Публичное унижение Бога Стальной Наковальни было планом Ромбеля задолго до прибытия в горный город Баркунтол.

Но даже он не ожидал, что божество решит подать голос прямо посреди его речи.

Отступать было некуда. Ромбель не сбавил тон ни на децибел.

— Богохульство?! — рявкнул дварф. — Неуважение к тому, кто его заслуживает, называют богохульством. Но если тот, кто требует уважения, сам его недостоин, то какое же это богохульство?!

Слушавшие его дварфы замерли, словно превратившись в камень. Всю свою жизнь они молились только Богу Стальной Наковальни. И дело было даже не в том, прав Ромбель или нет — сами его слова звучали как святотатство невиданных масштабов.

— Стальная Наковальня! Отвечай! Что ты сделал, когда над Баркунтолом нависла угроза уничтожения?! Ни-че-го! Просто сидел там, на своих Небесах, и пялился вниз!

Бог Стальной Наковальни ответил:

— Узок твой взгляд, смертный. То, что ты здесь оказался — уже часть моего замысла.

Похоже, Бог Стальной Наковальни послал пророчество мэру Балдреку, а тот, в свою очередь, позвал на помощь внешний мир.

Но Ромбель лишь презрительно фыркнул:

— Если бы Маркус случайно не наткнулся на нужного дварфа… Если бы он не позвал Элбриджа… Если бы Элбридж и Маркус не пришли ко мне… Оборвись хоть одна ниточка в этой цепочке случайностей, и Баркунтол сгинул бы во тьме! Это не великий замысел, а череда слепых совпадений! Так что не смей приписывать себе наши заслуги!

Ромбель вскинул топор к небу.

— Заруби себе на носу! Всё, чего мы добились сегодня — заслуга нас троих и дварфов Баркунтола! Когда судьба нашего народа висела на волоске, единственный, кто палец о палец не ударил — это ты! И в будущем будет то же самое! Стальная Наковальня! Ты больше не имеешь права вершить судьбы дварфов!

Может ли на одном лице одновременно отражаться жгучая ярость и чистый экстаз?

Глядя на Ромбеля, Элбридж и Маркус поняли: может.

Ярость, направленная на бога, и экстаз от того, что он наконец-то выплескивает обиду, копившуюся двести лет. Две эмоции не смешивались и не гасили друг друга, они пылали вместе.

— Думаешь, это только сейчас началось?! Нет! Вспомни прошлое! Двести лет назад ты не дал и капли помощи воинам, уходившим биться с демонами насмерть! Твое существование было главной гирей на шее дварфийских героев!

По толпе дварфов прокатилась волна шепота. Вскормленные верой в одного бога, они с трудом переваривали столь откровенную ересь. Но в то же время умом они понимали: в словах Ромбеля есть логика.

Воздух в Баркунтоле завибрировал с низким гулом.

Все поняли: Бог Стальной Наковальни в ярости.

— Я ничем не помогал? Так было всегда? Глупец. Ты смеешь говорить так лишь потому, что не застал истинного прошлого. Ты не понимаешь, в какое благополучное время ты живешь.

Элбридж и Маркус не знали древней истории дварфов.

Но Ромбель и остальные дварфы знали, как жили их предки тысячелетия назад.

— В моем детстве каждый дварф был рабом. Все расы жаждали наших рук и нашего мастерства. Мы рождались в кандалах, жили в цепях и умирали рабами. Наши потомки были обречены на ту же участь. Выхода не было.

— С одной-единственной киркой я сбежал и добрался до Красных Гор. Ведомый одной лишь целью — создать дом, где мой народ будет свободен — я триста лет долбил эту скалу.

— Так я воздвиг этот гигантский город. Я был первым, кто сложил здесь горн и разжег пламя. Я отдал всю свою жизнь ради своего народа. За этот великий подвиг Небеса признали меня. И я стал единственным дварфом, вознесшимся в ранг бога.

Культура дварфов была закрытой, и их религиозные легенды редко покидали Красные Горы.

Элбридж и Маркус только сейчас узнали, как Бог Стальной Наковальни занял свое место на Небесах.

Но Ромбель не унимался:

— Я не отрицаю твоего подвига! И не говорю, что ты не заслужил права стать богом! Но со дня освобождения дварфов прошла тысяча лет! Ты прикрываешься пожелтевшими заслугами прошлого, связывая свой народ по рукам и ногам, и при этом в упор не видишь настоящих угроз! То, что случилось сегодня — прямое следствие твоей несостоятельности!

— Моей несостоятельности?! Наглец. Как ты смеешь связывать появление Тварей с моей виной?!

Воздух в городе снова тяжело загудел. Несколько старых дварфов в ужасе рухнули на колени.

Но Ромбеля было не сломить. Он заорал ещё громче:

— Да! Именно твоя вина породила все проблемы! Кто не знает, что это ты убил всех героев двухсотлетней давности?! Останься в живых хоть один из них, сегодняшней бойни просто не было бы!

Для молодежи это стало шоком.

Но старики… старики всё знали. Просто из страха перед Богом Стальной Наковальни они помалкивали.

— Ты так боялся, что твоя тысячелетняя крепость рухнет, что вырывал с корнем любой росток свободы! И если сегодня, когда подул сильный ветер, стены зашатались — это не вина ветра! Это твоя вина, потому что ты уничтожил деревья, которые могли бы стать опорой!

Маркус нервно заозирался.

Вокруг стояли суровые, вооруженные дварфы, у которых ещё не остыл адреналин после боя. Стоит им решить, что Ромбель перегнул палку, и его разорвут на куски вместе со спутниками.

Но даже проницательный Маркус не мог прочесть по их лицам, о чем они думают.

Выплеснув гнев, Ромбель перевел дух.

Его голос зазвучал чуть спокойнее:

— О, Бог Стальной Наковальни. Как дварф, я уважаю твой тысячелетний подвиг. Но подвиг тысячелетней давности остается в прошлом. Мой народ верил в тебя и давал тебе шансы целую тысячу лет. А теперь ответь мне, Бог Стальной Наковальни… Смог ли ты за эту тысячу лет подарить дварфам лучшее будущее?

С Небес не донеслось ни звука.

Дварфы всё поняли. Богу Стальной Наковальни было нечего ответить.

— Стальная Наковальня. Знаменосец нашего народа. Тот, кто хочет вести за собой, должен стоять впереди с высоко поднятым знаменем. Тысячу лет назад ты поднял сияющее знамя и повел нас за собой. Но за тысячелетие твое знамя истлело и превратилось в прах. Твоя эпоха кончилась. Ты больше не имеешь права вести наш народ.

Бог молчал. И тогда Ромбель повернулся к застывшей толпе.

— Дварфы! Настало время идти вперед! Пришло время отвернуться от бога, который связывает вам ноги! Воины! Вы не слабы! Шагните в мир и верните себе право на жизнь!

Один молодой дварф неуверенно спросил:

— Но если не ему… то какому богу мы должны молиться?

Элбридж прекрасно представлял, что сейчас творится в голове Богини Ржавого Щита. Она наверняка мысленно орала: «Поднимай руку! Вербуй! Срочно!»

Но Элбридж не был настолько бесстыдным, чтобы начать рекламную кампанию прямо посреди чужой драмы.

«…Слава богам, у Богини закончилась сила для пророчеств».

Ромбель ответил молодому дварфу:

— Любому. Выбирай сам. Выбирай не того бога, который будет указывать тебе путь, а того, кто пойдет с тобой рядом. Только так ты вернешь себе свою жизнь.

И тут голос бога снова сошел с Небес.

— Я единственный дварф, вознесшийся на Небеса. Вы правда думаете, что чужие боги будут милосерднее к вам, чем я? Будьте уверены, этого не случится.

Гнев бога утих, как и ярость Ромбеля. На место гнева пришла тревога.

Один из стариков-дварфов обратился к Ромбелю:

— Я никогда не считал Господа Стальную Наковальню безупречным богом. Но и молиться чужакам я не хочу.

Бог Стальной Наковальни увел их предков в Красные Горы, спасая от гонений других рас.

В основе его подвига лежали любовь и сострадание к сородичам, но также — страх и ненависть к чужакам.

Эти чувства стали основой учения Ордена Стальной Наковальни, передаваясь из поколения в поколение тысячу лет. Неудивительно, что дварфы испытывали подсознательный страх перед богами чужих рас.

Понимая это, Ромбель ответил:

— Тогда подождите немного.

— Чего подождать?

— Меня.

Ромбель обвел взглядом всех жителей Баркунтола и чеканя каждое слово произнес:

— Я совершу великий подвиг и стану вторым дварфом, взошедшим на Небеса. Ждите дня, когда я вернусь в Красные Горы как новый бог.

Горный город снова погрузился в тишину.

Заявление о намерении стать богом.

Этого не ожидал никто.

Никто, кроме Элбриджа. К нему наконец пришло понимание.

«…А, вот оно что».

Элбридж вспомнил, где он встретил Ромбеля после двухсотлетней разлуки.

В Магической Башне.

Какая могла быть причина у изгнанника не искать нового бога?

Зачем выдающемуся воину становиться кузнецом в цитадели магов?

Причина была только одна.

Как и другие амбициозные обитатели Башни, Ромбель хотел стать богом.

Не просто пошатнуть веру в Орден Стальной Наковальни. Не просто разрушить его. А взойти на Небеса и встать выше своего бывшего покровителя. Более того — подняться туда, влепить ему звонкую затрещину и почтить память своей убитой жены.

Только такая месть могла полностью удовлетворить Ромбеля.

Давящее божественное присутствие в Баркунтоле наконец рассеялось. Старый бог отступил.

— …

Со всех сторон слышалось лишь тяжелое дыхание дварфов.

Многие давно разочаровались в Боге Стальной Наковальни, просто боялись сказать об этом вслух.

Сегодняшний день стал последней каплей, но он же и показал им возможность нового пути.

Сотни дварфов осознали: рано или поздно им придется покинуть своего бога.

Но сейчас Ромбель богом не был. Ему нельзя было молиться.

А для дварфа остаться без веры было страшнее, чем сменить её. Кому же тогда молиться, пока Ромбель не вознесется?

И тут из толпы поднялась рука. Маркус.

— Коли нужен бог на время, почему бы не выбрать Бога Лисьего Дождя? Он умеет подкидывать приятные сюрпризы!

Элбридж подумал:

«Мне тоже вклиниться? Наверное, стоит…»

Если Ромбель и впрямь станет богом, большинство дварфов перейдут к нему.

Но даже если они побудут верующими Ржавого Щита всего пару лет — это будет колоссальная поддержка.

Но начать торговать верой прямо сейчас Элбриджу было сложнее, чем просить милостыню.

Пока он мялся, Маркус продолжил:

— Или можете обратиться к сэру Элбриджу! Богиня Ржавого Щита ничуть не хуже Господина Лисьего Дождя. Короче, кому интересно про Лисий Дождь — подходите ко мне, как тут всё утихнет!

Выдав эту тираду, Маркус, охая и держась за раненый бок, похромал в сторону.

Теперь у дварфов было три пути:

Остаться с разочаровавшим Богом Стальной Наковальни?

Молиться Богине Ржавого Щита или Богу Лисьего Дождя в ожидании вознесения Ромбеля?

Из тех, кто решил сменить веру, единицы заинтересовались Богом Лисьего Дождя. Подавляющее большинство выбрало Богиню Ржавого Щита.

Исход был предрешен: подвиг Элбриджа в этой битве затмевал всё, а присутствие Богини Ржавого Щита было осязаемым и мощным.

Маркус знал, что так будет.

Поэтому он мысленно спросил Бога Лисьего Дождя:

«Господин Лисий Дождь. Зачем вы велели мне упомянуть Богиню Ржавого Щита вместе с вашим именем?»

Короткое пророчество не заставило себя ждать:

— Потому что такова профессиональная этика.