Огромный серебряный стол был усыпан алмазным порошком. Столешница была покрыта шелковой тканью. Однако в центре можно было увидеть не бесконечное количество еды, а голову мертвого дракона с вытянутым длинным языком.

Голову чудовища украшали яркие цветы. Это было странное и гротескное зрелище. Глядя на все это «великолепие», Люцерн спокойно пил чай.

— Мой дедушка так и не удосужился прийти и увидеться со мной. Я ухожу в свою комнату.

— Пожалуйста, подождите. Он будет готов через минуту...

Дворецкий опешил от такой нетерпеливости гостя и попытался отговорить его.

Готов? Странное слово. Люцерн мимолетно нахмурился, когда дверь открылась. В комнату вошли женщины в ярких платьях.

— Кто это?

— Это... — дворецкий с обеспокоенным выражением лица зашептал Люцерну на ухо, — все они — разорившиеся аристократки, которые были достаточно влиятельны, но в силу определенных обстоятельств обеднели… Ни у одной из них нет никого, ни единого родственника…

— Что за абсурд? — гневно спросил Люцерн.

Женщины вздрогнули от изумительной яростной энергии, исходящей от него.

Но они не ушли. Брак с самым красивым генералом Империи был слишком желанным для бывших дворянок.

— Убирайтесь отсюда!

Когда выражение лица Люцерна стало совсем мрачным, дворецкий выпроводил дам.

— Что сказал мой дедушка?

— Он сказал: «Во имя наследственного пэрства». Это абсолютно необходимо для того, чтобы вы стали настоящим аристократом.

— И?

Люцерн зарычал.

— Какой смысл в том, чтобы отдавать назад все земли, которые ты завоевал... хм…

Люцерн засмеялся; он носил звание генерала, но по статусу был рыцарем. Однако рыцарем являлся не только он — ими станут и его будущие дети, которые унаследовали бы это звание автоматически.

Но это был его предел как незаконнорожденного сына: рыцари не могли владеть имением. Хотя все изменилось бы, если бы он женился на даме с титулом и стал членом её семьи.

Он мог бы унаследовать титул, если у них родится сын. Многое можно сделать, если становишься аристократом с поместьем и наследственным титулом, хоть и временно. А ещё можно было бы захватить территорию другого лорда во время войны.

— Почему вы всё время пытаетесь меня свести с кем-то? Разве я об этом просил?

Дворецкий опустил взгляд, не в силах ничего сказать.

— Простите меня, но я всего лишь выполняю приказ господина.

— Ясно. Но как, по-твоему, я должен себя чувствовать, если даже дворецкий знает о моих недостатках? — спросил Люцерн, обнажив меч и ласково проведя несколько раз по его рукоятке. Дворецкий зажмурился и поднял голову.

— В следующий раз я обязательно дам вам список и позабочусь о том, чтобы вас обслужили те, кому вы оказываете благосклонность.

Дворецкий продолжил:

— Могу я сказать кое-что самонадеянное, сэр? Просто выберите любую женщину и женитесь на ней. Если вы станете настоящим аристократом, у вас будет больше преимуществ. Прошу, просто уважьте господина немного.

Люцерн засмеялся.

— Ха-ха-ха. Уважение — это то, что нравится только тем, кто не принадлежит к Картье. Хоть это и не моя семья, но это я знаю наверняка.

---

Незаметно наступила ночь.

Алисия сидела на узкой кровати, глядя на малиновую накидку на своих коленях. Все слуги спали в одной комнате, так что на уединение можно было и не рассчитывать. В комнате их было трое, но лишь одна свеча мерцала на столе и освещала убогом помещение.

«Он все тот же опасный человек».

Алисия провела рукой по накидке.

«Люцерн де Кайас».

Алисия, которая работала со шпионами Якоба, знала о Люцерне все.

«Великий генерал, герой империи. Младший внук герцога… единственный потомок из герцогского дома, кому передались особые способности».

Согласно правилам наследования, действующим в империи, если мать была низкого происхождения, ребёнок перенимал её статус. Мать Люцерна была бедной, но уже давно скончалась, поэтому мужчина чувствовал себя довольно уверенно.

Кроме того, отец Люцерна являлся младшим сыном нынешнего герцога, который тоже умер, как только мальчик родился.

Несмотря на то, что он был незаконнорожденным ребёнком, сиротой и простолюдином, нельзя было отрицать талант Люцерна и тот факт, что он был самым образованным человеком в герцогском доме.

Если этого мало, стоит ещё упомянуть, что он унаследовал мифические змеиные красные глаза, которые гордо демонстрировали, что он — из семьи Картье.

Это указывало, что ребёнок, рождённый от родителя низшего происхождения, обладал особыми способностями семьи Картье. Когда его силы проявились, говорили, сам повелитель вдруг ослабел и преклонил колени.

«А ещё он известен как сумасшедший псих, демон битвы».

Люцерн впервые оказался на поле боя, когда ему было тринадцать лет. Туда его отправили умирать, надеясь, что мальчика разрубят на куски.

Но каким-то чудом, имея под своим командованием всего пятнадцать солдат, он одерживал большие победы. Благодаря ему был вырублен лес, наводнённый злобными монстрами, и две деревни освободились от вражеского гнёта. Новости о его исключительных триумфах распространились по всей империи, словно лесной пожар, шокирующий население, перевернувший общество с ног на голову.

Даже сейчас, годы спустя, об этом всё ещё говорили.

На следующий год герцог снова отправил его на передовую, но Люцерн и на этот раз вернулся победителем. Потом его отправили за границу, а потом...

Он начинал как рыцарь, но теперь, когда ему исполнилось двадцать пять, уже стал верховным генералом, возглавлявшим все войска империи. Всё это было сделано им без помощи семьи Картье.

Поэтому его назвали двумя именами. Первым было «Верховный генерал», вторым — «Кайас», но его никогда не связывали с семьей Картье.