— Угх…

Вскоре Ромбель пришел в себя.

Потирая челюсть, он на секунду задумался, а затем разразился потоком отборной брани в адрес Элбриджа:

— Какого хрена ты машешь кулаками?!

Элбридж тяжело вздохнул. Жаль, что от удара дварф не потерял память. Было бы гораздо проще.

Но чудес не бывает.

— На то была причина. И, выслушав её, ты со мной согласишься.

— Ну давай, удиви меня.

— Представь: я открываю глаза и вижу в паре сантиметров от себя твою физиономию.

— И что?

— А теперь подумай: что для тебя было бы унизительнее — если бы я просто лежал и обнимал тебя, или если бы я врезал тебе по лицу?

— Ну… Э-э…

Ромбель почти поддался на эту извращенную логику, но вовремя опомнился и нахмурился:

— Хрень не неси! С какой стати я должен огребать, если я вообще ни при чем?!

— Как это ни при чем? Какого лешего ты залез в мою кровать?

— Элбридж. Это моя кровать. Я вернулся в комнату, а ты развалился на ней и дрыхнешь без задних ног. Хотел было отдубасить тебя, чтобы разбудить, но решил просто выдернуть подушку… Стоп. Почему я вообще оправдываюсь?!

Дварф заворчал, но потом сменил гнев на милость и спросил:

— И всё же, чего ты вдруг так дернулся? Обычно спишь как убитый.

— Сон приснился. Очень старый.

— Старый? Двухсотлетней давности?

— Ага. Приснилось детство. Время до того, как я стал паладином.

В глазах Ромбеля мелькнуло неподдельное любопытство. Маркус, натиравший свой и без того блестящий меч, тоже навострил уши.

— Кстати, ты ведь никогда не рассказывал о себе. Как ты вообще подался в паладины? Демоны семью вырезали?

От кого-то другого этот вопрос прозвучал бы грубо. Но для рыцаря той эпохи это был самый стандартный сценарий.

В те времена редко можно было встретить паладина, который не потерял бы близких из-за демонов или Тварей.

— Да не знаю.

— В смысле «не знаешь»?

— С тех пор, как стал паладином, я их больше не видел.

— Странно. А по твоей ненависти к демонам и не скажешь, что всё так просто.

— Я бы не сказал, что я их ненавидел изначально… Меня заставили их ненавидеть.

Маркус нахмурился, не уловив сути. Зато Ромбель всё понял с полуслова:

— Продали?

— Ага. Мать продала меня ордену.

В те годы хватало мстителей, добровольно шедших в паладины. Но мест в казармах было мало, а те, кто проходил отбор, гибли слишком быстро.

Церкви всегда не хватало пушечного мяса.

Поэтому ордена сами искали рекрутов, выплачивая сиротским приютам «компенсации» за каждого ребенка.

С точки зрения нынешней морали — дикость. Но тогда это считалось благом.

Для брошенного ребенка это был единственный шанс выжить. Уж лучше пусть тебя купит церковь и вырастит в приюте, чем сдохнуть от голода или когтей Тварей в разрушенном городе.

Доходило до того, что нищие родители выдавали себя за смотрителей приютов, чтобы продать собственных детей.

Священники прекрасно понимали, кто стоит перед ними, но закрывали на это глаза. Время было такое.

Церкви нужны были солдаты. Родителям — деньги. Детям — еда.

— Кроме меня, было еще трое. Двое младших на руках, а у старшей сестры ноги больные, — сухо, без эмоций рассказывал Элбридж. — Пришлось мне уйти в орден. Перед тем как продать меня туда, мать крепко обняла меня и наказала: «Говори им, что всей душой ненавидишь демонов…» Я тоже её обнял. Вот такой вот сон.

Маркус скорбно вздохнул:

— …Тяжелая у вас была жизнь.

— Да не особо. Паладинов без трагичного прошлого не бывает. У меня всё было еще относительно неплохо.

— Но вы ведь с такой яростью рубите этих тварей…

— Детей, которые не выказывали должной ненависти к демонам, просто отправляли обратно. А заодно забирали у родителей уплаченные деньги… Мне приходилось каждый день корчить зверское лицо. Ненависть была не моим выбором, а моей обязанностью.

Впрочем, фальшивая ненависть нужна была только на первых порах.

Любой, кто сталкивался с демоном в бою, неизбежно терял что-то дорогое: друзей, здоровье, веру. И тогда искусственная злоба сменялась настоящей, выжигающей всё внутри яростью. Напоминать себе о ней больше не требовалось.

Ромбель недовольно покачал головой:

— И всё равно твои родители поступили свински.

— Почему?

— Могли бы продать тебя в другой орден. Каким извергом надо быть, чтобы отдать ребенка в Орден Ржавого Щита?!

Элбридж усмехнулся:

— Я не сразу попал в Ржавый Щит. Меня туда перевели позже, после череды, скажем так, неприятностей.

— Ты их после этого так ни разу и не навестил?

— Нет.

— Почему?

— Если бы я увидел, что они живут счастливо без меня — мне было бы обидно. А если бы они жили в нищете — мне было бы больно. Поэтому я понятия не имею, как сложилась их судьба.

— Нелепая причина.

— Так уж мы, люди, устроены.

Ромбель и Маркус потянулись и вернулись к своим делам.

Дварф снова уткнулся в какие-то чертежи, а наёмник принялся полировать свой меч до зеркального блеска.

Элбридж же сидел и думал.

«Почему этот сон приснился именно сейчас?»

Он не видел этого сна уже очень давно. Может, из-за недавнего боя с демоном?

Или… из-за пророчества?

Перед боем Богиня сказала ему: «Я хочу, чтобы ты разил демонов, но… я не хочу, чтобы ты их ненавидел».

Смысл этих слов ускользал от него.

Элбридж мысленно обратился:

«Богиня. Вы меня слышите?»

Ответа не последовало. Богиня молчала.

---

После инцидента с запечатыванием демона отношение магов к Элбриджу и Маркусу изменилось кардинально.

— …Они на нас так пялятся, что аж не по себе, — поежился Маркус.

— Привыкайте.

Ещё пару дней назад маги относились к ним как к пустому месту, как к какому-то багажу Ромбеля.

Но теперь на них смотрели с откровенным интересом, восхищением и уважением.

Это касалось не только Элбриджа, запечатавшего демона, но и Маркуса, который, по сути, не сделал ничего особенного. В глазах магов Маркус превратился из «просто наёмника» в «скрытого мастера, который еще не успел проявить себя».

От такого давления Маркус чувствовал себя не в своей тарелке.

— Их ожидания слишком давят…

— Просто игнорируйте.

А Элбридж тем временем обнаружил забавный факт.

Его имя было куда известнее здесь, в Центре, чем в родном восточном Соленионе.

— Сэр Элбридж. А вы случайно не родственник того самого Паладина Безмолвия, сэра Элбриджа? — то и дело спрашивали маги.

— Это мой далекий предок, — привычно врал он.

Причин такой осведомленности могло быть много.

Возможно, в отличие от восточных провинций, в Мидлмарче не считали демонов сказками. Или маги, помешанные на архивах, бережно хранили старые хроники.

Но внимание магов меркло по сравнению с тем, что началось среди местных рыцарей.

В отличие от книжных червей, рыцари жаждали проверить легенду на прочность.

Их мотивы были разными: одни просто хотели помериться силами, другие — оценить мощь демонов через спарринг с тем, кто смог его одолеть, а третьи тупо мечтали прославиться, побив Элбриджа.

— Сэр Элбридж, не согласитесь ли вы на спарринг?

— Нет.

Элбридж отказывал всем без исключения. Согласись он хоть раз — и завтра под его дверью выстроится очередь из пятидесяти таких же дуэлянтов.

Они провели в осаде несколько дней, пока, наконец, за ними не пришли.

Пожилая женщина-маг. Та самая заместитель Архимага.

Сегодня она была сама любезность.

— Вы хотели встретиться с Владыкой Башни.

— Верно.

— Прошу за мной.

Элбридж ожидал, что они пойдут к лестницам, ведущим на верхние этажи.

Но вместо этого заместитель повела их в самый центр Башни.

— Там что, есть тайная лестница? — шепотом спросил Маркус.

Ромбель самодовольно ответил:

— Нет. В центре Башни находится лифт.

— Лифт? Это что за зверь?

— Механизм, который поднимает и опускает тебя между этажами без всяких ступенек. Жрет уйму маны, поэтому пользоваться им могут только шишки.

— Ого. Вы, значит, на нем уже катались?

— Дважды. Один раз наверх, один раз вниз…

Лифт представлял собой цилиндрическую кабину размером с небольшую комнату.

Когда все четверо зашли внутрь, раздался легкий гул: Ву-у-у-ум… — и пол словно ушел из-под ног.

Заместитель Архимага и Ромбель стояли как вкопанные, а вот Элбридж и Маркус заметно напряглись от непривычного ощущения невесомости.

Спустя некоторое время лифт плавно остановился. Двери бесшумно разъехались.

Ш-ш-ш-ш…

Перед ними был короткий коридор.

Но взгляды всех приковало небольшое окно.

Из него открывался вид с вершины Центральной Башни.

И Маркус, и Элбридж не сдержали восхищенного выдоха:

— Ого…

Обычно люди проживают всю жизнь, видя мир с высоты своего роста. Иногда поднимаются на крышу или залезают на дерево.

Но сейчас… они смотрели на мир с высоты птичьего полета.

Это даже близко не стояло с видом на Соленион с холма Трущоб.

Они были так высоко, что облака плыли под ними.

— Помню, как сама впервые поднялась сюда, — тепло улыбнулась женщина, давая им время насладиться зрелищем.

Маркус, глядя на проплывающие внизу облака, вдруг всхлипнул. По его щекам покатились слезы.

— Я… я всё-таки не зря жил. Всегда ведь думал: сгину где‑нибудь, как бродячий пёс. А сейчас вдруг поднялся выше птиц… выше облаков… Даже если помру прямо сейчас, ни о чём не пожалею. Правда.

Пока заместитель Архимага успокаивающе похлопывала ревущего наёмника по спине, в голову Элбриджа пришла сугубо практичная мысль:

«А если помолиться отсюда, связь с Богиней будет лучше?»

Он тихо позвал:

«Богиня. Богиня. Вы меня слышите?»

Богиня Ржавого Щита тут же ответила:

— Слышу, Элбридж. Рада видеть, что тебе так нравится вид сверху.

«Отсюда меня лучше слышно?»

— Да так же, как и снизу. Не забывай, Элбридж, твоя Богиня находится капельку выше…

Пока Элбридж перебрасывался мыслями с Богиней, Маркус наконец утер слезы.

Заместитель приоткрыла резные двери в конце коридора.

— Проходите.

Они вошли в кабинет Архимага.

Помещение оказалось не таким уж и большим — логично, учитывая, что башня сужалась к вершине.

За столом напротив входа сидел человек, чей возраст определить было невозможно.

Волосы белые как снег, словно у глубокого старика, но на коже — ни единой морщинки. Черты лица тянули лет на сорок-пятьдесят, но глаза… Глаза были древними и мрачными, как тысячелетний дуб в глухом лесу.

У всех троих по спине пробежал холодок.

«Бывший бог, спустившийся на землю. Владыка Центральной Башни…»

Архимаг скользнул по ним тяжелым взглядом и указал на три дорогих кресла, стоящих перед столом.

Как только они сели, он заговорил:

— Ромбель. Давненько не виделись. Сколько прошло?

— Лет тридцать, не меньше.

— Вот как… А вы двое. Мне сказали, вы помогли с печатью. Благодарю.

Элбридж мысленно выдохнул.

Он ждал, что бывшее божество окажется высокомерным ублюдком, смотрящим на смертных как на грязь. Но Архимаг начал встречу со слов благодарности. Вполне адекватный человек.

— Мне передали, что у вас ко мне дело. Слушаю.

Элбридж, вместо того чтобы перейти к своим вопросам, спросил о том, что волновало его с момента выхода из подземелья:

— Для начала ответьте: что вы планируете делать с тем демоном в подвале?

Архимаг ответил ровным, безэмоциональным тоном:

— …Мы продолжаем эксперимент по запечатыванию демона исключительно силами магии. В этот раз возникли накладки, но следующая попытка пройдет успешнее.

Элбридж опешил:

— Подождите. Вы собираетесь снова снять с него печать?!

— Разумеется. Цель не достигнута, значит, эксперимент должен быть продолжен. Это наш способ подготовить Мидлмарч к грядущим потрясениям. И это внутреннее дело Башни, так что чужаков я попрошу не лезть.

— Но…

— В следующий раз я буду присутствовать лично. Катастрофы не случится.

Оборвав паладина, Архимаг сухо добавил:

— Вернемся к сути. Зачем вы ко мне пришли?

Первым заговорил Ромбель:

— Я хочу знать, что нужно для того, чтобы стать богом.

Затем Элбридж:

— Двести лет назад Старший паладин Ордена Ржавого Щита, сэр Леонхарт, вознесся на Небеса. Я хочу знать, что с ним стало.

Архимаг долго молчал, глядя в пустоту. Затем наконец произнес:

— Скажу сразу, Элбридж. На твой вопрос я ответить не смогу.

Элбридж предполагал, что услышит нечто подобное.

Но смириться с этим было трудно.

— Снова это небесное табу на разглашение тайн других богов? Но вы ведь больше не бог…

Архимаг медленно покачал головой:

— Причина в другом.

— И в чем же?

— Я понятия не имею, кто такой Леонхарт.

Элбридж напрягся. Эти слова звучали пугающе многозначительно.

Словно само вознесение Леонхарта скрывало какую-то страшную, зловещую тайну…

Но следующая фраза Архимага, сказанная с обреченной усталостью, разбила вдребезги все эти теории заговора:

— У меня просто не было друзей среди других богов. Мне никто не рассказывал их сплетни…