На следующее утро, едва Элбридж открыл глаза, на него тут же снизошло пророчество.

— Архиепископ Элбридж. Я и мечтать не могла о таком наплыве верующих.

Всего день назад Богиня Ржавого Щита выскребла свои резервы до самого дна, вложив в Элбриджа последние крохи божественной силы.

Но сейчас её голос звучал громко, чисто и без малейших помех. Это могло означать только одно: паства росла как на дрожжах.

— Богиня. Неужели за ночь так много дварфов вознесли вам молитвы?

— Больше, чем я ожидала. Если честно, я думала, что половина дварфов всё равно останется верна Ордену Стальной Наковальни.

Услышав это, Элбридж окончательно проснулся.

Слова Богини прозрачно намекали: больше половины населения Баркунтола перешло в их орден.

— Больше половины дварфов молились вам?

— Именно так, Архиепископ Элбридж.

Неудивительно, что она спустила пророчество с самого утра.

Похоже, Богиня сидела и с нетерпением ждала, когда её паладин проснется, чтобы похвастаться уловом.

— Раньше Бог Стальной Наковальни держал три места в Совете, опираясь только на население Баркунтола… Если вы получили больше половины этого города, то одно место в конце года нам практически гарантировано, разве нет?

Голос Богини так и лучился триумфом:

— Зачем ограничиваться одним? Возможно, их будет целых два…

Элбридж едва удержался, чтобы не захлопать в ладоши. Два места!

Конечно, по сравнению с 60+ местами Ордена Золотого Блюда или 30+ местами Богини Оливкового Дерева — это капля в море.

Но если сравнить с их конкурентами из Трущоб, картина кардинально менялась.

Самый влиятельный культ на холме, Орден Лаврового Венца, держал три места. Их вечные соперники, Орден Окровавленного Копья — два.

Все вместе взятые боевые ордена Трущоб в Соленионе не дотягивали и до десяти мест.

И вот теперь Орден Ржавого Щита, находившийся на самом дне, мог с наскока отхватить два места и стать одним из лидеров Трущоб. От этой мысли захватывало дух.

— Мои поздравления, Богиня.

— И всё это — исключительно благодаря твоей самоотверженности, Архиепископ Элбридж.

На этом моменте можно было бы закончить на теплой ноте, но Богиня не удержалась и добавила:

— Тот паладин, который смел называть наш орден «тонущим кораблем»… Кажется, его звали Феликс. Я бы дорого дала, чтобы увидеть его лицо в тот день, когда мы займем наши два места в Совете.

Похоже, ядовитая шпилька Феликса ранила её гораздо глубже, чем казалось. Элбридж, не желая, чтобы Богиня бередила старые раны, тактично сменил тему:

— Кстати, то, что вчера пришло так много людей — заслуга дварфийского характера. Они терпеть не могут оставаться в долгу.

Дварфы жили изолированно, но принципы у них были простые. Если тебе оказали помощь, а отплатить нечем — переход в орден спасителя считался самым честным способом выразить благодарность.

— Несомненно. Но их вера в Стальную Наковальню была крепка как скала тысячу лет. Я и представить не могла, что столько дварфов вдруг обратятся ко мне.

Элбридж немного поразмыслил и произнес:

— Думаю, им помогло то, что эта смена веры — временная. Им не пришлось ломать себя, зная, что эти обязательства не вечны..

Даже разочаровавшись в своём боге, дварфам было бы тяжело отдать свои души чужой Богине до конца дней.

Но, как и сказал Элбридж, их новая вера имела срок годности. До того дня, когда Ромбель вознесется на Небеса. А если не вознесется — до дня его смерти.

Для обычного человека это мог быть долгий срок, но дварфы жили по четыреста лет. «Несколько десятилетий» для них звучало как «ненадолго».

— К тому же, время выбрано идеально, — продолжил Элбридж. — Мы получили огромную паству в самый трудный момент. Даже если в будущем дварфы покинут орден, этот рывок обеспечит нам надежный фундамент.

Богиня ответила с многозначительной усмешкой:

— Архиепископ Элбридж. Когда этот день настанет, им будет не так-то просто уйти от нас.

— Почему?

— Помнишь, я рассказывала, что брала уроки маркетинга у Богини Оливкового Дерева? Я изучила не только «пирамиду». У неё есть ещё один прием… называется «нога в двери». [1]

— …И что это значит?

— Она сказала: если хоть как-то зацепить человека, создать малейшую привязанность, разорвать эту связь будет крайне сложно. За эти годы дварфы проникнутся прелестями нашей веры. И даже когда Ромбель вознесется…

Скрип.

Пока воодушевленная Богиня расписывала свои грандиозные планы на будущее, дверь распахнулась, и на пороге появился Ромбель.

Богиня тут же смолкла.

Ромбель обратился к Элбриджу:

— Эй, Элбридж. Вопрос есть.

— Валяй.

— Ты когда-нибудь получал шанс на вознесение? Ну, до того, как тебя запечатали, или после того, как очнулся?

Элбридж покачал головой.

— Нет. Никогда.

— Серьезно? Двести лет назад ты так выделялся, я был уверен, что у тебя была такая возможность.

— С чего бы? Были рыцари с куда большими заслугами, чем у меня. Почему Небеса должны были выбрать меня?

— Это кто, например?

— Например, сэр Леонхарт.

Леонхарт был Старшим паладином Ордена Ржавого Щита в те времена, когда Элбриджа запечатали.

Окружающие могли восхищаться мастерством Элбриджа, но сам он считал, что Старший паладин был на несколько голов выше его.

— …Да, многие паладины других орденов тоже сделали больше моего. Может, их подвиги были не так громки, но, учитывая, как мало божественной силы они получали…

Ромбель перебил его:

— Не знаю насчет остальных, но сэр Леонхарт вознесся на Небеса, вообще-то.

— Чего?

— Говорят, вскоре после того, как ты попал в печать, он стал богом.

Вот так, спустя двести лет, Элбридж совершенно буднично узнал о судьбе своего бывшего командира.

— Серьезно?

— Кто в теме, те знают. Понятно, что ты пропустил — сидел в банке двести лет.

— А под каким божественным именем он теперь известен?

— Без понятия. Но его культ так и не взлетел. За последние двести лет ни один из новых богов не получил места в Совете.

— Ох…

Элбридж вздохнул, а Ромбель пожал плечами:

— Вознесение не гарантирует легкой жизни. Тем более, сэр Леонхарт был мужиком резким и грубым, да? С таким характером успешный культ не построишь. Это было бы странно.

Ромбель был прав. Статус бога не решал всех проблем.

Как люди грызутся за выживание на земле, так и боги грызутся за влияние на Небесах. Конкуренция там была жесточайшей.

Место в Совете получали лишь единицы. А потерять его и вылететь во Внешний Круг можно было из-за малейшей оплошности. И вернуться обратно было почти невозможно.

То, что Богиня Ржавого Щита имела все шансы триумфально вернуться в Совет в конце этого года — случай поистине беспрецедентный.

Ромбель пробормотал:

— Твои подвиги, конечно, не сравнятся с заслугами Леонхарта, но ты двести лет просидел в печати. Я думал, этого хватит для пропуска наверх. Видимо, маловато…

Элбридж задумался.

А если бы ему и впрямь предложили вознестись? Стоило бы соглашаться?

Ромбель потянулся:

— В любом случае, мне теперь прямая дорога в Центральную Магическую Башню.

— Зачем тебе в Центральную?

— Нынешний Архимаг Центральной Башни — это тот, кто спустился с Небес.

— Что?!

Элбридж слышал легенды о том, что смертный может вознестись и стать богом. Но чтобы бог покинул Небеса и стал смертным? Такое он слышал впервые.

— Какого черта он спустился?

— Кто ж его знает. Но чтобы понять, как вознестись, придется навестить его.

Их беседу прервали шаги.

Они ожидали увидеть Маркуса, но это был секретарь мэра Балдрека.

Слегка поклонившись, он произнес:

— Мэр просит вас подойти.

***

Секретарь привел их в ту же гостевую комнату и удалился.

Маркус был уже там. Вид у наёмника был цветущий — похоже, накануне Орден Лисьего Дождя тоже неплохо пополнил свои ряды.

Ромбель покосился на него:

— Эй, Маркус. Чего мэр нас зовет?

— Мы же сюда заказ выполнять приперлись. А за заказ полагается награда.

— А, точно. Забыл.

Ромбель рвался в Красные Горы ради мести, так что о награде не думал.

Элбридж, если честно, тоже выкинул это из головы. Тысячи новых верующих и два места в Совете — лучшей награды для него и быть не могло.

«Но раз дают — надо брать», — решил он.

Пока они гадали, что им предложат, в комнату вошел Балдрек.

— Доброе утро. Как спалось?

— Не жалуемся.

Ромбель, едва ответив на приветствие, перешел в наступление:

— Мэр Балдрек. Твой бог новых пророчеств не присылал?

В голосе Ромбеля слышалось неприкрытое подозрение. Он не исключал, что мстительный Бог Стальной Наковальни мог попытаться нанести удар исподтишка.

Но мэр понял, к чему клонит дварф.

— Если вы об этом беспокоитесь — могу заверить, Бог Стальной Наковальни не причинит вам вреда.

— Да неужели?

— Мы можем сомневаться в его методах, но его желание защитить свой народ было искренним.

— В этом я не сомневаюсь.

— Старые порядки рухнули, и вернуть всё как было невозможно. Так что теперь Господу остается лишь надеяться, что дварфы обретут новый путь под вашим руководством.

Голос Балдрека звучал с глубокой горечью. Ещё бы — он наблюдал за крушением бога, которому служил всю жизнь.

Но мэр умел отделять личное от работы.

— Как вы догадались, я пригласил вас, чтобы обсудить награду за вашу помощь.

Услышав слово «награда», Маркус так и засветился от счастья.

— …Мы предлагаем каждому из вас выбрать по одному предмету из Первого Хранилища Баркунтола.

Элбридж и Маркус отреагировали вяло («Всего по одной вещи?»), но Ромбель был искренне поражен.

Дварфы — прирожденные мастера. Именно из-за их золотых рук тысячелетия назад их поработили другие расы.

Бог Стальной Наковальни обосновался в Красных Горах по двум причинам.

Во-первых, это было идеальное убежище.

Во-вторых, глубоко в недрах гор таились жилы редчайших руд. Город Бронзиммар изначально был шахтой, и до сих пор её глубочайшие уровни хранили несметные богатства.

Это означало, что в Первое Хранилище попадали только истинные шедевры, созданные из редчайших материалов. Туда добавляли не больше одного предмета в десять лет. Их реальную ценность даже нельзя было выразить в деньгах.

— Если в Хранилище не найдется того, что вам по душе, мы можем выковать вещи на заказ. Без магов мы, конечно, не наложим зачарований, но качество гарантируем…

Маркус нетерпеливо заерзал на стуле:

— Давайте сначала посмотрим Хранилище! Прямо сейчас пойдем?

Но Балдрек ещё не закончил.

— И ещё кое-что. Сэр Элбридж. Помимо награды, я бы хотел показать вам один предмет.

— Какой?

— В Баркунтоле хранится щит сэра Леонхарта… того самого, что вознесся на Небеса.

У Элбриджа дрогнула бровь.

---

Примечание:

[1] «Нога в двери» (Foot-in-the-door) — классический метод манипуляции в психологии и продажах. Суть его в том, что сначала человека просят о мелкой, необременительной уступке (в данном случае — о временной вере на пару десятилетий), на которую легко согласиться. Как только «нога оказалась в двери», человеку психологически гораздо сложнее отказать в последующих, более крупных требованиях (остаться в ордене на всю жизнь).

Существует и противоположный метод — «дверь в лицо» (Door-in-the-face), когда сначала выдвигается заведомо невыполнимое, завышенное требование (получить отказ — «дверью в лицо»), а после него предлагается более скромный, компромиссный вариант, который и был истинной целью.