина, Джульетта! — крикнула Пенелопа, оборачиваясь. Ее взгляд нашел меня и Келлера. — Джоанна?!

— Мать послала меня сюда! — ответил я.

Что было правдой. Моя собственная мать послала меня сюда, в Якобс-Белл.

— Хлоя? Ты здесь? Пошли, — приказала Пенелопа.

Группой — из восьми девочек и одного предполагаемого мальчика Бехайма — мы побежали.

Я бросил взгляд назад, на Сандру Дюшан.

Фракция распалась. Затаенные обиды вырвались наружу. Посреди всего этого возвышалась бывшая предводительница семьи. В одиночестве.

■

Пересказ событий Ночи Красных Колоколов, II

Пенелопа закончила чертить круг.

Она сверилась с ноутбуком, затем посмотрела на диаграмму.

Нервно покосилась на дверь.

Не прошло и минуты после нашего прибытия, как Эрика Дюшан ушла. Она была матерью Джоанны и Пенелопы, а я велел себе выглядеть обеспокоенным, ерзать и смотреть куда-то вдаль.

— Вот, — сказала Пенелопа.

В тишине дома ее голос прозвучал гулко. Она вопросительно посмотрела на остальных девушек, на ее лице отразились те же тревоги, что и у них.

Гнев, выказанный Королем Гоблинов, разделяли и другие, пусть и не так явно. Третьи же боялись или были расстроены по иным причинам. Лагерь Дюшанов раскололся надвое: на тех, кто соглашался с устранением истинных чудовищ, и тех, кто был против.

Лола Дюшан предпочла не присоединяться к Пенелопе здесь, в доме, заявив, что ходить слишком опасно. До рассвета оставалось меньше часа.

Щепотка вороньего коварства, один взмах ножа — и все рухнуло. Союзники стали врагами. У каждой девушки была мать, тетя, кузина, которая могла не пережить эту ночь. Многим оставалось лишь гадать, не обратятся ли их отцы или дядья против семьи. Теперь, когда она перестала быть для них удобной и полезной — все было возможно.

Диван и кресла отодвинули к стенам, ковер свернули. Начерченная на полу диаграмма включала круги с масками Талии и Мельпомены. Драматические маски комедии и трагедии. Большие неглубокие чаши с водой стояли в разных точках вокруг диаграммы.

— Выше нос, девочки, — сказала Пенелопа.

Почти в едином порыве, собравшиеся девушки из семьи Дюшан совладали с выражением лиц. Расправились плечи и вытерлись слезы. На другом конце комнаты Хлоя Дюшан закинула ногу на ногу и сложила руки на коленях.

С виду все девушки были спокойны и собраны. Лишь мелкие детали тут и там намекали на обратное.

Пенелопа стукнула ложкой по чаше.

Та запела. Вода пошла рябью.

Одно изображение замерцало, обретая форму. Затем другое.

Алистер Бехайм.

Эйнсли Бехайм.

Роуз Торбёрн.

Лола Дюшан.

Мэгс. С обеспокоенным видом она оглядывала комнату.

Взгляд посла упал на меня. Того, кто забрал ее имя.

Она сочувственно улыбнулась.

Я улыбнулся в ответ, но, судя по всему, сохранить храбрый вид мне не удалось, и я отвел взгляд.

— Дюшаны выбыли, — объявил Алистер.

— Не говори так радостно, — бросила ему Пенелопа. — Люди гибнут.

— Я говорил с Крейгом, — сообщил Алистер, проигнорировав ее слова. — Он объяснил условия сделки, которую вы обсуждали. Условия, которым должен следовать Младший совет, что бы ни случилось.

— Я подслушала, — вставила Мэгс. — Формулировки были верные.

— Поздновато для этой сделки, — сказала Пенелопа.

— Разве? — спросил Алистер.

— Вы победили. Мне с трудом верится, что ты согласишься на сделку, которая свяжет тебе руки.

— Хочешь верь, хочешь нет, — сказал Алистер, — но я действительно заинтересован в успехе совета. Я верю в то, что мы пытаемся сделать.

— Но? — уточнила Пенелопа.

Он вздохнул.

Пенелопа продолжала:

— Я отказываюсь верить, что ты тут абсолютно бескорыстен. Я выросла рядом с тобой. Мы ходили в одни школы, вращались примерно в одних кругах, несмотря на разницу в возрасте. Я знаю тебя достаточно хорошо.

— Я и есть бескорыстен. Но не думаю, что тебе понравится, как далеко простирается этот альтруизм.

— Простирается? — переспросила Пенелопа.

— Роуз Торбёрн, — произнесла Лола Дюшан.

— Нет, — отрезала Пенелопа.

— Она получит место в Младшем совете, — объявил Алистер. — Со всеми сопутствующими привилегиями. Если ее друзья останутся в Якобс-Белл, они перейдут под ее крыло.

— Это безумие. Она — воплощение всего, против чего мы боремся, — заявила Пенелопа.

— Роуз Торбёрн старшая была частью нашего местного совета, — напомнила Мэгс.

— Роуз Торбёрн старшая была чертовски сильна.

— Эта Роуз не менее страшна. Поверь мне, — заверил он.

— Если ты думаешь, что можешь нас шантажировать... — начала Пенелопа.

— Я не это делаю, — ответил он. — Поверь, если бы события сегодняшней ночи не пошли таким путем, я бы сделал то же самое предложение. Я соглашусь с тем, что ты предлагала Крейгу, при условии, что Роуз Торбёрн будет включена.

— Перестань со всем бороться, — тихо сказала Лола.

— Не думай, что я не знаю, что ты помогла Бугимэну это сделать, — проговорила Пенелопа. — Я знала, что нечто подобное случится. Почти уверена, он и планировал, чтобы это случилось.

"Как забавно", — думаю я. Если бы мне не запретили вмешиваться, я бы, может, тоже помог, просто чтобы посмотреть, что будет. Признался бы им, что это было вмешательство извне.

Неважно.

— Я не знаю, что он планирует, — заговорила Роуз. — Но я точно знаю, что происходит нечто большее.

А, так они уже догадались.

— Большее?

— Алистер обнаружил более серьезную угрозу. Он рассказал мне о ней перед помолвкой, — пояснила Роуз, поднимая руку с кольцом. — Кто-то еще дергает за ниточки. Не практик. Нечто могущественное. Здесь действуют иные силы.

— Рассвет меньше чем через час, — заметила Пенелопа. — Тогда все уляжется.

— Нет, — возразил Алистер. — Мы не можем позволить, чтобы все улеглось. Если оставить все как есть, Йоханнес победит, а Йоханнес не идет на сотрудничество и не выходит на связь. Мы не можем дать ему десять часов дневного света и покоя, чтобы он мог укрепиться и разработать стратегию. Мы не можем позволить другому игроку отступить и спланировать следующий ход.

— Ты хочешь отменить правило, устанавливающее мир на рассвете? — спросила Мэгс.

— Нет, — ответил Алистер. — Я собираюсь его обойти. У Бехаймов есть запас силы. Я собираюсь его потратить.

— На что?

— На то, чтобы отложить рассвет, — объявил Алистер. — Назовите это эффектом спящей красавицы. Ужасно много горожан заработают пролежни и проснутся голодными, но они будут в безопасности в своих постелях еще как минимум двадцать четыре часа. Я уравниваю шансы Бехаймов и Дюшанов. Предложение Роуз...

Роуз кивнула.

— Если вы ослабите себя, когда нам еще предстоит разобраться с Йоханнесом, уютно устроившимся в своих Владениях...

— Это зависит от нескольких моментов, — сказал он. — Совместная работа против Йоханнеса — ключевой из них.

— Он теперь враг номер один, — добавила Лола.

— А наши родители? — спросила Пенелопа. — Дюшаны?

Алистер развел руками.

Пенелопа кивнула.

— Тут мало что можно сделать.

— Я приступаю к отсрочке рассвета, — сказал Алистер. — Поспите, если сможете. Вы знаете, как со мной связаться.

Он исчез.

— Я проведу переговоры, когда придет время, — сообщила Мэгс. — А пока посмотрю, что можно сделать насчет ваших родителей.

— Спасибо, — поблагодарила Пенелопа.

Мэгс исчезла.

Роуз осталась.

— Что? — враждебно спросила Пенелопа.

Не подозревая, насколько сильно на нее влияет колодец кармического притяжения, окружавший образ Роуз Торбёрн.

— Я посмотрю, смогу ли убедить Алистера помочь, — предложила Роуз.

Ее образ исчез. Вода в чаше пропала.

— Манипулятивная стерва, — пробормотала Пенелопа себе под нос.

Она вздохнула.

— Простите. Я устала. Найдите места для сна, ребята. Постарайтесь немного прийти в себя. По двое-трое на кровать, если придется. Джоанна?

Я подняла голову.

— Поделишься своей кроватью.

— Хорошо, — ответила я.

Я первой подошла к лестнице. Добралась до двери спальни с табличкой "Джо", написанной яркими красками.

Открыв ее, я увидела очертания фигуры под одеялом.

Я подошла ближе.

— Джо? — спросила Лейя.

— Да?

— Можно я посплю с тобой?

Я кивнула.

Я откинула простыни. Свернутые простыни и одеяла, сложенные в форме человека.

— Что это такое? — спросила Лейя.

— Я вроде как улизнула, — ответила я.

Что было правдой. Я покинула Якобс-Белл под именем Мэгги.

Полуправда.

■

Празднование дня рождения

— А вот и ты, — поприветствовала меня Эссилт.

— А вот и я, — ответил я. Снова Падрик.

Она поцеловала меня в обе щеки.

Внутри Дом Фэйри был роскошен. Иллюзии раскрашивали каждую поверхность. Передняя зала расширилась до огромного холла с двумя лестницами, ведущими на балкон наверху.

Играла музыка. Танцевали марионетки, созданные из иллюзий. Над лестницей нависали часы.

Джоанна рассмеялась.

— Падрик!

— Джоанна, — улыбнулся я.

— Я думала, что разминулась с тобой, — сказала она. — Мне через несколько минут нужно домой.

— Конечно, — сказал я.

— Я так взволнована, — продолжала она. — Спасибо тебе за это... за все!

— Всегда пожалуйста, — сказал я ей. — И ты это заслужила.

— Почему это она заслужила? — спросила Эссилт, не в первый раз. И не в десятый.

— Потому что я буду самой юной в семье, кто пройдет ритуал Пробуждения! — выпалила Джоанна. В ее глазах отражались огоньки, которые никогда не перестанут сверкать и плясать. — У меня будет фамильяр, ее зовут Летита, и я смогу практиковать. Но у меня всего пять или десять минут, а тут столько всего происходит.

— Когда часы пробьют десять, ты уйдешь, как мы и договорились, — сказал я, указывая на часы, которые уже довольно давно не двигались. — Ты же не хочешь пропустить вечеринку в честь своего десятого дня рождения?