Когда Элбридж вернулся в храм, его встретила полноватая женщина средних лет.

— Архиепископ! С возвращением.

— Давно не виделись, Матильда. Как поживали?

— Спасибо, всё хорошо.

Женщину звали Матильда. Элбридж нанял её в качестве внештатного администратора перед отъездом из Солениона.

Внештатный администратор — это человек, который за плату берет на себя бумажную и организационную работу бедных орденов. Профессия, которой двести лет назад просто не существовало.

В те времена, когда Элбридж был единственным верующим своего ордена, администратор ему был без надобности.

Но теперь ситуация изменилась. У Ордена Ржавого Щита появились последователи на востоке континента, пусть их и было всего несколько сотен. Нельзя же было встречать прихожан в заброшенном храме, засыпанном вековой пылью.

Скидывая дорожный мешок, Элбридж спросил:

— Матильда, пока меня не было, происходило что-то из ряда вон выходящее?

— Ну… В самом Соленионе творилось много всякого шума, но наш орден это не задело. Всё тихо.

— Понятно. Много людей ушло?

Матильда ответила без заминки:

— После Великого Фестиваля у нас было чуть больше тысячи прихожан, верно? Сейчас их поменьше. Думаю… человек семьсот-восемьсот осталось.

— Восемьсот?!

Голос Богини Ржавого Щита звякнул в голове с явным воодушевлением. Отчет администратора пришелся ей по вкусу.

А вот Элбридж её оптимизма не разделял.

«Она что… пытается отрицать реальность?»

Как Богиня, которая сама видит точные цифры и жалуется на нехватку голосов, может вестись на приблизительные прикидки наёмного работника?

По самым скромным подсчетам Элбриджа, в Соленионе оставалось от силы три сотни верующих, а никак не восемьсот.

— Матильда, а есть вероятность, что людей осталось меньше?

— Ну, всё может быть. Но вы не забивайте себе голову. От того, что вы будете переживать, люди не вернутся.

— Хм-м…

— А почему вы так об этом печетесь?

— Из-за мест в Совете.

Элбридж ответил совершенно серьезно, но Матильда неожиданно фыркнула:

— Пфф!

— …

В её смехе не было злобы. Просто рефлекторная реакция на абсурдное заявление.

Она тут же спохватилась, попыталась сделать серьезное лицо и извинилась:

— Кхм. Простите, вырвалось.

— …Ничего страшного.

— Архиепископ… Вы же знаете, что с тех пор, как Верховный Бог, подсмотрев за соседним измерением, ввел парламентскую систему, в Небесном Совете ровно триста мест — и ни одним больше?

— Разумеется.

— И из всех существующих орденов лишь единицы имеют хотя бы одно место. Будем реалистами: даже если Орден Ржавого Щита увеличит свою паству в десятки раз, ни одного места нам не видать.

Матильда, конечно же, не знала о событиях в Баркунтоле.

Как бы она отреагировала, узнав, что Элбридж «угнал» больше половины паствы Ордена Стальной Наковальни?

Но рассказывать ей об этом он не собирался.

Во-первых, это было бы слишком долго. Во-вторых, она бы всё равно не поверила. Хотя, признаться честно, доля соблазна посмотреть на её вытянутое лицо у него была.

Матильда заговорила успокаивающим, почти материнским тоном:

— Я слышала, что вы — выдающийся рыцарь, Старший паладин и Архиепископ. И вы еще так молоды. Я уверена, вас ждет великое будущее. Но некоторые вещи в этом мире требуют времени. Расширение влияния ордена — одна из них.

— Пожалуй.

— Поэтому сейчас не время задирать голову к сияющим Небесам и нервничать. Лучше опустить взгляд на землю, на простых людей, и успокоиться. Чем выше ожидания, тем больнее падать.

— Я вас понял. Кстати, вы упомянули, что в Соленионе было шумно. Что случилось?

— Ох, чего только не было. Слухи о Тварях появляются почти каждый день, а недавно вообще говорили, что объявился демон…

При слове «демон» Элбридж мгновенно напрягся.

— Демон?

— Да. Помните, весной в землях виконта Диккенса люди бесследно исчезли? Оказалось, это дело рук демона. А совсем недавно еще один объявился в деревне неподалеку от Солениона. Ужас, что в мире творится…

— Можно узнать подробности?

— Я и сама толком ничего не знаю. Обстановка слишком напряженная, чтобы расспрашивать.

— Понял.

К счастью, у Элбриджа был сосед, у которого можно было всё разузнать.

Орден Окровавленного Копья.

Ему даже не пришлось никуда идти. Едва он закончил распаковывать вещи, как в храм вошел незваный гость.

— Элбридж!

Обернувшись, паладин увидел Феликса. Левая рука того была плотно замотана бинтами.

— Слухи не врут. Ты и вправду вернулся.

— А что, обо мне уже слухи ходят?

— Ещё какие. Ты где пропадал столько времени, бросив храм?

— Были дела. Далеко отсюда.

Богиня Ржавого Щита недовольно фыркнула в голове:

— Хм-м.

Она на дух не переносила Феликса.

Его давняя фраза о том, что её орден — это «тонущий корабль», оставила глубокий шрам на её божественном эго.

Богиня ниспослала пророчество:

— Элбридж. Если у твоей Богини и есть заветная мечта, то это хотя бы единожды обойти по количеству мест Орден Окровавленного Копья.

Элбридж мысленно вздохнул. Достичь этого в нынешнем году было практически нереально. У Копья было прочных два места в Совете.

Тем временем Феликс подошел ближе.

— Хорошо, что ты вернулся. Мне как раз нужно было с тобой поговорить.

— О чем?

— Сейчас между храмами Трущоб и храмами Нижнего города назревает конфликт.

Иными словами — между боевыми орденами и небоевыми.

— Элбридж. Ты ведь в курсе, что в последнее время Тварей стало больше?

— Конечно.

— Торговля между городами стала опасной… но с этим мы еще как-то справлялись. Проблема в другом. В конце прошлого месяца на востоке от Солениона появился демон.

Видимо, это тот самый инцидент, о котором говорила Матильда.

Бросив взгляд на забинтованную руку Феликса, Элбридж понял: тот явно участвовал в бою с демоном.

— И каков результат?

Феликс молча покачал головой. Это был уклончивый жест.

В любом другом деле такая реакция была бы приемлемой, но только не в случае с демонами.

Элбридж нахмурился.

— Феликс. Начал говорить — договаривай.

— Мы проиграли.

— Подробнее.

— Кожа черная как ночное небо. Ростом с храмовый шпиль. Руки и ноги толще человеческого туловища, и все горят черным пламенем. Как только мы его увидели, сразу поняли: нам крышка.

Описание показалось Элбриджу до боли знакомым.

Именно такой была рука демона, вырвавшаяся из пасти Исказителя в Баркунтоле.

— Мы были разбиты наголову. Многие погибли, еще больше раненых. Но кое-чего мы добились. Мы прорвали барьер демона и вывели жителей деревни.

— Хм.

По меркам Элбриджа, это был вполне достойный результат.

В прошлом паладины часто проигрывали демонам. Порой поражение было очевидно еще до начала боя.

Но они никогда не отступали. Их целью было спасение выживших.

Орден Окровавленного Копья выполнил свой долг, хоть Феликс, похоже, этого и не понимал.

— …Но вот в чем загвоздка. У половины спасенных на теле обнаружились клейма. Размером с две фаланги пальца.

— Клеймо демона.

— С каждой ночью оно выгорало всё сильнее, опускаясь сверху вниз. И каждый раз люди корчились от адской боли. Боль была такой силы, что они не приходили в себя, даже если бить их по лицу наотмашь.

— А когда клеймо догорало до конца?

— Все они умирали.

Феликс тяжело вздохнул.

— Если бы мы прибыли чуть раньше… Может, нашли бы способ. Или запросили бы помощь у других орденов. Но Орден Золотого Блюда сожрал наше время.

— Золотое Блюдо? При чем тут они?

— Эти ублюдки, видимо, хотели забрать всю славу себе. Они не стали сообщать другим орденам о демоне. Вызвали только своих паладинов и несколько дней топтались на месте, не решаясь напасть.

Элбридж вспомнил паладинов Золотого Блюда, с которыми ходил на охоту.

Пять рыцарей, вливающих в себя ману за донат, не могли справиться даже с одной Тварью-Вороном.

Конечно, они набрались опыта с тех пор, но чтобы они вышли против демона? Смешно.

Феликс подтвердил его мысли:

— Идиоты, которые даже обычную Тварь убить не могут, решили поиграть в героев. Просрали драгоценное время и только потом взмолились о помощи.

Лицо Феликса налилось кровью.

— …Я понимаю, они не хотели терять влияние. Но когда на кону жизни людей… так поступать нельзя. У нас просто не осталось времени, чтобы их спасти…

— Хм.

— В итоге наш Старший паладин лично пошел к Золотому Блюду. Сказал им: бои оставляйте нам, боевым орденам, а сами гоните нам «Белые ладони» в качестве поддержки.

Вроде всё было понятно, но этот странный термин заставил Элбриджа нахмуриться.

— Что еще за «Белые ладони»?

— Ты не знаешь?

Элбридж покачал головой, и Феликс скривился.

— Это те, кто тянет с голосованием до самой последней ночи года. Ждут, кто из богов предложит им больше денег за голос. Их называют «Белые ладони».

Элбридж мгновенно всё понял.

Как только человек молится и отдает голос, на тыльной стороне его руки вспыхивает символ ордена.

А те, кто выжидает лучших условий, сохраняют тыльную сторону ладоней девственно чистой до самого конца. Отсюда и название.

— И много таких?

— Дохрена. В одном только Соленионе их хватит на пять-шесть мест в Совете. Эти твари даже в гильдии сбиваются и выбирают представителей, чтобы торговаться оптом!

В голосе Феликса сквозило неприкрытое отвращение.

Даже в эту эпоху, когда вера давно стала коммерцией, поведение «Белых ладоней» считалось перебором.

— И что значит «гнать их вам»?

— Богатые ордена вроде Золотого Блюда или Оливкового Дерева должны оплатить их услуги, но голоса эти люди отдадут за нас.

То есть небоевые ордена должны скупить голоса за свои деньги и передать их боевым.

«…О Великие Небеса».

Сама мысль о такой сделке казалась Элбриджу дикостью.

Но с другой стороны — это было чудовищно прагматично. Какой еще есть способ быстро увеличить влияние боевых богов и усилить паладинов?

Только одно «но».

— А Золотое Блюдо на это согласится?

— Если они заартачатся, мы тоже включим заднюю. Мы доходчиво им объясним: чтобы жить под нашей защитой, нужно платить по нашим правилам.

От этих слов у Элбриджа похолодело внутри.

— …В каком смысле?

— Появятся демоны или Твари — мы не пошевелим и пальцем. Пусть дохнут…

Элбриджа захлестнуло чувство глубокого отвращения.

Как эти слова вообще могли сорваться с губ паладина? «Пусть дохнут»?

Заметив реакцию Элбриджа, Феликс поспешно добавил:

— Мой орден, Орден Лаврового Венца, Орден Оленьих Рогов — мы все уже договорились. Каждому ордену пришло пророчество. Почти все боевые ордена будут действовать заодно.

Значит, и боги дали на это добро.

Элбридж чувствовал себя так, словно попал в Зазеркалье.

— …Я не уверен, что это правильно, Феликс.

— Я понимаю твои сомнения. Да, поначалу будут жертвы, и новости будут не из приятных. Но в долгосрочной перспективе это спасет больше жизней! Если мы не получим места в Совете прямо сейчас, в будущем погибнет еще больше людей!

Феликс смотрел на Элбриджа ясным, уверенным взглядом. В его глазах не было ни капли стыда.

Его логика была железной, а выгода для боевых орденов — очевидной. Но назвать это правильным Элбридж не мог.

Феликс протянул ему руку.

— Мы, боевые ордена, должны получить как можно больше власти. И как можно быстрее. Во благо всех людей в этом мире.

Но Элбридж так и не ответил на рукопожатие.

— …Мне нужно подумать, Феликс.

— Понимаю. Как надумаешь — дай знать.

Этой ночью Элбридж так и не смог заснуть.

***

На следующий день в храм Ржавого Щита пожаловал Маркус. Пришел делить трофеи из Мидлмарча.

С порога он поднял руку в приветствии, но тут же нахмурился:

— Сэр Элбридж. На вас лица нет. Что стряслось?

Немного поколебавшись, Элбридж пересказал ему разговор с Феликсом.

Маркус выслушал, посерьезнел и задал лишь один вопрос:

— Сэр Элбридж. Я в этих ваших высоких материях про добро и зло не силен. У меня другой вопрос.

— Какой?

— Допустим, боевые ордена получат эти голоса. Кому конкретно они достанутся?

— Ну… Их, наверное, поделят поровну.

— Поровну? — усмехнулся наёмник. — А кто будет решать, что такое «поровну»? У нас, наёмников, такие расплывчатые договоренности всегда заканчиваются поножовщиной.

Элбридж осекся. Об этом он не подумал. Кто будет устанавливать критерии справедливости?

Да и возможно ли это вообще — поделить веру поровну?

Внезапно лицо Маркуса окаменело.

Он понизил голос до едва слышного шепота:

— Сэр Элбридж. Бог Лисьего Дождя прислал пророчество. Хочет поговорить с вами.

— Со мной?

С чего бы чужому богу общаться с ним?

Элбридж мысленно позвал свою Богиню:

«Богиня? Вы тут?»

Тишина.

Богиня Ржавого Щита имела дурную привычку: если накануне она допоздна сидела в унынии, то на следующее утро достучаться до нее было невозможно.

Элбридж вздохнул и кивнул Маркусу.

— Передавайте.

— Я просто слово в слово передам то, что слышу.

Маркус пару раз откашлялся, выпрямился и заговорил непривычно властным, низким голосом:

— Элбридж. Как ты думаешь, боевые ордена поддержат Орден Ржавого Щита?

— Уверен, что да. Они видели, на что я способен на Великом Фестивале.

Маркус с важным видом покачал головой:

— Ошибаешься. Они либо вообще вам ничего не дадут, либо кинут жалкие объедки.

— Почему вы так считаете? Они ведь должны понимать, что я — их главный козырь в бою.

— Головой они это понимают. Но сердце говорит им другое. Людям проще сгнить заживо, удерживая власть, чем отдать её кому-то другому и наблюдать за его успехом. А миром правят не умы, а сердца.

Элбридж нахмурился:

— Но сейчас речь идет не о простых людях. Этим процессом руководят боги.

— Смертные прошлого вознеслись на Небеса и стали богами, так какая между ними разница? Они такие же глуп…

— …

Маркус поспешно оборвал фразу, но Элбридж без труда догадался, какое слово должно было прозвучать в конце.

— Оговорился, сэр Элбридж.

— …Всё в порядке. Продолжайте.

— Тем более, что они боги! Они зубами вцепятся в любую возможность урвать кусок власти. Если у них нет такой звериной хватки — они бы просто не выжили в Совете. Взгляни на свою дурёху… кхм, прошу прощения. Взгляни на Богиню Ржавого Щита. Сколько у неё было мест раньше, и сколько сейчас?

Элбридж не мог не признать правоту этих слов. Без железной воли на Небесах не выжить. Тот же Бог Стальной Наковальни доказал это своей тысячелетней тиранией.

И теперь эти боги снова вцепились друг другу в глотки за власть.

Их жадность не могла быть умеренной.

Особенно учитывая, что боги Трущоб — это те, кто умудрился сохранить места в Совете даже тогда, когда демоны исчезли, и боевые ордена стали никому не нужны.

Бог Лисьего Дождя продолжал вещать через Маркуса:

— Двести лет назад было то же самое. Если бы боги усмирили свою жадность, Орден Ржавого Щита должен был бы получить минимум сорок-пятьдесят мест. Но вы застряли на двадцати двух. Почему? Потому что другие боевые боги не хотели делиться властью.

Элбридж никогда не задумывался об этом под таким углом. Но эта мысль поражала.

Если бы двести лет назад они получали мощь пятидесяти мест, разделенную на пятерых паладинов… На что бы они тогда были способны в бою?

— Я видел, как твоя Богиня вчера впала в депрессию. Значит, удержать два места не выходит, верно?

— …Да. Вы правы.

— Будь я на твоем месте, я бы не ждал милостей от других боевых богов.

— И как бы вы поступили?

— Я бы перевернул доску. Забудь о двух местах. Иди по головам и бери больше. Заставь их отдать тебе три, пять мест… сколько сможешь унести.

Лицо Элбриджа посуровело.

— Если перегнуть палку, начнется раскол. Так было двести лет назад. А без сотрудничества с другими орденами мы не выиграем войну с демонами.

— То было тогда. Сейчас всё иначе.

— В чем разница?

— Тогда были паладины уровня Леонхарта и тебя. Сейчас их нет. На всем восточном побережье нет никого, кто мог бы тебя заменить. Вкачать всю божественную силу в тебя — это самое логичное, самое рациональное решение для всех.

Маркус запнулся, всем своим видом показывая, что ему очень неловко произносить следующую фразу.

Но всё же передал пророчество до конца:

— Сейчас ты можешь позволить себе послать к черту все боевые ордена. Очень скоро они сами приползут к тебе на коленях и будут умолять о помощи.