Повинуясь жесту мэра Балдрека, секретарь внес в комнату огромный щит и с видимым усилием водрузил его на стол.

Элбридж внимательно осмотрел его.

Крепления для руки на внутренней стороне, лаконичный узор на внешней.

Сомнений быть не могло: это щит сэра Леонхарта, бывшего Старшего паладина Ордена Ржавого Щита.

Голос Элбриджа прозвучал немного напряженно:

— Господин мэр. Откуда здесь щит сэра Леонхарта?

Красные Горы всегда славились своей закрытостью. Чужаков сюда пускали по большим праздникам, а то и реже.

С какой стати щит высшего иерарха Ордена Ржавого Щита пылился в дварфийской кладовой?

Ответ мэра оказался на удивление прозаичным:

— Сэр Леонхарт лично пришел к воротам Красных Гор и попросил прошлого мэра о ремонте. По его словам, людские кузнецы опустили руки. Ну еще бы — как человек починит щит, выкованный из дварфийского сплава?

Элбридж немного смутился.

«Так это была работа дварфов?»

— Вот как. Понятно.

Но на этом история не заканчивалась.

— Мы вложили в работу всю душу, всё починили и стали ждать оплаты. Но прошел год, другой, пятый… а сэр Леонхарт так и не объявился. В конце концов, прошлый мэр начал наводить справки. Тут-то мы и узнали, что ваш Старший паладин вознесся на Небеса.

— …

Леонхарт не был женат и не оставил наследников.

И как прикажете закрывать сделку, если должник стал божеством?

— Нам ничего не оставалось, кроме как связаться с Орденом Ржавого Щита. Там ответили: «Как только соберем нужную сумму — придем и заберем». Прошло время, я стал мэром, и вот недавно, проводя ревизию в Первом Хранилище, наткнулся на него.

Окончание истории Элбридж мог угадать и сам.

— Я попытался снова связаться с вашим орденом, но он к тому времени уже… кхм, обанкротился. Точнее, связаться не вышло. Так этот щит и лежал у нас в Баркунтоле мертвым грузом.

Должника нет (вознесся), поручитель разорился.

Если бы клиент просто умер, щит можно было бы пустить с молотка и отбить расходы. Но продавать вещь, принадлежащую живому (точнее, бессмертному) богу — себе дороже.

Так родилась история двухсотлетнего неликвида.

Элбридж тихо, почти виновато произнес:

— Финансовое положение нашего ордена до сих пор оставляет желать лучшего. Но мы быстро растем. Если вы дадите нам еще немного времени…

— Я рассказываю это не для того, чтобы выбить из вас долг.

— А? Тогда зачем?

— …Вы же сами спросили, откуда он здесь взялся, сэр Элбридж.

— Ах да. Точно.

Балдрек похлопал по щиту и улыбнулся:

— В общем, сэр Элбридж. Вы можете забрать его в дополнение к вашей награде. За ремонт мы денег не возьмем.

Глаза Элбриджа загорелись.

В свое время за этот щит многие готовы были убить.

Одни хотели его из-за того, что он принадлежал лучшему паладину эпохи. Другие — по чисто практическим соображениям.

— Вы уверены?

— Мы, дварфы, ненавидим быть в долгу так же сильно, как и вы. Одной вещи из Хранилища недостаточно, чтобы оплатить спасение города. Так что считайте этот щит доплатой для ровного счета.

Ромбель и секретарь мэра согласно закивали.

Но Маркус посмотрел на ситуацию под другим углом:

— Господин мэр. А мне… мне тоже можно что-нибудь в доплату? Я ведь тоже сражался бок о бок с сэром Элбриджем.

Лицо мэра мгновенно приняло сухой, деловой вид.

— Если судить объективно, ваш вклад, господин Маркус, не дотягивает до уровня доплаты.

— …Я просто спросил.

Элбридж усмехнулся и просунул левую руку в крепления щита.

Баланс идеальный. Вес — тоже.

— С вашего позволения.

Элбридж с размаху ударил щитом по каменной стене.

Несмотря на то, что это не был артефакт из Магической Башни с зачарованием на поглощение урона, щит принял удар настолько мягко, что Элбридж почти не почувствовал отдачи.

Но главная ценность этого щита была в другом. За всю его историю он ни разу не был пробит.

Это не значило, что он гарантировал владельцу абсолютную неуязвимость.

Бывало, что от чудовищных ударов у Леонхарта ломались кости левой руки или плеча, да и сам щит пару раз получал вмятины.

Но на памяти Элбриджа ни одно лезвие или клык так и не прошили этот металл насквозь.

— Я найду ему достойное применение.

— Видеть, как вещь возвращается к своему истинному владельцу — бальзам на душу мастера. Если понадобится ремонт, двери горного города всегда открыты для вас. А теперь…

Мэр Балдрек обвел их взглядом.

— Идемте. Первое Хранилище ждет.

***

Первое Хранилище впечатляло разнообразием: оружие, доспехи, ювелирные изделия, произведения искусства и даже необработанные самородки редчайших руд.

Но самих предметов было немного.

Пополнялась эта сокровищница редко — в лучшем случае раз в несколько лет сюда попадало что-то по-настоящему стоящее.

После долгих раздумий каждый сделал свой выбор.

«За пределами горного города подобного не достать. Выбрать самую необходимую вещь — единственно верное решение», — решил Элбридж.

Он выбрал латную юбку и набедренники.

Часто воины пренебрегают защитой нижней части тела, отдавая предпочтение кирасе.

Но опыт Элбриджа говорил об обратном: от пробитого бедра и кровопотери паладины умирали куда чаще, чем от удара в сердце. В реальном бою защита ног порой важнее нагрудника.

Но была и ещё одна, решающая причина для его выбора.

— Это шедевр Барнока, того самого мастера, что выковал щит сэра Леонхарта, — пояснил мэр.

Услышав это, Элбридж впервые в жизни почувствовал странный зуд коллекционера.

Ромбель тоже оценил его выбор:

— Практичный подход. Глаз у тебя наметан.

Сам Ромбель выбрал кольчугу, надеваемую под кирасу.

— Обычную кольчугу найти несложно, но такое качество — редкость, — бормотал он, разглядывая звенья. — В каждое кольцо вложена душа. И этот вес… Она легкая, как кожанка. Даже не знаю, что это за сплав. Невероятная вещь.

А вот Маркус выбрал богато украшенный меч. Узоры на клинке и эфесе были настолько филигранными, что рассмотреть их можно было, только прищурившись.

Но Ромбель его выбор не одобрил:

— …Маркус. Это самая бесполезная вещь в Хранилище. Может, возьмешь что-то другое, пока не поздно?

Нет сомнений, меч был великолепным, раз уж попал сюда.

Но Ромбель, как мастер, видел: создатель этого клинка гнался за красотой, а не за убойной силой.

Однако Маркус ответил с невозмутимой гордостью:

— Ваши вещи, конечно, хорошие, но ими же не похвастаешься!

— …Похвастаешься?

— Ну да. Вещь должна кричать о своей ценности!

— Маркус. Ты броню надеваешь, чтобы хвастаться? И меч выбираешь для этого же?

— Не только, но это тоже важно. Может, вы, рыцари и паладины, этого не понимаете, но наёмники судят друг друга по снаряге. К тому же, если припрет, этот меч можно продать дороже всего остального.

Испокон веков меч был символом власти и статуса. В любой мало-мальски знатной семье хранился фамильный клинок. И на рынке мечи всегда стоили дороже любого другого оружия.

А уж такой шедевр ювелирного искусства и подавно уйдет за баснословные деньги.

— Вы хоть представляете, как позеленеют от зависти те паршивцы, которые меня ни в грош не ставили?

— Ты когда-нибудь слышал, что случается с теми, кто получает игрушку не по статусу? Голову в подворотне отрезают, вот что.

Но Маркус лишь гаденько хихикнул:

— Я же сказал, что планирую таскаться за сэром Элбриджем. Кто в здравом уме полезет на меня, пока я в его тени?

— Ты что, всю жизнь собрался за Элбриджем хвостиком ходить? — хмыкнул Ромбель.

— А как выйду на пенсию, продам этот меч и куплю себе шикарный особняк. Может, это и не лучшая игрушка в хранилище, но она точно сделает мою жизнь счастливой!

Логика была железной, пусть и основывалась на совершенно иных ценностях. Возразить на это Ромбелю и Элбриджу было просто нечего.

***

Получив награду, троица не стала задерживаться в городе.

В Баркунтоле шли похороны погибших дварфов, но провожать Элбриджа, Маркуса и Ромбеля вышли толпы жителей.

По пути через ущелье мэр Балдрек шел впереди, а процессия дварфов следовала за ними по пятам.

Они хотели проводить героев и заодно показать, что скалы больше не таят угрозы.

Ущелье и впрямь не шелохнулось.

Наконец троица и провожающие вышли за пределы Красных Гор.

Элбридж обернулся, глядя на дварфов.

«…»

Не случись этого кризиса, большинство из них так бы и померли, ни разу не увидев внешний мир.

Но сегодня они сделали эти несколько шагов. Они покинули Баркунтол. Вышли за пределы Красных Гор.

Лиха беда начало.

Теперь дварфы будут выходить всё чаще. Шаг за шагом познавая мир.

А может, и другие расы начнут захаживать в горный город.

Как изменится их жизнь, когда настанет эта эпоха?

Сейчас сказать трудно.

Но Элбридж искренне надеялся, что второго Бога Стальной Наковальни не появится.

***

Пока они разбирались с делами в Баркунтоле, последние следы лета окончательно растаяли, уступив место золотой осени.

Полевые цветы, буйно цветущие летом, поблекли и тихо покачивались на осеннем ветру, а земля под ногами стала мягкой и сухой.

Наряду с весной, это было лучшее время для долгих переходов.

Никто из них не покинул Красные Горы с пустыми руками, так что шли они неспешно, словно на прогулке.

Элбридж, шагая по тропе, мысленно обратился к Богине:

— Богиня. У меня вопрос.

— Спрашивай о чём угодно, Элбридж. Твоя Богиня готова ответить на любой вопрос самого замечательного паладина в мире…

Последние несколько дней Богиня Ржавого Щита пребывала на седьмом небе от счастья.

Ещё в начале года у неё не было ни одного последователя, а сейчас, не прошло и двенадцати месяцев, как она стояла на пороге возвращения в Небесный Совет.

И единственная её забота теперь сводилась к тому, дадут ли ей одно место или сразу два.

По сравнению с былым забвением, это были чертовски приятные хлопоты.

— Как сейчас поживает сэр Леонхарт? Он рядом с вами? Помогает вам?

Богиня мгновение помедлила.

— Элбридж. Твоя Богиня хотела бы рассказать своему единственному паладину абсолютно всё. Но не всё, что происходит на Небесах, можно обсуждать на земле. Такова воля Верховного Бога…

Смертные часто думают, что знают о Небесах всё: имена богов, решения Совета, распределение мест, даже сплетни о божественных характерах.

Но на самом деле информации было крохи. Лишь малая часть была открыта, остальное скрыто за плотной завесой тайны.

— Могу я узнать хотя бы его божественное имя?

— Не могу сказать.

Богиня немного помялась и добавила:

— Но, Элбридж… Его положение может сильно отличаться от того, что ты себе представляешь. Пока я могу сказать лишь это.

Элбридж не стал давить. Если Богиня Ржавого Щита сказала это, значит, она и так выдала максимум возможной информации.

Поглаживая крепления нового щита, Элбридж спросил:

— А как вообще происходит вознесение? Кто удостаивается такой чести?

Этот вопрос касался не только Леонхарта, но и планов Ромбеля.

— Самое главное — совершить подвиг, достойный Небес. Но одного подвига мало.

— А что ещё нужно?

— Во-первых, согласие богов. Чтобы стать новым богом, нужно получить одобрение больше половины Небесного Совета. И получить его становится всё труднее.

— Почему?

— Дедовщина. Как и старые ворчуны на земле, древние боги любят причитать: «В наше время такие подвиги каждый день совершали». К тому же, многие боги не горят желанием пускать наверх смертных. Зачем им плодить конкурентов?

— …

— Есть и другие условия. Но это знания, не предназначенные для смертных ушей. Если придет твое время, Элбридж, ты всё узнаешь сам.

— Я понял, Богиня.

Элбриджу хотелось узнать о Леонхарте гораздо больше.

Пусть они не были кровной родней, Элбридж относился к нему как к отцу.

И дело было не только в личной привязанности.

Элбридж всегда чувствовал, что Леонхарт… другой.

Словно он не принадлежал ни земле, ни Небесам.

Его раздумья прервал Ромбель:

— Эй, Элбридж. Чего такой смурной?

— Да так, думаю, как бы раздобыть информацию о сэре Леонхарте.

— А что мешает помолиться Богине Ржавого Щита? Ты же Архиепископ, она тебе прямо в уши транслировать может.

Элбридж покачал головой. Ромбель понимающе хмыкнул.

— Ну да, небесные тайны и боги не особо любят разбалтывать. Но есть и другой путь.

— Другой путь?

— Если боги не могут рассказать о Небесах, почему бы не спросить у человека на земле, который знает о них не меньше?

Много ли на земле людей, знающих о Небесах больше, чем Элбридж?

Встретив непонимающий взгляд паладина, Ромбель понизил голос:

— Я же говорил. Ради секрета вознесения я отправляюсь к Архимагу Центральной Башни. Тому самому, кто спустился с Небес.