Поскольку срочных дел у них не было, Элбридж и Ромбель решили отправиться на континент — в его центральную часть.

А раз Элбридж направлялся в Центральные земли, Маркусу ничего не оставалось, как плестись следом.

— Я в жизни ни за кем хвостиком не таскался. А как прицепился к сэру Элбриджу, так чувствую себя рыбьей какашкой.

Маркус ворчал, а Ромбель лишь усмехался:

— Маркус. Не «чувствуешь», ты ею и стал.

— …

— Чего скривился? Если знаешь слово получше, скажи.

— …Ничего я не знаю.

Однако вскоре перед троицей встала одна маленькая проблемка.

Они знали, в какой стороне находится Центральный регион, но никто из них не знал ни дороги, ни деревень по пути.

В случае с Элбриджем и Маркусом это было простительно.

Маркус всю жизнь крутился только на востоке, а Элбридж вообще двести лет просидел в заточении.

По идее, вести их должен был Ромбель — он-то в Центре бывал. Но, к сожалению, дварф страдал абсолютным топографическим кретинизмом.

Впрочем, Ромбель и не думал извиняться. Наоборот, стал агрессивно защищаться:

— Да тут кто угодно заблудится! Городов и деревень кот наплакал, дороги не пойми как петляют. Если ты тут не родился, хрен дорогу найдешь!

— …

Они шли наугад в сторону Центра, пока Элбридж не заметил на земле следы телеги.

— Пойдем по этой колее.

— А ты знаешь, куда ехала эта телега? — подозрительно спросил Ромбель.

— Вряд ли они ехали прямиком в пропасть. Должна быть какая-то деревня или город. Найдем людей — спросим дорогу.

Троица двинулась по следам.

К счастью, дождей не было, поэтому колея не исчезла на полпути.

А поскольку мужская молчаливость обычно испаряется в знакомой компании, они всю дорогу травили байки.

— Кстати, сэр Элбридж, мы же идем в Центр, чтобы узнать о том паладине, который владел вашим щитом?

— Для меня он особенный человек.

— Ещё бы. Обойти вас в борьбе за кресло Старшего паладина, а потом вообще стать богом… Наверное, это был монстр, а не человек.

— Он был выдающимся воином, это да. Но дело не только в этом. Если бы я не встретил сэра Леонхарта, я бы не стал паладином. Скорее всего, я бы просто сдох где-нибудь в канаве много лет назад.

— Да? А вы ведь никогда о своем прошлом не рассказывали. Как вы вообще в паладины подались?

Элбридж решил отделаться общими фразами:

— Да нет там никакой истории. Как-то само собой вышло. А вы, Маркус, как стали наёмником?

Ромбель и Маркус не стали допытываться. Не в их привычках было лезть в душу.

— Ну, раз вы стали паладином благодаря сэру Леонхарту, то я стал наёмником благодаря отцу.

— Ваш отец тоже был наёмником?

— Нет, он был просто алкашом. Но даже в стельку пьяный, он орудовал кожаным ремнем так, что любой элитный наёмник позавидовал бы. И постоянно требовал принести выпить… В общем, я сбежал из дома и подался в наёмники.

— Ох.

— Но нет худа без добра. Не натренируйся я уворачиваться от его ремня, давно бы сдох на первом же заказе. Эпос о великом наёмнике Маркусе с дварфийским мечом начался именно с уклонения от кожаного ремня!

На такие истории надо реагировать смехом, а не сочувствием.

Элбридж и Ромбель рассмеялись.

Увидев, что шутка зашла, Маркус ткнул пальцем в шрам на переносице:

— Я не шучу! В день, когда мне поставили эту отметину, я выжил только потому, что вспомнил батин ремень и успел дернуться. Если б не тот рефлекс, мне бы лицо надвое разрубили…

Разошедшийся Маркус травил байки, в которых правда щедро мешалась с выдумкой, но вдруг остановился и уставился вперед.

Элбридж и Ромбель проследили за его взглядом.

Там, куда вела колея, виднелась довольно крупная деревня.

Маркус потянулся до хруста в костях.

— Историю потом дорасскажу. Идемте.

***

Первое, что почувствовали путники, войдя в деревню: она была какой-то странной.

— Они на нас вообще не косятся.

— И не говори.

Одно дело — крупный город, где к чужакам привыкли. Но в глухих деревнях на незнакомцев обычно смотрят исподлобья.

А здесь всем было плевать. Даже на то, что у Элбриджа и Маркуса на поясах висели мечи, а у Ромбеля за спиной торчала огромная секира.

Может, сюда часто захаживают торговцы?

Вряд ли. В деревне не было ни одной гостиницы.

И даже здания, которое могло бы сойти за постоялый двор, тоже не наблюдалось. Для деревни, в которой жило не меньше тысячи человек, это было дико.

— В деревне вдвое меньше этой должна быть хоть паршивая ночлежка. А тут что…

Они бродили по улицам, высматривая место для ночлега, когда к ним подошел мужчина лет пятидесяти с небольшим. Он опирался на деревянный посох.

— Простите, вы откуда путь держите?

— Из Солениона. Шли на юг по делам, сбились с пути и пошли по колее от телеги.

— По колее? Вот уж воистину, само провидение вас привело.

— Провидение?

— Телеги из нашей деревни редко ездят так далеко. А то, что следы не смыло дождем… Разве это не провидение?

— Пожалуй.

Мужчина мягко улыбнулся:

— Меня зовут Тибо, я староста этой деревни. Скажите… нет ли среди вас рыцаря?

При этом Тибо смотрел не на Элбриджа, а на Маркуса.

Меч, подаренный дварфами, явно не был похож на оружие дешевого наёмника.

Маркус выпятил грудь:

— Я наёмник. И весьма недурной. Мое имя Маркус. А вот сэр Элбридж — паладин. Господин Ромбель — выдающийся воин.

— Двойная… нет, тройная удача! Надо же, бывает же такое в жизни!

Удача. Ясно как день: старику нужна помощь вооруженных людей.

Маркус только открыл рот, чтобы спросить, в чем дело, как Элбридж опередил его:

— Господин староста, вы ведь маг?

Тибо заметно удивился:

— Верно. Как вы узнали?

— Посох выдал.

В отличие от обычной палки для ходьбы, посох Тибо не был выструган из цельного куска дерева.

Он состоял из переплетенных лоз, сросшихся естественным образом.

Такая структура не нарушала поток маны — классический атрибут магов.

— У вас глаз-алмаз.

— Что привело мага в такую глушь?

— Эх, это долгая история. Если вкратце…

В этот момент к ним с визгом подбежала стайка маленьких девочек.

Одна из них вцепилась в штанину Тибо и ткнула пальцем в убегающих мальчишек.

— Архиепископ! Осрик опять бросается лягушками!

Староста добродушно рассмеялся:

— Осрик. Отпусти лягушку. Нельзя мучить живых существ.

— Но я так долго её ловил!

Тибо, всё так же улыбаясь, махнул посохом.

Прямо из воздуха соткалась прозрачная водяная лягушка и прыгнула прямо в руки сорванцу.

— Ух ты!

Мальчишки отпустили настоящую лягушку и с водяной игрушкой снова помчались за девчонками.

Лицо Элбриджа стало серьезным.

Чтобы оценить мастерство мага, не обязательно смотреть, как он мечет огненные шары.

Тонкость контроля и скорость плетения заклинания без долгих подготовок говорят о силе гораздо больше.

И этот Тибо был отнюдь не новичком.

Такой маг мог бы занимать высокую должность в любой Магической Башне.

Но больше всего Элбриджа удивило другое. То, как девочка назвала старосту.

— Господин староста. Эта девочка только что назвала вас Архиепископом?

— Да.

Маги не поклоняются богам.

Одни уходят в Магическую Башню, чтобы избавиться от божественного влияния. Другие сами стремятся стать богами через познание тайн магии.

Конечно, не все маги — атеисты.

Даже в древности находились маги, служившие богам.

Но чтобы маг был Архиепископом? Такого Элбридж ещё не слышал.

Архиепископ — это фактически глава культа.

Поймав на себе пристальные взгляды троицы, Тибо смущенно кашлянул и сменил тему:

— Вам, наверное, негде остановиться… Как насчет того, чтобы пожить пока у меня?

***

Троица пошла за Тибо к его дому.

Внутри было полно религиозных символов, но ни один из них не был знаком Элбриджу.

Элбридж осторожно спросил:

— Господин Тибо. Могу я узнать, какому богу вы служите? Простите мою неосведомленность…

— Я служу Богу Вечного Плавания.

Элбридж впервые слышал и это имя, и видел эти символы.

В этот момент на него снизошло пророчество Богини Ржавого Щита.

Хотя это сложно было назвать пророчеством. Скорее… насмешливое фырканье.

— Хм.

Но в этом коротком хмыканье было заложено больше смысла, чем в иных трактатах.

Говорят, люди всегда смотрят только вверх, поэтому никогда не бывают довольны тем, что имеют.

Но Богиня Ржавого Щита умела смотреть и вниз.

И сейчас она явно готовилась поглумиться над божеством, чей статус был ещё ниже, чем у неё.

— Первый раз слышу это имя. Наверняка какой-то мелкий божок, который после вознесения так и не получил ни одного места в Совете. То ли дело я — Богиня, у которой к концу года будет как минимум одно место. Жалкий, ничтожный культ…

Богине явно хотелось почесать ЧСВ, а не вести диалог, поэтому Элбридж совершил страшное богохульство — впустил её слова в одно ухо и выпустил из другого.

Тибо спросил Элбриджа:

— Вы сказали, что вы паладин. А какого ордена?

— Ордена Ржавого Щита.

Элбридж внутренне сжался. Если староста скажет, что впервые слышит это имя, сердце Богини разобьется вдребезги.

Но кругозор Тибо оказался шире, чем можно было ожидать.

— Орден Ржавого Щита. Я слышал о нем. В войне с демонами это был самый отважный и самоотверженный орден.

Самооценка Богини взлетела до небес.

— О-хо-хо! Если даже сейчас, стоя на пороге Совета с парой мест, мое имя гремит в этих краях… Страшно представить, что будет через год-другой! Ах, какая я великая Богиня!

Пропустив и этот поток самолюбования мимо ушей, Элбридж спросил:

— Признаться, я не так часто встречал магов, но маг-Архиепископ — это для меня в новинку.

— Я изучал магию с детства, а лет двадцать назад вдруг обрел веру. Пути Господни неисповедимы… и мой путь сложился именно так.

Ответ был таким банальным, что и расспрашивать дальше не было смысла.

Тибо помялся, а затем перешел к сути:

— Кхм… Господа. Если вас не затруднит… Не могли бы вы помочь нашей деревне?

Учитывая его реакцию на состав их группы, этот разговор был неизбежен.

— Для начала хотелось бы услышать, в чем проблема.

— Спасибо, что хотя бы готовы выслушать. Всё началось полгода назад. Примерно тогда в окрестностях стало появляться больше монстров…

Элбридж внутренне напрягся. «Полгода назад» — это как раз тогда, когда рухнула печать Архидемона.

— Я не великий маг, но с парочкой рядовых Тварей справиться мог. А вот недавно появилась одна, которая мне не по зубам.

По словам Тибо, рядом с деревней протекал ручей.

И на берегу этого ручья укоренилась огромная Тварь растительного типа.

— …Все знают, что против растительных монстров работает магия огня. Я сжег эту дрянь дотла и успокоился. Но на следующий день она как ни в чем не бывало торчала на том же месте.

— Корни, — кивнул Элбридж.

Тибо восхищенно вздохнул:

— В яблочко. Её корневая система ушла так глубоко, что огонь её просто не достает.

Ромбель вмешался:

— А нельзя сжечь и корни заодно?

— Рядом ручей. Корни напитаны водой, их магия огня просто не берет. А выкорчевывать их по одному — жизни не хватит…

— Ну и шут с ней. Растение же, не бегает. Пусть сидит себе, кому она мешает?

Лицо Тибо помрачнело.

— В том-то и проблема. Эта дрянь высасывает воду из ручья, и он стремительно мелеет. Если ручей пересохнет, деревне конец.

Староста выглядел подавленным. Было видно: он не верит, что заезжие бойцы смогут решить проблему. Просто хватался за соломинку.

Но, к счастью, Элбридж прекрасно знал, как выводить таких растительных паразитов.

Он уже открыл рот, чтобы согласиться, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Маркус.

Наёмник выразительно посмотрел на паладина и покачал указательным пальцем: «Подожди».

Затем Маркус откашлялся и задал вопрос вместо Элбриджа:

— Допустим, мы выполем ваш сорняк. А что мы за это получим?