Сотканная из черного пламени, гигантская рука демона метнулась к Ромбелю.

Удар был неожиданным, но дварф не растерялся.

«Увернуться полностью не выйдет. Главное — чтобы не схватил».

Как Элбридж по физическим показателям играючи превосходил обычного человека, так и Ромбель на голову превосходил любого рядового дварфа.

Но даже такого тела недостаточно, чтобы тягаться с демоном.

Пропустишь удар демона — умрешь. Попытаешься заблокировать его грубой силой — сдохнешь с вероятностью в 99%. Поэтому Ромбель применил отработанную до автоматизма защитную стойку.

За мгновение до того, как пальцы демона сомкнулись на нём, Ромбель прыгнул прямо по вектору атаки.

Он выставил широкое лезвие секиры перед собой, как щит, и сжался в клубок. Трюк, доступный только низкорослым дварфам.

Гигантская ладонь попыталась раздавить Ромбеля вместе с топором.

Будь это обычный кусок железа, демон стер бы его в порошок вместе с владельцем. Но оружие Ромбеля в прошлом было благословлено множеством жрецов и паладинов из разных орденов.

Шш-ш-ш—

Демоническая плоть с шипением задымилась, соприкоснувшись с лезвием.

Не выдержав ожога, демон разжал пальцы и вместо того, чтобы схватить дварфа, просто ударил его наотмашь.

БАХ!

Удар пришелся по топору, но отдачей едва не вышиб Ромбелю мозги.

Дварф отчаянно цеплялся за сознание. Его тело отшвырнуло, как тряпичную куклу. В полете Ромбель скосил глаза назад, чтобы понять, куда он летит.

Стена здания.

В воздухе он извернулся кошкой. Как только его ноги коснулись камня, он слегка согнул колени, чтобы хоть немного погасить импульс.

БА-БАХ!

Стена обрушилась, подняв облако пыли.

Ромбель, опираясь на секиру, медленно поднялся. Колени ныли адской болью от жесткого приземления, но кости были целы. Для удара демона — это практически идеальный блок. Считай, сто баллов из ста.

Тьфу.

Сплюнув пыль вперемешку с кровью, Ромбель вскинул топор.

Как опытный воин, он мгновенно проанализировал всю полученную об противнике информацию.

«Он швырялся монстрами, чтобы пробить ворота. Значит, сам ломать камень он не может. Иначе давно бы разнес стену какой-нибудь магией».

«Судя по размеру руки, сам демон — здоровенная тварь. Скорее всего, полагается только на грубую физическую силу».

«Суставы работают так же, как у людей».

«Перед ударом я почувствовал жар. Черное пламя… Значит, его оружие — колоссальная сила и адский огонь».

«Но использовать этот огонь на полную катушку он не сможет. Иначе он просто сожжет Исказителя, который служит ему порталом».

«Да и силу свою он использует не на сто процентов. Тело этой твари просто не выдержит отдачи от полномасштабных ударов демона».

Ромбель сделал вывод:

«Жить можно».

Но даже ветеран с трехсотлетним стажем не учел одну деталь.

Тех Тварей, которые остались за пределами божественного Сдерживания Элбриджа.

***

Элбридж как заведенный рубил монстров и приносил их сердца в жертву Богине.

1171, 1170, 1169…

Усталость накапливалась, но божественная энергия, струящаяся по венам, лишь крепла. Запас силы Богини не истощался — наоборот, он рос. Казалось, с такой поддержкой он сможет простоять здесь вечность.

Но в тот момент, когда Ромбель принял на себя удар демона, Элбридж почувствовал неладное.

Грохот обрушившейся стены и звук удара: этот шум привлек внимание Тварей, оставшихся у него за спиной.

Хуже того — там бушевала рука демона.

«…Ромбель облажался».

Те Твари, что попали в зону Сдерживания, никуда не денутся.

Проблема была в тех сотнях монстров, которые остались снаружи, терпеливо дожидаясь, пока щит падет.

Они начали разворачиваться в сторону Ромбеля.

Исказитель и рука демона — сами по себе проблема.

А если к ним присоединятся сотни разъяренных Тварей?

«Ему конец».

Даже если Ромбель увернется от демона, успеет ли он убить Исказителя до того, как на него навалится орда?

«…Шансы нулевые».

Чтобы спасти друга, Элбридж должен был немедленно сорваться с места.

Но стоило ему шагнуть за периметр Сдерживания, как божественный щит развеется как дым.

И тогда вся эта лавина монстров хлынет на беззащитных дварфов.

Выбор был невозможен.

1165, 1164, 1163…

Вдруг сзади раздался крик Маркуса:

— Сэр Элбридж! Вперед!

Элбридж не мог обернуться.

Но по сбивчивому дыханию Маркуса он понял: наёмник прибежал сюда, не прерывая боя.

— Если я уйду, барьер рухнет! — рявкнул Элбридж.

— Мы сами тут разберемся!

— Мы?!

Элбридж всё-таки бросил взгляд через плечо.

Из-за наспех сколоченных баррикад выбегали дварфы, возглавляемые Маркусом.

В их руках было то, что лишь с большой натяжкой можно было назвать оружием.

Кирки, лопаты, ломы.

Но взгляд Элбриджа приковало не их вооружение, а их глаза.

В этих глазах не было наивной надежды на победу без потерь. Они были готовы умирать. Точно так же, как дварфийские воины двести лет назад.

Если вдуматься, в каждом дварфе всегда жил воин.

Такова уж их порода — крепкая, как сталь, и упрямая, как камень.

Элбридж принял решение.

— Иду!

Он сорвался с места, прорубая себе путь сквозь монстров.

Преграда, которую он держал всё это время, рассыпалась.

— Держи их!

— А-а-а-а!

Донеслись крики дварфов.

Монстры, словно только этого и ждали, накинулись на Элбриджа со всех сторон.

Доспехи покрывались царапинами и вмятинами, на теле множились раны. Но Элбриджа не волновало ничего, кроме ударов, способных убить его на месте.

1131, 1130, 1129…

Оттолкнувшись от панциря огромного жука-переростка, он перелетел через толпу.

И в тот момент, когда его нога коснулась одного из невидимых столпов Сдерживания, божественный храм растаял как мираж.

И Элбридж, и Твари, запертые внутри, обрели свободу.

Одни бросились вдогонку за паладином, другие рванули в сторону Баркунтола, где их встретила стена из дварфов.

— Ни шагу назад!

— А-а-ак!

— Стоять насмерть!

Крики, вопли, хруст костей.

Но Элбридж не обращал на них внимания.

Волноваться о тех, кто сделал свой выбор и готов умереть — значит обесценивать их жертву.

Он мчался к Ромбелю. Те Твари, что сорвались первыми, попытались перехватить его.

— С дороги!

Элбридж рубил мечом, отбивал удары щитом и бежал вперед.

Он был быстрее любого монстра. И вскоре оказался рядом с Ромбелем.

— Ромбель!

Дварф уставился на него со смесью шока и недоумения. Еще бы — Элбридж должен был держать оборону на воротах, а не бегать по городу.

— Элбридж?! Какого лешего ты…

В этот момент демон снова сжал свой гигантский кулак.

Черная рука метнулась к Ромбелю с чудовищной скоростью. Если попадет — расплющит в лепешку.

Ромбель не договорил и приготовился уворачиваться.

Но Элбридж рявкнул:

— Ромбель! Режь его!

Ромбель верил Элбриджу. И его инстинктам — тоже.

Если Элбридж говорит резать, значит, у него есть план.

Дварф отбросил все мысли о защите и рванул прямо к Исказителю.

Элбридж сделал глубокий вдох и воззвал к Богине:

«Богиня. Даруй мне силу Неотступности!»

Благодаря бойне, устроенной Элбриджем внутри барьера Сдерживания, божественной силы у Богини Ржавого Щита теперь было больше, чем до начала битвы.

И Элбридж запросил самый мощный дар.

Кулак демона был уже перед лицом. Времени ждать ответа не оставалось.

Элбридж вскинул щит навстречу гигантскому черному кулаку.

«Умоляю, Богиня».

Щит встретился с демоническим ударом.

Пусть это была всего лишь одна рука демона, разница в массе и силе была астрономической. Обычный человек должен был превратиться в кровавое пятно. В лучшем случае — улететь на пару сотен метров.

Но Элбридж не сдвинулся ни на дюйм. Его ноги словно вросли в камень.

Ржавый щит ярко вспыхнул.

В этот момент Элбридж понял:

Богиня вложила в этот удар абсолютно всю свою силу. Без остатка.

Но этой единственной заминки было достаточно. Ромбель уже подлетел к Исказителю.

Дварф вложил всю свою ярость в один прыжок и взмахнул секирой.

Лезвие со свистом рассекло шею монстра.

Готово.

Огромный кулак демона, в который упирался щит Элбриджа, начал рассыпаться черным пеплом.

Исказитель, служивший порталом, был мертв, а значит, якорь в этом мире исчез.

Исчезла не только рука — все призванные Твари тоже начали медленно растворяться в воздухе.

Они не умерли, просто их выбросило обратно в их измерение.

Элбридж и Ромбель обернулись.

Проход между Бронзиммаром и Баркунтолом был залит кровью. И, к несчастью, большая часть этой крови принадлежала не монстрам, а дварфам.

За те короткие минуты, что Элбридж отсутствовал, погибли десятки ополченцев.

Но оставшиеся в живых дварфы не плакали и не дрожали от страха.

— У-о-о-о-о-о!

Они издали дикий, победный рев, упиваясь триумфом.

В прошлом, когда Элбридж сражался бок о бок с дварфами, они никогда не называли себя «паладинами». Люди тоже называли их просто «воинами».

Потому что дварфам не нужны были божественные дары, чтобы сражаться. Звание «паладина» им просто не подходило.

Ромбель тоже задрал голову и заорал во всю глотку:

— А-А-А-А-А!

Затем он нагнулся и поднял отрубленную голову Исказителя.

В глазах дварфа горело совершенно безумное торжество.

Все взгляды — и дварфов у баррикад, и Элбриджа с Маркусом — скрестились на нем.

Ромбель медленно, тяжело ступая, пошел в сторону выживших.

Не доходя до них, он остановился и полез на крышу самого высокого здания в Бронзиммаре.

«Что он задумал?» — читалось в недоуменных взглядах горожан.

Но те, кто был поумнее, уже догадались.

Ромбель сказал им, что двести лет назад был изгнан из ордена. И что он хочет вернуться.

Он обещал, что искупит свой грех кровью и предстанет перед богом с высоко поднятой головой, чтобы снова стать верным слугой Стальной Наковальни.

А значит, сейчас он принесет голову этого монстра в жертву своему богу, как доказательство своей веры.

Стоя на крыше, Ромбель высоко поднял голову Исказителя и закричал так, чтобы слышали все:

— О, БОГ СТАЛЬНОЙ НАКОВАЛЬНИ! Я, ВОИН, ИЗГНАННЫЙ ДВЕСТИ ЛЕТ НАЗАД! Я, ДВАРФ РОМБЕЛЬ, ДВЕСТИ ЛЕТ ЖИВШИЙ В БЕЗВЕРИИ, СТОЮ ПЕРЕД ТОБОЙ! Я ПРИНОШУ ЭТУ ГОЛОВУ И СЛАВУ ЭТОЙ ПОБЕДЫ В ЖЕРТВУ ТЕ…

На этих словах Ромбель с размаху швырнул голову монстра вниз, в грязь.

Огромный подземный город погрузился в абсолютную, звенящую тишину.

Дварфы хлопали глазами, не в силах осмыслить увиденное.

Он что, только что выбросил подношение богу?

Или просто случайно выронил? Да нет, замах был уж больно картинным…

Глядя на растерянную толпу, Ромбель набрал в грудь побольше воздуха.

И, выплескивая гнев, копившийся двести лет, заорал:

— …А ВОТ ХРЕН ТЕБЕ, А НЕ ЖЕРТВА, СУКИН ТЫ СЫН! С КАКОЙ СТАТИ Я ДОЛЖЕН ТЕБЕ ЧТО-ТО ПОДНОСИТЬ, УБЛЮДОК?!

Тишина стала настолько плотной, что её можно было резать ножом.

С момента основания Баркунтола здесь ещё никогда не было так тихо.

Но эту тишину разорвал голос, которого никто не ожидал услышать.

— Богохульная мразь. Ты всё сказал?

Голос гигантского божества эхом прокатился по каменным сводам Баркунтола.