После разговора с Осэлем Туран не стал сразу тащить спутников в новую дорогу. Они остались в доме Риды и почти три недели позволяли себе редкую роскошь — жить без спешки.

Больше всех отдых был нужен Солифу. Долгая работа в глуши едва не свела его с ума, и теперь он отрывался за всё разом: пропадал в трактирах, менял игорные дома один за другим и возвращался то весёлым, то злым, то с карманами, подозрительно полными серебра.

Туран предпочитал тишину.

Однажды утром он устроился с книгой у окна в гостиной флигеля. Солнце только поднялось, в доме ещё никто толком не проснулся. Дверь спальни открылась, и вышла Мейса. После купания её рыжевато-каштановые волосы были мокрыми; она перебирала пряди пальцами и понемногу сушила их тёплым воздухом.

— Солиф опять ушёл играть? — спросил Туран.

— Конечно.

— Удивительно, что ему ещё не надоело.

Сначала Солиф развлекался петушиными и собачьими боями, каких хватало в любом южном городе. Потом открыл для себя местную игру с костяными плашками и окончательно пропал.

— По крайней мере, денег не просит, — сказала Мейса. — Значит, не всё проигрывает.

Туран закрыл книгу и протянул ей другую.

— Вчера купил. Тебе должно понравиться.

— Спасибо.

Она села напротив.

Так проходили многие их утра. Туран читал путевые записки и старые хроники. Мейса выбирала любовные романы, сказки и всё, где герои в конце хотя бы пытались стать счастливыми. Они могли просидеть несколько часов, не обменявшись ни словом. Тишина не давила: шелест страниц напоминал, что рядом есть близкий человек.

Когда даже это начинало надоедать, они уходили в город.

По рынкам можно было бродить бесконечно, однако больше всего им полюбился театр. Мейсе, выросшей наследницей Дома Арабион, прежде редко удавалось затеряться среди обычных зрителей. Здесь она могла смеяться, хлопать и не думать о том, кто на неё смотрит.

После одного особенно яркого представления она вышла на улицу раскрасневшаяся и счастливая.

— Последняя песня была ужасно грустная, — сказала Мейса. — А танец... Я не ожидала, что они смогут так двигаться.

Туран слушал её и вспоминал, как когда-то ходил в театр с Асизом. Тогда он тоже возвращался домой оглушённый музыкой и светом.

Надо было раньше устраивать ей такие дни.

Эта мысль неприятно кольнула. Возможностей было достаточно. Не хватало только привычки замечать чужие желания.

Вечером они попытались повторить увиденный танец в саду.

Над травой звенели ночные насекомые, луна серебрила дорожки. Туран и Мейса взялись за руки, вспоминая движения по частям.

— Рука была выше, — сказала она.

— Вот так?

— Ещё немного.

Они кружились, проходили друг у друга под локтями, подпрыгивали, менялись местами. Половину движений придумали сами, вторую половину наверняка испортили, но останавливаться не хотелось.

Под конец Мейса откинулась назад, доверив вес его руке. Туран удержал её за талию. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

Порыв ветра смешал их волосы.

— Ах!

Сбоку раздалось довольное клёкотание. Бидже топталась по траве и размахивала крыльями, явно требуя внимания.

— Бидже, прекрати! — рассмеялась Мейса.

— Она тоже хочет танцевать, — сказал Туран. — Иди сюда, ревнивая птица.

Бидже с радостью ворвалась между ними, запрыгнула Турану на плечо, переметнулась к Мейсе и устроила такой вихрь, что от приличного танца ничего не осталось.

Ночной бал закончился общей свалкой и смехом.

* * *

Перед отъездом они пришли попрощаться с Ридой.

— На этот раз надолго пропадёте? — спросила она.

— Пожалуй, — ответил Туран. — Осэль дал нам непростое поручение.

— Не взваливай его на себя как долг. Глава Дома просил воспользоваться случаем, если такой подвернётся. Не более.

Поручение было тайным. Один из людей Рабитаса предал Дом, унёс священную реликвию и скрылся. Осэль хотел вернуть реликвию, а предателя — уничтожить.

О случившемся знали единицы. Расскажи о таком вслух — и уважение к Дому пошатнётся. Несколько сильных дворян уже разъехались на поиски, взяв вассалов, однако без дара Джахара шансов найти беглеца у них почти не было.

— Обещать не стану, — сказал Туран. — Но если наткнёмся на него, реликвия вернётся к Рабитасу.

Награда Осэля — право на любое лечение — их почти не интересовала. Если Туран убьёт предателя, поглотит его ману и сохранит способность в реликвии Мимика, то сможет лечить не хуже мастеров Рабитаса.

И всё же присваивать святыню было глупо.

Попадись они с ней — и даже нынешняя осторожная дружба разлетится к чертям. Верни реликвию — получат надёжного союзника среди Великих Домов.

Туран уже нажил слишком много возможных врагов. Нагин, Арабион, Джахар, Бараха — за каждым стояли падшие боги. Дом, который не подчиняется божественной воле и при этом готов сотрудничать, стоил куда дороже одной реликвии.

Даже если она даровала нестарение.

Вечной жизни она всё равно не обещала. А нестарение Туран со временем мог получить, сохранив линию Рабитас в Мимике.

— Я вам верю, — сказала Рида. — Вы редкие молодые люди. Надёжные и, как ни странно, добрые. Будете рядом — заходите без приглашения.

— Спасибо за приют! — громко объявил Солиф.

За последние недели к нему вернулся прежний блеск в глазах. Рида добродушно рассмеялась, потом посмотрела на Турана и Мейсу.

— И танец ваш мне понравился. В следующий раз покажете ещё что-нибудь.

Мейса вспыхнула.

— Вы видели?

Солиф перевёл взгляд с неё на Турана.

— Какой ещё танец?

Туран только кашлянул. Благодаря чутью реликвии он знал, что Рида иногда наблюдала за ними из дома. Просто не видел смысла портить вечер.

* * *

Из Мерема они отправились не к морю.

Сначала Бидже принесла их к спящим вулканам, туда, где среди горячих источников жил обезьяний царь Айкуль. Когда-то именно здесь Туран познакомился с Ридой.

Айкуль встретил его спокойно, Мейсе широко улыбнулся, а при виде Солифа скривился и шумно высморкался в сторону.

— Вот же мерзкая обезьяна, — проворчал Солиф. — Каждый раз смотрит так, будто я ему денег должен.

Айкуль оскалился ещё шире.

Бидже, уже почти сравнявшаяся с ним силой, принялась дразнить хозяина источников порывами ветра. За это получила щелчок по клюву и обиженно заклекотала.

Пока они выясняли отношения, Туран, Мейса и Солиф прошли в тайную пещеру за горячими бассейнами. Рида подсказала, где искать залежи серы. Набрав столько, сколько могли унести без лишних хлопот, они попрощались с Айкулем и повернули к Южному морю.

Дорога заняла два дня.

Над побережьем Туран достал записную книжку. В ней были перечислены родные города и деревни людей, которых он когда-то спас на острове Параян.

— Ости, к северу от Лунана... Должно быть где-то здесь.

Мейса указала вниз.

— Похоже, вон та деревня.

Карту западных владений Рабитаса им дала Рида, поэтому заблудиться было трудно.

В Ости нашлись трое спасённых: двое мужчин и женщина. Они узнали Турана сразу.

Один разрыдался. Второй упал на колени. Третий попытался произнести торжественную благодарность, запутался в собственных словах и тоже едва не расплакался.

— Встаньте, — сказал Туран. — Я пришёл узнать, как вы устроились.

Их пригласили в дом. За чаем выяснилось, что пиратская команда «Красного Кита» выполнила обещание и развезла пленников по портам Южного моря.

— Перед нами люди сошли в деревне Горун и в Тоспе, — рассказал хозяин. — Я хорошо помню. Мы были следующими.

— Значит, они добрались домой, — сказал Туран.

— Всё равно проверим, — возразила Мейса. — Раз уж приехали.

Некоторым возвращаться было некуда. Их деревни сожгли, родные погибли. Такие люди селились рядом с другими спасёнными.

Хозяин дома смущённо улыбнулся и кивнул на женщину у очага.

— У моей жены родное село уничтожили. Я сказал, что прокормлю нас обоих, и предложил остаться со мной.

Женщина покраснела.

Когда-то все трое были истощены, больны и едва держались на ногах. Теперь выглядели здоровыми. У них был дом, работа и будущее.

Туран уехал с лёгким сердцем.

Но так было не везде.

Они объехали порты и рыбацкие поселения на землях Рабитаса. Большинство бывших пленников как-то наладили жизнь. Однако среди них находились те, кому не повезло второй раз.

В одной деревне Туран спросил старосту:

— Здесь жил человек по имени Сороу. Вернулся около полугода назад.

— Помню, господин маг. Бедняга много пережил у пиратов. Вскоре после возвращения тяжело заболел и умер.

— Где его могила?

Староста побледнел.

— Могила?.. Мы... у нас не принято...

Туран почувствовал запах страха.

— Она есть. Веди.

На окраине стоял кривой земляной холм. Туран вскрыл его магией земли и поднял наружу разложившееся тело.

На затылке зияла проломленная кость.

— На болезнь не похоже, — тихо сказала Мейса.

Судя по ране, человека ударили лопатой или топором.

Староста затрясся.

— Я ничего не знаю.

Туран посмотрел ему в глаза.

— Скажешь правду — умрёшь быстро.

Пришлось потратить время. Староста и несколько зажиточных жителей сговорились убить Сороу, чтобы забрать деньги, которые Туран дал ему на новую жизнь.

В других местах повторялось то же самое. Те, у кого сохранилась родня, обычно были в безопасности. Одиноких резали из-за монет, выгоняли из домов, травили, объявляли пропавшими.

Туран не передавал убийц властям.

Он ломал их до тех пор, пока не получал имена всех сообщников. Потом разрывал виновных на части и вывешивал останки у въезда в деревню.

— Мы сообщим в город, — прошептал кто-то из жителей.

— Тише, — сказал Туран. — Живее будете.

Люди боялись мага, который внезапно появлялся, пытал местную знать и устраивал кровавую расправу. Турану было плевать. Рабитас закрыл бы глаза на подобное преступление, особенно после того, что он сделал для Дома.

Солиф однажды присвистнул, глядя на очередную виселицу.

— Сурово.

— Хватит, — устало сказала Мейса. — Уходим.

Ни она, ни Солиф не пытались остановить Турана. Они знали, как когда-то богатеи с холма Хисарил едва не отняли у него овечье стадо. Понимали и то, кого он видел перед собой, когда смотрел на деревенских убийц.

После десятка поселений они наняли судно, прошли вдоль побережья и снова высадились на острове Параян.

Солиф спрыгнул на песок, осмотрел берег и присвистнул.

— Так вот она какая, золотая земля.

— Ты же сам рассказал мне об этом острове, — напомнил Туран.

— Рассказал. Но здесь не бывал. Услышал от одного пирата и передал тебе.

Старое логово пиратов почти развалилось. Они кое-как починили крышу, переночевали, а утром отправились в шахту.

— Пора работать, — объявил Туран.

Солиф взял кирку и выругался.

— Твою мать. Я думал, этот кошмар остался в прошлом.

— Не ной, — сказала Мейса.

Трое магов вгрызлись в породу.

Они удерживали своды телекинезом, укрепляли стены преобразованием земли и за день сделали больше, чем обычные шахтёры сделали бы за месяцы. После прежнего визита Турана в горе и так хватало ходов. Теперь шахта стала похожа на безумный муравейник.

К вечеру у входа лежали сотни килограммов золотой и серебряной руды, а селитры набралось больше тонны.

— Теперь запасов хватит надолго, — сказал Туран.

— Больше, чем в прошлый раз, — согласилась Мейса.

В битве с великим морским змеем они израсходовали почти всю Душу Огня. Остатки уходили на тренировки, и запас уже стал опасно мал. Ради селитры они и вернулись на Параян.

Пока Туран смешивал её с серой и древесным углём, Мейса и Солиф плавили золото и серебро. Рида заранее дала им формы, так что оставалось разливать металл и ждать, пока слитки остынут.

Вскоре у шахты выросли груды чёрного порошка, золотых и серебряных брусков.

— Вот теперь мы богачи, — довольно сказал Солиф. — Хотя для Великого Дома, наверное, это мелочь.

— Для трёх странствующих дворян — более чем достаточно.

Душу Огня они распределили между собой. Часть слитков взяли в дорогу, остальное спрятали глубоко в шахте. Бездонные Сумки были велики, но не бесконечны; забивать их золотом и потом выбрасывать полезные припасы никто не хотел.

Солиф оглянулся на провал.

— Не откопают?

— Кому нужен заброшенный остров? — ответил Туран. — А даже если кто-то сунется внутрь, до тайника не доберётся.

Шахта держалась на честном слове. Одно неверное движение — и несколько ходов обрушатся разом.

Солиф ухмыльнулся.

— Похоже, легенды о кладах так и рождаются. Мы здесь сдохнем, а через сто лет кто-нибудь найдёт карту острова с несметным сокровищем.

Мейса представила это и рассмеялась.

— Только карта будет врать. Сокровище лежит под горой, которая убьёт любого кладоискателя.

— Тем лучше. Настоящая легенда обязана быть с подвохом.

* * *

С Параяна они отправились к базе «Красного Кита».

Тасан встретил Турана как старшего брата, а Солифа — как старого собутыльника. Он радостно шагнул навстречу, ударился с Солифом плечом и тут же отскочил.

— Ай! Ты чем себя кормил? Камнями?

— Секрет, — самодовольно ответил Солиф.

Раньше он превосходил Тасана запасом маны, но уступал в грубой силе. После пробуждения линии Стража всё изменилось: теперь Солиф был крепче и сильнее.

Тасан пожал руку Турану и понял, что тот тоже вырос. Туран заранее пробудил линию Берсерка, чтобы разница ощущалась особенно ясно.

Пират заметно приуныл.

— Похоже, вы без меня нашли все великие приключения. А эта красавица... твоя женщина, брат?

— Пока нет, — тихо ответил Туран.

Солиф, стоявший рядом, услышал и мерзко захихикал.

За выпивкой Туран спросил о спасённых пленниках. Тасан выпятил грудь.

— Конечно, всех доставили! Я, Тасан, никогда не бросаю дело на полпути.

— Вот это мужик! — одобрил Солиф.

Они стукнулись кулаками.

Туран рассмеялся, открыл Бездонную Сумку и высыпал на стол золотые слитки.

Тасан уставился на них.

— Это ещё что?

— На хозяйство. Жить с деньгами проще.

— Я не ради платы...

Туран закрыл ему рот ладонью.

— Это не плата. Считай вложением. Или подарком Дому Красного Кита, который держит в порядке часть Южного моря.

— Какому ещё Дому?

— Вы маги, защищаете людей и подчиняетесь своему главе. Чем не Дом?

Тасан несколько раз беззвучно открыл рот, затем отвернулся. Кажется, глаза у него заблестели, но он немедленно потянулся за кружкой и сделал вид, что ничего не произошло.

Позже, когда вино развязало языки, он вспомнил недавнюю встречу в море.

— Кстати, видел я одну жуткую штуку. Недалеко отсюда прошёл военный корабль с незнакомым знаком на парусе. Навстречу ему полезли пираты. С корабля ударил золотой свет — и разрезал их судно пополам. Я хотел подобрать выживших, но увидел это и дал дёру. Погнались бы за мной — не ушёл бы.

Туран, Мейса и Солиф одновременно перестали улыбаться.

Золотой луч, способный одним ударом рассечь корабль, слишком напоминал Свет Суда — тайное искусство Барахи. Причём применил его маг из верхушки дворянства.

— Как выглядел знак? — спросил Туран.

Тасан плеснул на стол немного вина и нарисовал пальцем.

— В центре жёлтый круг, вокруг белые треугольники. Ниже — четыре одинаковых знака, похожих на звёзды.

Солиф побледнел и резко поднялся.

— Тасан, одолжи мне Турана на минуту.

— Что за тайны?

— Семейная дрянь.

Пирату явно не понравилось, что его оставляют в стороне, однако он всё же махнул рукой.

На улице Солиф шумно выдохнул.

— Это герб Барахи.

— Я догадался.

Солнце в центре, Свет Суда — совпадений было слишком много.

Но Солифа тревожило не это.

— Звёзды снизу показывают положение владельца знамени. Одна — слуга Дома или вассал. Две — полноправный член рода либо глава вассального Дома. Три — старейшина или кто-то из высших должностных лиц.

Он замолчал.

— А четыре? — спросил Туран.

— Четыре звезды имеет право носить только глава Дома.

Значит, на запад через Южное море шёл корабль самого главы Барахи.