Люцерн любил воду. Однажды он прыгнул в водопад, преследуемый убийцей, посланным его кузенами, и едва избежал смерти. И с тех пор чувствовал себя в воде как в святилище.

Он отмокал в большой мраморной ванне, где могли поместиться четыре или пять человек. Но почувствовал постороннее присутствие, когда медленно смежил веки. Он поднял голову, откидывая волосы с глаз.

Бедные дворянки, выстроившиеся в ряд. И... Эта горничная, обнимающая бельё со слезами на глазах.

«Она так грустно плакала».

Он слышал лишь, как её слезы капали, словно дождь, — сама она молчала. Если ей уже так грустно, она никогда не сможет выдержать того, что должно произойти.

«Этот особняк поглотит эту женщину».

Если никто тебя не пожелал — тебя продадут. Это случилось даже с ним самим.

Например, когда он подарил ей плащ, который так любил. Но если возникнет проблема...

«А почему он стоит?»

Этого не может быть! Его пенис стоял. Люцерн потрясённо поднялся из воды. Тело с сильными, совершенными мышцами поднялось, пенис стоял как каменный.

«Этого не может быть»...

«Послушай, Люцерн. Если ты искренний и верный ребенок, после того, как увидишь гадости, эрекции у тебя не будет. Ты не можешь совершить преступление против семьи. Незаконнорожденный ребёнок не должен оставлять семя. Если у тебя будет эрекция, я тебя выпорю», — нахлынуло на него ужасное воспоминание.

Люцерн нахмурился и вышел из ванны, резко надевая халат. Его тело замерло. Он услышал очень слабый звук.

— Кто это?— прошептал Люцерн.

За дверью не было слышно ни звука, Люцерн хотел вызвать стражу, но понял, что быстрее справится с этим сам, и щёлкнул пальцами.

— Тень, выясни, что за подозрительный тип там стоит.

Тёмные тени появились из ниоткуда, покрывая пол. Они были слугами и хранителями семьи Картье.

Способностью вызывать их обладали истинные наследники герцога Картье. Эта сила передалась только Люцерну — как и его красные глаза.

Вызванная тень изогнулась как хвостатый зверь и двинулась к кому-то, скрытому в темноте.

— Ах!

Убийца закричал и упал с потолка. Когда Люцерн поманил его, тень опустила человека на землю. Послышался треск.

— Кто тебя послал? Мои кузены? Марко или Якоб? — яростно прошептал Люцерн.

Убийца выхватил нож и бросился к Люцерну, но тот уклонился как бык от тореадора.

— Действительно.

Шея убийцы была зажата руками Люцерна.

— Вот так они здороваются с членами семьи.

Люцерн сжал чужую шею сильнее.

— Передай наилучшие пожелания моей семье.

Убийца задрожал.

Хруст.

Убийца упал на пол с переломанной шеей.

— Ты не сдался — он выбрал правильного человека.

Прежде чем упасть, убийца со сломанной шеей взмахнул рукой. Люцерн схватил его за неё и сломал запястье. Подняв левой рукой кинжал, брошенный убийцей, Люцерн вонзил клинок в спину противника.

— Ай!

Послышались звуки разрываемой мягкой плоти и ломающихся костей. Люцерн тут же позвал слугу.

— Тень.

Тень окутала его как щит-кокон, и на одежде Люцерна не осталось ни единой капли крови.

Люцерн оцепенело смотрел на убийцу и дрожал ещё сильнее.

«Черт, я взвинчен ещё больше».

Он уже давно возбуждался после убийства человека. Люцерн стиснул зубы, прислонившись к ванне. Стоило пошевелиться, и кровь побежала по жилам быстрее.

«Почему я всё время думаю о ней?».

Эта женщина со светлыми волосами... Он должен был признать, что её внешность была впечатляющей — даже для него, который не очень интересовался женской красотой. Его странно возбуждал образ её влажного лона.

— Тень.

По зову Люцерна призрачный зверь снова упал с потолка.

— Расплавь его и съешь.

Он дёрнул подбородком, указывая на мёртвое тело. Затем тень издала тихий пронзительный звук и начала глотать труп с пальцев ног.

Тело стало понемногу исчезать. Однако это происходило так медленно, что исчезновение можно было заметить, лишь внимательно присмотревшись.

Он увидел, что его член всё ещё стоит.

«Пройдёт немного времени, и тень съест весь труп».

На самом деле это был его первый раз.

«Обычно я не делаю такое перед трупами».

Он издал низкий стон удовольствия, смешанного с дискомфортом.

---

— Люцерн де Кайас, доклад от шестнадцатого апреля девятьсот девяносто восьмого года по имперскому календарю… Женщин рядом не замечено, — шепнула Алисия. — Особая цель, доклад от пятнадцатого мая. Ни жены, ни наложницы, возможно, гомосексуалист.