Приставив тупой нож для масла к горлу Маркиза, Элбридж продолжал холодно смотреть в глаза лорду Солениона.

Но, несмотря на жесткое лицо, в голове у паладина роились тревожные мысли.

«Правильно ли я поступил, угрожая ему только за то, что он догадался, кто я?»

«Как мне быть, если мой секрет раскроет кто-то еще?»

«Смогу ли я разгрести последствия этой ситуации?»

Маркиз, сохраняя невозмутимость, поднял руки вверх в сдающемся жесте:

— Я предполагал, что вы скрываете свою настоящую личность по каким-то веским причинам, но не ожидал столь острой реакции.

— Сначала ответь. Кто еще знает?

В мгновение ока роли поменялись. Теперь оправдываться приходилось лорду Солениона.

— Никто. Я не настолько глуп, чтобы болтать о таких вещах на каждом углу. К тому же, распускать слухи о вас мне совершенно невыгодно.

Но Элбриджа этот ответ не успокоил.

— Отсутствие выгоды — слабое оправдание. Люди постоянно треплются о чужих делах просто из праздного любопытства, даже если им с этого нет никакого прока.

— Верно. Но мало кто станет болтать о том, что принесет ему прямой убыток.

— Убыток?

— Я хочу, чтобы наши с вами интересы совпадали.

«Интересы?» Элбридж озадаченно сузил глаза. Заявление было неожиданным.

— Поясни.

— Об этом чуть позже. А пока позвольте спросить мне. Сэр Элбридж, почему вы реагируете так агрессивно?

— Ты думал, что я с улыбкой похлопаю по плечу того, кто раскрыл мою тайну?

— Разумеется, нет. Я понимал, что вам это может не понравиться, но не думал, что дойдет до ножа у горла. Сэр Элбридж, что плохого в том, что люди узнают, кто вы? Разве это не идеальный шанс расширить влияние вашего ордена в эти смутные времена?

На первый взгляд, его логика была безупречной.

Но Элбридж до сих пор помнил слова Богини, прозвучавшие в день его возвращения.

— Люди могут сотни лет смотреть на дамбу, защищающую их от наводнения, и ни разу не сказать ей спасибо за службу. Но стоит ей дать трещину — они тут же начнут возмущаться.

— Когда демоны вернутся, и мир погрузится в хаос, люди, тоскующие по мирной жизни, начнут искать козла отпущения. И этим козлом отпущения станешь ты.

— Более того, найдутся те, кто решит: если ты исчезнешь, исчезнут и демоны. Как в давние времена находились безумцы, кричавшие, что демоны существуют только потому, что есть паладины.

Именно поэтому он прятался за легендой о собственном потомке.

Не назовись он Элбриджем по пути в Соленион, он бы вообще выдумал себе другое имя.

Обобщив все эти мысли, Элбридж ответил коротко:

— К врагу, идущему в лоб, можно подготовиться. Но не к тому, что подкрадывается со спины.

— И что это за враг у вас за спиной?

— Недовольство, ищущее виноватого. И людская зависть.

— Недовольство и зависть…

Маркиз не спеша обдумал ответ паладина, прежде чем кивнуть:

— Понимаю. В мире и впрямь полно глупцов, готовых болтать о вещах, за которые они не способны и не собираются нести ответственность.

Он осторожно отодвинул от шеи лезвие ножа для масла.

— Но со временем людей, которые догадаются, кто вы на самом деле, станет больше. Что вы намерены делать тогда?

— Буду решать проблемы по мере поступления.

— Если пожелаете, я могу вам помочь.

Брови Элбриджа поползли вверх:

— Каким образом?

— Я могу сфабриковать фальшивые записи о вашей внешности и поддельные старые портреты, а затем подкинуть их туда, где их найдут слишком любопытные сыщики. Это собьет их со следа и даст вам аргументы против любых подозрений. Для меня это пустяк.

— И ради чего такая щедрость?

— Я же сказал. Я хочу, чтобы наши интересы совпадали…

Дзынь-дзынь.

Маркиз позвонил в маленький колокольчик. Дверь отворилась, и на пороге появился дворецкий.

Но на этот раз он пришел не один. Рядом с ним стояла молодая девушка.

На вид ей было лет двадцать. У нее были густые черные волосы, аккуратные, тонкие черты лица. И пылающие щеки с пунцовыми ушами.

— Моя младшая дочь, Авелин.

В этот момент тон Маркиза изменился. Он представил её так, словно обращался к равному.

А это значило, что даже собственной дочери он не раскрыл тайну Элбриджа.

Авелин, нервно теребя подол платья, присела в реверансе.

Ее руки мелко дрожали. Девушка волновалась так сильно, что это бросалось в глаза.

— Авелин Соленион, сэр.

Элбридж ответил сдержанным кивком:

— Элбридж из Ордена Ржавого Щита.

Авелин с трудом подняла глаза.

На мгновение их взгляды встретились, и на её лице расцвела такая лучезарная, искренняя улыбка, что её трудно было описать словами.

Но, тут же смутившись своей реакции, она отвела взгляд, отчаянно пытаясь вернуть лицу невозмутимое выражение.

Элбриджу не нужны были долгие объяснения, чтобы всё понять. Одно её поведение говорило само за себя.

Дворецкий придвинул стул и поставил его рядом с Маркизом. Авелин села, то и дело робко поглядывая на паладина.

— Авелин так проела мне плешь намеками, что хочет пообщаться с тобой, что у меня просто не было выбора, кроме как пригласить тебя, хоть я и знал, как ты занят, — усмехнулся Маркиз.

Девушка аж подскочила на стуле:

— Папа! Когда это я такое говорила?!

— Ого, уже «папа». А обычно «отец»… — Маркиз добродушно рассмеялся и продолжил: — Девочка, которая в жизни не интересовалась мужчинами, вдруг начала расспрашивать о сэре Элбридже. Это началось еще во время Великого Фестиваля. Я тогда подумал, ну ладно, бывает. Но в последние дни она просто с цепи сорвалась. Едва услышав о битве с демоном, она первой прибежала ко мне. Я решил прощупать почву, а она мне и выдает…

— Отец, умоляю, хватит! — пискнула Авелин, чуть не плача.

Ее уши стали такого цвета, что казалось, из них сейчас пойдет дым.

Глядя на эту сцену, Элбридж подумал лишь об одном:

«Сразу видно, росла в любви и заботе».

Маркиз, вдоволь натешившись смущением дочери, с широкой улыбкой повернулся к паладину:

— Сэр Элбридж. Я ведь говорил, что хочу, чтобы наши интересы совпадали.

— Да.

— Как насчет того, чтобы иногда заглядывать в замок и составлять Авелин компанию? Взамен она покажет тебе Соленион с лучшей стороны.

«Составлять компанию». Эвфемизм для ухаживаний с прицелом на брак.

Хотел ли Маркиз заключить выгодный политический союз?

Нет. Сейчас на его лице не было маски амбициозного лорда. Это было лицо заботливого отца, желающего счастья своему ребенку.

— Я не требую от тебя никаких политических уступок. Это просьба отца. Но взамен я могу предложить многое.

Самым быстрым способом расширить влияние Ордена Ржавого Щита было бы согласиться на это предложение.

Но Элбридж ответил без раздумий:

— Это невозможно.

— Понимаю. Вы очень заняты. Но…

— Дело не во времени.

Лучше один раз показать, чем сто раз объяснить.

Элбридж расстегнул манжету камзола и положил левое предплечье на стол.

Взгляд Авелин скользнул по его кисти, запястью и обнажившейся руке.

Его руки совсем не походили на те изящные, благородные руки, о которых она, возможно, мечтала.

Изуродованные, лишенные нескольких ногтей пальцы. Суставы, покрытые каменными мозолями.

А дальше… жуткая вязь шрамов, сплошным ковром покрывавшая всё предплечье.

— …

Божественная сила исцеляет раны, оставляя лишь бледные следы.

Но этих следов было так много, что даже повидавший виды Маркиз слегка побледнел.

— Если Авелин выйдет за меня, она рано или поздно станет вдовой.

Это не было ни угрозой, ни грубым отказом.

Простая констатация неизбежного факта.

— Никто не заставляет вас жениться прямо сейчас. Для начала можно просто общаться как друзья… — попытался сгладить углы Маркиз.

Элбридж медленно застегнул манжету.

— Если мы станем друзьями, Авелин потеряет друга. Это, конечно, не так больно, как потерять мужа, но всё равно тяжело.

Он поднялся из-за стола.

— Благодарю за щедрое предложение. Сожалею, что обстоятельства не позволяют мне его принять.

Оставив Маркиза и его дочь в растерянности, Элбридж покинул комнату.

Зима только вступала в свои права.

Выйдя в легком камзоле в дворцовый сад, Элбридж почувствовал, как морозный воздух обжег легкие, проясняя мысли.

Он неспешно брел по темным аллеям, когда в его голове раздался голос Богини:

— Элбридж.

«Да, Богиня».

— А может… вернешься и попробуешь поухаживать за этой Авелин всерьез?

«Если я останусь с ней, кто будет служить вам, Богиня?»

— Твоя Богиня уже говорила. Я хочу, чтобы ты обрел покой и жил нормальной жизнью.

«Но когда я стоял перед демоном, вы даровали мне всю свою силу и веру. Вы радовались, когда я пообещал восстановить орден».

— Да, но…

«Богиня. Я слишком часто видел, как умирали на поле боя те, кого дома ждала любовь. И видел, что становилось с теми, кто оставался их ждать. Я не собираюсь бросать свой меч».

Элбридж произнес это твердо, чеканя каждое слово:

— Мне не нужна пара.

Лишь спустя долгое время Богиня ответила, тяжело вздохнув:

— Элбридж. Я горжусь тем, как храбро ты сражаешься. Судьба нашего ордена в твоих руках, и я жду от тебя великих свершений.

«Я оправдаю ваши надежды».

— Но в то же время… я хочу, чтобы ты сбросил с себя этот груз, нашел свою половину и просто жил счастливо. Понимаю, это звучит абсурдно и противоречиво, но оба этих желания — искренние, Элбридж.

«Человеческое сердце полно противоречий. Сердце божества, должно быть, устроено так же. Я никогда не сомневался в ваших словах, Богиня».

Элбридж уже почти дошел до ворот, когда услышал за спиной шаги.

Обернувшись, он увидел Маркиза, который поднял руку, призывая его остановиться.

— Сэр Элбридж.

— Повторяю: я не могу принять ваше предложение. Не ради себя — ради Авелин.

Элбридж отрезал жестко, но Маркиз покачал головой:

— Я не собираюсь повторять свою просьбу. Как отец, я тоже не желаю дочери судьбы вдовы. Не скрою, я не ожидал столь категоричного отказа, но…

— Что тогда?

— Пусть мы не станем родственниками, но как паладин и лорд города мы можем быть полезны друг другу. Для начала я позабочусь о том, чтобы мои коллеги-аристократы поменьше копали под вашу личность. Если вам что-нибудь понадобится — мои двери всегда открыты.

Маркиз был прагматиком до мозга костей.

Даже если брак сорвался, ценность Элбриджа как союзника от этого не уменьшилась.

— …Понадобится, значит.

В этот момент Элбридж вспомнил о самом главном. О том, что чуть не вылетело у него из головы из-за всех этих разговоров.

— Маркиз Солениона. Тогда у меня есть к вам первая просьба.

— Какая?

— Соберите-ка мне побольше того печенья, что мы ели в кабинете.

В ушах мгновенно раздался восторженный голос Богини:

— Воистину, ты мой лучший паладин, Элбридж!