— М-да...

Элбридж не нашелся, что ответить.

У Архимага не было друзей среди богов, и он ничего о них не знал. Что тут скажешь? Требовать ответов от того, кто сам ничего не знает, глупо.

— ...Понятно.

Но если вдуматься, это было логично.

Среди богов, вознесшихся на Небеса, лишь единицы получали места в Совете. Абсолютное большинство оставалось не у дел.

Нет мест — мало божественной силы, мало силы — паства разбегается. Более того, у многих из них, скорее всего, уже вовсе не осталось верующих. Замкнутый круг.

И тем не менее, почти все такие боги продолжали сидеть на Небесах.

Почему же Архимаг оказался единственным, кто решил вернуться на землю?

В кабинете повисла тяжелая тишина. Архимаг заговорил, словно оправдываясь:

— Конечно, дело не только во мне. Маги на Небесах вообще держатся особняком. Сами знаете, маги изначально не склонны кланяться богам. Естественно, боги тоже смотрели на меня искоса, раз я из магов.

— ...Вероятно.

— К тому же мы, маги, не любим навязываться. Зачем тратить время на светские беседы, если можно потратить его на исследования? Легкое одиночество — это в природе магов. Оно нам как старый друг...

— Я вас понял.

Архимаг привел еще десяток причин, почему у него не было друзей, но звучало это всё как жалкие отговорки.

Однако спорить и загонять бывшего бога в угол было бы верхом бестактности, поэтому Элбридж просто молча кивал.

«А ведь с первого взгляда показался таким солидным человеком...»

За это время даже его тон, казалось, изменился.

Как бы там ни было, Архимаг, похоже, остался доволен реакцией гостей и, слегка расслабившись, посмотрел на Ромбеля.

— Что ж, теперь твоя очередь, Ромбель. Ты спрашивал о вознесении?

— Верно.

— Вознесение... Дайте-ка подумать. Надо прикинуть, что мне можно вам рассказать, а что нет.

Архимаг скрестил руки на груди и сделал несколько кругов по кабинету, прежде чем остановиться.

— Ладно. Сразу оговорюсь: я и сам знаю о вознесении далеко не всё.

Иными словами: он знал много, но не абсолютную истину.

— Говорите всё, что знаете, — буркнул дварф.

— Думаю, вы в курсе, что решение о принятии нового бога принимается голосованием действующих богов. Чтобы вознестись, нужно набрать больше половины голосов Небесного Совета.

— И кто становится кандидатом на такое голосование?

— Вот об этом я и хотел сказать. Тех, за кого голосуют, называют Кандидатами на вознесение. И статус Кандидата выдают не обычные боги.

Глаза Ромбеля загорелись. Это было именно то, что он так жаждал узнать.

— А кто тогда?

— Верховный Бог. Но по каким критериям он выбирает Кандидатов — загадка.

— И это всё? Никаких больше советов?

— Ну... Наверное, стоит совершить подвиг, который привлечет внимание Верховного Бога, или продемонстрировать какие-то выдающиеся способности. Шансов будет больше.

— Привлечь внимание, значит...

Информация была неполной, но лицо Ромбеля просветлело.

По крайней мере, это было лучше, чем ситуация Элбриджа, который так ничего и не узнал о Леонхарте.

Но Архимаг еще не закончил:

— И еще одно. Важная деталь, которую тебе стоит знать.

— Какая?

— Количество мест на Небесах ограничено. И с каждым разом вознестись становится всё труднее. Если сравнивать с теми далекими временами, когда я сам еще не вознесся... Нет, с еще более глубокой древностью, то сейчас...

В голосе Архимага Элбридж уловил отголоски подавленного гнева и возмущения.

Более того, в этот момент Архимаг смотрел не на Ромбеля, который задал вопрос, а на Элбриджа. И в его взгляде читалось легкое сочувствие.

«...Почему на меня?»

Архимаг хотел сказать что-то еще, но тяжело вздохнул и покачал головой:

— ...Нет. Больше я ничего сказать не могу. Прошу меня извинить.

— И на том спасибо, — кивнул Ромбель.

Архимаг слабо улыбнулся и перевел взгляд на Маркуса:

— А ты зачем сюда пришел? Чего ты хочешь?

Обычно Маркус не упустил бы шанса выторговать себе какую-нибудь выгоду. Но сейчас он стушевался.

— Я ничего не хочу. Просто за компанию увязался. У меня всё есть, я свою награду уже получил.

— Награду?

— Ага. Там, в коридоре...

Поняв, о чем речь, Архимаг мягко усмехнулся:

— Понравился вид?

— Я был в экстазе.

— Раз уж ты пришел ко мне, хозяин не должен отпускать гостя с пустыми руками. Захочешь снова посмотреть на мир с вершины Магической Башни — приходи в любое время. Лифт всегда доставит тебя сюда.

— Правда?!

— Разумеется.

Сам Маркус всё еще витал в облаках, не осознавая масштаба подарка. А вот Элбридж и Ромбель переглянулись.

Получить пропуск в святая святых Центральной Башни в любое время, не будучи магом? Это была неслыханная привилегия.

Архимаг сделал Маркусу знак рукой:

— Раз уж ты здесь, посмотри в мое окно. Оно гораздо больше того, что в коридоре. Увидишь куда больше.

— Спасибо вам!

Маркус на цыпочках подошел к огромному окну и застыл, завороженно глядя вниз.

Окно в кабинете действительно было огромным и открывало обзор сразу на несколько сторон. Ромбель и Элбридж тоже не удержались и подошли посмотреть.

В этот момент в голове Элбриджа прозвучал голос:

[Не оборачивайся. Просто стой и смотри.]

Голос звучал прямо в мозгу, но это была не телепатия Богини. Ощущение было другим.

Элбридж мгновенно понял, кто с ним говорит.

[Ты спрашивал о человеке по имени Леонхарт.]

Элбридж скосил глаза вбок. В отражении стекла он поймал взгляд Архимага, который делал вид, что тоже любуется пейзажем вместе с Маркусом.

Почему бывший бог использует такую конспирацию? Причина могла быть только одна.

Элбридж одними губами ответил:

«Вы же сказали, что не знаете».

Ответ пришел незамедлительно:

[Разумеется, я почти ничего не знаю о Леонхарте. Но у меня есть догадки, и я могу дать тебе подсказку. Однако этот разговор должен остаться в тайне от Небес. И от твоей Богини в том числе. Если хоть слово просочится наверх, в опасности окажусь не только я, но и ты, и твоя Богиня.]

Элбридж молчал.

[Я ничего не утверждаю. Но если ты пообещаешь молчать, я дам тебе наводку. Эта подсказка касается не только самого Леонхарта, но и Небес, поэтому даже поделиться ею — уже риск для меня. Если согласен, моргни три раза.]

Элбридж крепко задумался.

Одно дело — масштаб проблемы, другое — угроза для Богини Ржавого Щита.

Но природное чутье старого паладина подсказывало: отказаться сейчас — значит потом кусать локти.

«Сначала возьму подсказку, а там решу — копать дальше или забить».

Элбридж медленно моргнул три раза.

В голове прозвучал голос Архимага:

[Отправляйся к Озеру Вечности.]

Элбридж пристально посмотрел на бывшего бога через отражение.

Но больше Архимаг не проронил ни слова.

---

Спустя несколько дней Элбридж, Маркус и Ромбель покинули Мидлмарч. Провожали их заместитель Архимага и целая делегация магов.

Но на душе у Элбриджа было тяжело.

«Озеро Вечности...»

Всё, что Элбридж знал об Озере Вечности — это то, что оно находится на юге континента.

Он мысленно набросал карту.

Священный город Соленион — на востоке.

Мидлмарч — в центре.

Единственное место на юге, куда они вообще заходили в последнее время — это горный город Баркунтол на юго-востоке.

А оттуда до Озера Вечности — шагать и шагать.

«...Как бы мне выдумать повод пойти на юг?»

В голову ничего не приходило.

Разве что вернуться в Баркунтол, а оттуда, найдя предлог, двинуться на запад. Но шансов, что в закрытом городе дварфов вдруг возникнет подходящая зацепка, было мало.

«С другой стороны, Архимаг не ставил сроков. Спешить некуда. Вернусь пока на восток...»

Его размышления прервал громкий чих.

— Апчхи!

Маркус поёжился и плотнее запахнул куртку, виновато улыбаясь:

— ...Что-то холодает не по дням, а по часам.

Когда они входили в Мидлмарч, стояла золотая осень. Но за эти несколько дней температура резко упала, и осень словно разом сменилась зимой.

И тут Элбриджа осенило.

«Действительно. Сейчас не до юга».

Зима означала конец года.

А в конце года происходило событие невероятной важности.

Событие, по сравнению с которым летний Великий Фестиваль был просто детской забавой.

Элбридж стряхнул с себя все лишние мысли и бодро скомандовал:

— График плотный. Прибавляем шаг!

---

Троица шла быстро, останавливаясь только на еду и сон. Вскоре они добрались до Солениона.

Город был укрыт снегом, но в воздухе висела почти осязаемая, лихорадочная жара.

— Успели.

Маркус сладко потянулся и обернулся к Элбриджу и Ромбелю:

— Сэр Элбридж. Желаю удачи. Я зайду в ваш храм завтра, тогда и поделим наши трофеи.

Он похлопал по огромному рюкзаку за спиной.

В нем лежала награда от Миллии и Митчелла, а также куча «благодарственных подарков» от Центральной Башни.

Маги оказались щедрыми ребятами, особенно учитывая, что Элбридж спас их от смерти.

Попрощавшись, каждый пошел своей дорогой.

Целью Элбриджа, разумеется, были Трущобы.

Пробираясь сквозь бурлящую толпу, Элбридж тихонько помолился:

«Богиня. Время пришло».

Ответ последовал незамедлительно:

— Да. Наконец-то...

В голосе Богини Ржавого Щита слышалось нескрываемое волнение.

Еще бы. Она ждала этого момента двести долгих лет.

Каждый год в конце года по всему континенту проходило Великое Голосование.

Оно определяло, сколько мест получат боги в Небесном Совете.

Процедура была проста: не нужно было стоять в очередях к урнам. Достаточно было просто искренне помолиться своему богу, заявив о поддержке.

Элбридж видел людей, на тыльной стороне ладоней которых уже светились божественные символы.

Это означало, что человек отдал свой голос. Помолился — на руке появляется знак церкви, и всё, до конца года голосовать больше нельзя, даже если начнешь молиться другому богу.

Те, кто голосовал в первые же дни — это преданные фанатики, не задающие вопросов.

А как насчет тех, чья вера не так сильна?

— Молитесь Богу Золотого Блюда! Выплата наличными прямо на месте!

— Уверуйте в Богиню Оливкового Дерева! Роскошные подарки каждому помолившемуся-я-я!

Такие люди ждали до последнего.

Потому что ближе к концу голосования «бонусы» и «акции за переход» от богатых орденов становились всё жирнее.

Это Элбридж знал со слов Маркуса и Ромбеля.

«...Сплошной кошмар».

Элбридж с отвращением окинул взглядом Соленион, превратившийся в гигантский рынок веры, и, поднимаясь по склону к Трущобам, обратился к Богине:

«Богиня. Сколько человек уже отдали вам свои голоса?»

— Подожди минутку. Твоя Богиня сейчас скажет тебе нечто поразительное...

Тон её был крайне самоуверенным.

Но прошла минута. Потом вторая. А ответа всё не было.

«Богиня? Что случилось?»

И тут раздался дрожащий голос:

— Дварфы из Баркунтола проголосовали почти сразу... Но в самом Соленионе... за меня помолилось всего около сотни человек...

Это было невозможно.

«Богиня. После Великого Фестиваля мы приняли около тысячи верующих. Я слышал, что в первые дни голосует около тридцати процентов паствы».

Простая математика: если проголосовала сотня, значит, в Соленионе у них осталось всего около трехсот верующих.

Куда делись семьсот человек за полгода?!

Богиня замямлила:

— Ну... понимаешь, после Фестиваля люди как-то... начали потихоньку уходить. Хайп спал, вот они и разбежались.

Легко пришли — легко ушли. Старая как мир истина.

Элбридж ожидал оттока, но не такого же катастрофического.

«Всё в порядке, Богиня. Главное — это места в Совете, так? Если мы сможем удержать два места, эти потери не критичны».

Но ответ Богини окончательно добил его:

— Элбридж. Я тут посчитала... Цифры на грани. Если так пойдет и дальше, у нас будет не два места, а одно. А ведь я уже всем раструбила, что их точно будет два...

Голос Богини Ржавого Щита мелко дрожал.

Элбриджу показалось, что она сейчас расплачется. Великие небеса.

После долгой паузы Богиня собралась с духом и выдала последнее, отчаянное пророчество:

— Великий Воин Элбридж. Твоя Богиня верит в своего Старшего паладина и Архиепископа. Сделай что-нибудь. Пожалуйста. Спаси мое второе место.

«...Сделаю всё, что в моих силах».

Элбридж ответил уверенно, но внутри у него всё похолодело.

До конца года оставалось пять дней.

Ситуация была патовой.