Пока они ждали пробуждения старосты, Богиня Ржавого Щита ниспослала пророчество.

— Элбридж. Я только что поговорила с Богом Медной Чаши.

Бог Медной Чаши покровительствовал многому.

Но главной его сферой влияния были мир и благополучие общины.

То есть ровно то же самое, что, по словам мальчика Осрика, символизировал «Бог Вечного Плавания».

Была у Бога Медной Чаши и ещё одна важная особенность. Он считался одним из старейших божеств в Небесном Совете.

Говорили, что он вознесся в те времена, когда люди ещё не умели ковать железо, и главными металлами были латунь и бронза.

Бог с таким стажем просто не мог не знать, появилось ли на Небесах новое божество с аналогичными полномочиями. Для выяснения истины это был идеальный источник.

Пророчество продолжилось:

— Бог Медной Чаши заявил, что кроме него не существует ни одного бога, отвечающего за благополучие общины. Имя «Бог Вечного Плавания» ему тоже ни о чем не говорит...

Элбридж медленно кивнул.

— Я всё понял. Благодарю вас, Богиня.

***

Троица отобрала у Тибо посох и крепко привязала его к стулу.

Маг без посоха колдовать не может. Встречаются, конечно, архимаги, способные творить заклинания голыми руками, но даже их сила при этом падает в разы, так что особой угрозы они не представляют.

— Угх...

Они подождали еще немного, и Тибо со стоном очнулся.

Осознав, что связан, он запаниковал и затравленно огляделся.

— Ч-что всё это значит?

Троица молча смотрела на него. Тибо судорожно пытался понять, за что его скрутили.

Элбридж гадал, какими будут первые слова старосты.

«Отпустите»? «Пощадите»? Что-то в этом духе.

Но первая фраза Тибо оказалась неожиданной.

— ...Значит, этот день всё-таки настал.

Сказав это, Тибо словно сдулся. Всякое напряжение покинуло его тело.

Как ни странно, сейчас он выглядел самым умиротворенным с момента их первой встречи.

Элбридж оперся на меч, как на трость, и спросил:

— Староста. Зачем ты прикрывался именем бога, которого не существует?

Маркус и Ромбель удивленно уставились на паладина.

— Чего? Бога Вечного Плавания не существует?! — воскликнул наёмник.

Элбридж не мог дословно пересказать диалог с Богиней Ржавого Щита, поэтому ответил уклончиво:

— У меня есть веские основания так считать.

— А я думал, этот хрыч просто выдает себя за Архиепископа... — пробормотал Ромбель.

Их реакция была закономерной.

Если в мире и объявлялись религиозные мошенники, то в девяносто девяти случаях из ста они притворялись верховными жрецами существующих культов, чтобы стричь купоны с доверчивых прихожан.

Никому не приходило в голову выдумывать новых богов.

Но староста Тибо не стал отпираться. Его молчание было красноречивее любого признания.

— ...Твою ж мать. Реально выдумал? — выдохнул Маркус.

Выдавать себя за высшего иерарха — тяжкое преступление. Но выдумать фальшивого бога?

С такой формой богохульства Элбридж столкнулся впервые в жизни и понятия не имел, как на это реагировать.

Маркус подался вперед:

— И на кой черт ты это устроил? Ты вроде мужик неглупый.

Тибо тяжело вздохнул.

— Это долгая история. Выслушаете?

Элбридж кивнул.

Не из сочувствия к старосте. Просто для принятия правильного решения нужно было собрать всю информацию.

Тибо покопался в памяти и медленно начал рассказ.

— ...Как и многие маги, мой наставник мечтал стать богом. Но, в отличие от многих, он был гением. По-настоящему великим магом. И я, и другие ученики свято верили, что он вознесется.

Тибо замолчал на секунду, а затем продолжил:

— Но он не смог. Он так и не поднялся на Небеса и был похоронен в земле, как простой смертный. Как и все остальные.

Стремление магов к божественности не было секретом. Но лишь единицы достигали цели. Большинство заканчивало так же, как учитель Тибо.

— У меня опустились руки. Если уж мой наставник не смог, то куда мне? Я покинул Магическую Башню. Но отказаться от мечты не получалось. Я долго думал: почему у наставника не вышло?

Голос Тибо стал тише.

— И я пришел к выводу: ему не хватило последователей. У наставника были только мы, несколько учеников. А вот другие боги, по слухам, собирали огромную паству еще до вознесения. Суть бога — не в том, чтобы вести, а в том, чтобы за ним шли. Ему нужны верующие... По крайней мере, так рассуждал я в молодости.

Элбридж и его спутники молчали.

Тут и комментировать было нечего. План молодого Тибо стал ясен как день.

— Я решил проверить свою теорию. Бродил по глухим местам, пока не нашел эту деревню.

— И начал здесь? — уточнил Маркус.

— Да. Сюда почти не захаживали торговцы. Да и деревней это назвать было сложно. Так, кучка из двадцати-тридцати переселенцев, корчевавших лес под пашню...

Элбридж, всё это время внимательно слушавший, оборвал его:

— Отвратительный поступок, староста.

Тибо не стал спорить.

— Я был молод, безрассуден и самонадеян. Тогда я этого не понимал, но... да, это было подло. Я не думал о том, каково придется этим людям. Одержимый идеей доказать свою правоту и стать богом, я выдумал красивое имя — Бог Вечного Плавания — и объявил себя его Архиепископом.

Боги живут на Небесах, верующие — на земле.

Даже в юности Тибо понимал, что не может прямо назвать себя богом. Поэтому он выбрал роль пророка.

— Но как ты собрал паству без божественных даров... А, понятно. Вот же дерьмо, — начал было Ромбель, но сам понял ответ.

— ...Да. Никаких даров у меня не было. Поэтому я взял за основу Бога Медной Чаши. Что-то расплывчатое, вроде «мира и гармонии в общине», сымитировать гораздо проще. Но на одних красивых словах верующих не соберешь. Поэтому я солгал.

Тибо перевел дух и выдавил:

— Я сказал им, что грядет конец света. И что спастись можно, только уверовав в моего бога... Я наплел с три короба, выдал такую ложь, в которую они просто не могли не поверить, стоило им хоть немного усомниться в своей безопасности.

— Ложь, которую невозможно контролировать. Глупо, — отрезал Элбридж.

— Вы правы. Ложь порождала новую ложь. К тому же я был магом. Откуда мне было знать, как ведут себя настоящие жрецы и как устроены ордена?

Тибо опустил голову и уставился на валявшийся на полу черепок глиняной посуды с каким-то узором.

— Сначала я придумал символ бога. Но это было только начало. Люди стали спрашивать, есть ли у нас святыни или реликвии, и мне пришлось мастерить их самому. Покупал старое барахло и вырезал на нем этот символ.

— И они на это купились? — фыркнул Ромбель.

— Знаю, это выглядело нелепо. Но эти люди были настолько бесхитростными, что верили даже в такую халтуру. Они не умели читать... Они верили мне безоговорочно.

— ...

— Но я всё равно боялся разоблачения. Чтобы завоевать их расположение и отвести подозрения, я помогал им во всём. Если они ни на что не жалуются — значит, не задают вопросов. А раз нет вопросов — никто не усомнится в моей «божественной силе» приносить общине мир и покой.

Тибо тяжело вздохнул.

— Каждый день приходили новые поселенцы. Двадцать человек превратились в пятьдесят, потом в сто... Сначала я думал: «Как всё удачно складывается». Но когда их перевалило за пятьсот, деревня начала расти пугающими темпами. И тут мне стало страшно. По-настоящему страшно. «Что я наделал?»

— Ещё бы, — кивнул Ромбель.

— Вот именно. Осознав масштабы катастрофы, я захотел всё бросить и сбежать.

— Ну и чего не сбежал? Небось, от мечты стать богом отказаться не смог?

Тибо покачал головой.

— Нет. К тому моменту я уже давно забыл о желании стать богом.

— Что-то не сходится. Раз не хотел — надо было валить. Получается, жадность всё-таки пересилила?

— ...Я не сбежал по другой причине.

— По какой?

— Я обманул слишком много людей. Как я мог их бросить? Они же поверили мне, перестали кочевать, начали строить здесь дома, заводить семьи...

Он начал эту ложь из чистого эгоизма. Но у него не хватило наглости бросить всё на самотёк.

При этом у него не хватило ни смелости, ни совести признаться во всём и молить о прощении.

Обычный, слабый человек.

За двести лет Элбридж насмотрелся на таких.

В мире не бывает абсолютных праведников или законченных злодеев. Большинство людей барахтается где-то посередине.

— Я до смерти боялся, что людей станет ещё больше. Я умолял их никому не рассказывать про конец света и спасение. Пугал, что если деревня разрастется, для них самих не хватит места в «нашем Небесном селении»...

Взрослые, наверное, слушались. Но дети — это дети. Брошенная по детской наивности фраза Осрика прорвала плотину лжи, которую Тибо строил десятилетиями.

Его обман был настолько хрупким, что его могло разрушить одно слово ребенка.

Тибо горько усмехнулся:

— Знаете, я был виноват кругом, но так не хотел, чтобы в меня тыкали пальцем. В какой-то момент моей единственной целью стало просто не попасться. Я знал, что после смерти всё вскроется, но надеялся, что хотя бы до конца своих дней дотяну в спокойствии. Так прошло почти тридцать лет.

Богиня Ржавого Щита тихо, с искренней печалью вздохнула в голове Элбриджа:

— Глупец. Если ты взвалил на себя ношу не по чину, час расплаты неминуем...

Единственное, что отличало Тибо от любого другого лжеца — его мастерство мага, позволившее ему так долго скрывать правду.

Тибо продолжил:

— Но полгода назад всё пошло наперекосяк. Я врал им про конец света, сам в это не веря. А тут мир и правда начал катиться в бездну.

— Вы про монстров? — уточнил Маркус.

Элбридж незаметно отвел взгляд.

В появлении монстров не было прямой вины Элбриджа. Разве что в том, что он смог удержать печать только двести лет.

А может, и не в этом дело — просто сама печать выработала свой ресурс.

Но каждый раз, когда речь заходила о монстрах или демонах, Элбридж чувствовал смутный укол вины.

Просто потому, что не было никого, кто мог бы сказать ему: «Это не твоя вина», и некому было разделить с ним это бремя.

— С обычными Тварями я мог справиться. Но появилась та, что была мне не по зубам. Пришло время решать. Каждый день я ломал голову: стоит ли позвать помощь извне?

— Я бы не стал, — хмыкнул Маркус. — Проще было бы собрать деревню и переехать.

— А если на новом месте опять что-то случится? Снова бежать? — резонно возразил Ромбель.

— Других вариантов-то нет. Позовешь чужаков — всё вскроется. Что тогда делать?

— Да. Поэтому я и тянул с решением, — подтвердил Тибо. — Я лучше других знал, как жалко выглядит моя ложь. Простые крестьяне, может, и верили, но стоило бы сюда забрести кому-то вроде вас, кто хоть немного разбирается в религии, всё бы рухнуло в один миг. А признаться жителям и попросить их держать язык за зубами... поздно уже.

Ложь порождает ложь. А большая ложь требует ещё большего вранья.

Каким бы могущественным магом ни был Тибо, удержать эту лавину он не мог.

— Я не знал, что делать. Мучился, не спал ночами. И тут появились вы. Когда я увидел вашу группу, у меня сердце в пятки ушло. Но в то же время я подумал: «Слава богам».

— ...

— Надеялся, что, может быть, пронесет. Не пронесло. На этом моя история заканчивается.

Тибо неловко улыбнулся и закрыл глаза.

Его лицо казалось почти умиротворенным — он сбросил этот груз.

Зато Элбридж, Ромбель и Маркус чувствовали себя паршиво.

Что им делать с этим лжецом?

После долгого молчания Маркус спросил:

— Сэр Элбридж. А как Орден Ржавого Щита поступал с теми, кто выдавал себя за жрецов?

— У нас таких случаев не было. Но в других орденах метод был один.

— И какой?

— Их забивали камнями перед храмом.

И в этом была своя логика.

Если ты обманул людей, самое справедливое — отдать тебя на суд тех, кого ты обманывал. Пусть их ярость станет твоим приговором.

Но Элбридж всё равно сомневался.

Справедливо ли казнить его так же, как тех мошенников, что наживались на чужой вере ради золота?

Имеют ли они, трое случайных путников, право вершить суд над старостой деревни? Не слишком ли это высокомерно?

Не найдя ответов, Элбридж мысленно обратился к Богине:

«Богиня. Как мне поступить?»

— Шш-ш... пш-ш-ш-ш...

Как назло, Богиня Ржавого Щита, видимо, куда-то отошла. Пророчества не последовало, лишь тихое шипение радиопомех в голове.

«Только не сейчас...»

Элбридж погрузился в мрачные раздумья.