К тому времени, как они добрались до арены, все уже почти решили, что первым с Тураном сразится Солиф.

При первой встрече они так и не выяснили, кто сильнее, и теперь собирались наконец поставить точку.

Но Мейса неожиданно шагнула вперёд.

— Извини, я первая. Можно?

— А? Ну... давай.

Впрочем, удивляться тут было нечему. Они и сблизились-то после того, как Мейса из одного упрямства попыталась применить магию, сути которой толком не понимала, и свалилась без сил. В обычной жизни она порой робела — так уж её вырастили, — зато в магии гордость у неё была железная.

Интересно, кто кого.

Солиф уставился в погасший кристалл и прикинул шансы.

Жаль, что нельзя было вывести изображение из арены. Тогда бой увидели бы все в зале ожидания, а слух о схватке сильнейших дворян разлетелся бы по округе ещё до вечера. Им такая слава была ни к чему.

По запасу маны Мейса сильнее. Талант у них почти одинаковый, но её с детства учили драться магией...

На первый взгляд исход был очевиден. Только у Турана тоже хватало козырей: две реликвии Мимика, несколько родовых линий, праща, чудовищная точность и звериное чутьё в бою.

При их запасах маны схватка могла затянуться надолго. Солиф уступил стул родителям и только выпрямился, как зал озарила резкая вспышка.

На площадке появились Туран и Мейса.

— Уже всё?

— Ага.

Нормальных часов здесь не было, но десяти минут точно не прошло. Большинство посетителей дрались куда дольше.

Туран стоял спокойно, будто только что вышел на прогулку. Мейса обеими ладонями растирала лицо.

Кто победил, можно было не спрашивать.

— Ты как? — Солиф подошёл к ней.

— Нормально... Наверное. Чёрт, я не думала, что это будет так мерзко. Я прямо почувствовала, как у меня разлетелся череп.

Все раны и сломанные вещи внутри арены восстанавливались, но боль оставалась настоящей. После боя люди нередко выли от фантомных ощущений ещё несколько минут.

Собственно, будь всё совсем без последствий, столь полезное сооружение не стояло бы полузаброшенным.

Мейсу усадили, дали ей воды. Солиф тут же повернулся к Турану.

— Ну? Как ты её сделал?

— Застрелил.

— Там вообще есть где развернуться для выстрела?

— Я себе место выкопал.

Туран описал арену. Квадрат примерно триста на триста метров. Пол, стены и потолок — гладкий камень, облицованный мрамором. Высота — чуть больше тридцати метров.

— Значит, она находится в отдельном пространстве, — решил Солиф. — В самом здании такой зал не поместился бы.

— Похоже на то. Я вообще не чувствовал никого снаружи.

Перемещение в пространстве оставалось одной из областей, где современная магия почти ничего не умела. Как Мейса не могла применить разложение, не понимая его сути, так и остальные не могли пересечь пространство, потому что не знали самого принципа. Даже подходящей родовой линии не существовало.

А в постройках Древней Империи такие чудеса встречались постоянно. Гробница Богов, куда когда-то попал Туран, работала по тому же правилу.

— Ладно, рассказывай бой, — не отставал Солиф.

— Сначала всё было обычно...

Поначалу они устроили перестрелку.

Туран запускал сферы Света Суда и прятал среди них стальные шарики. Мейса рывками уходила с линии огня, взрывая Душу Огня, и почти без пауз обрушивала на него молнии. Заодно она пустила в дело тонкий клинок, переделанный из устройства, которое недавно забрала у дворянина Джахар: устройство било ударной волной и годилось не только для фехтования.

Одними тяжёлыми заклинаниями дело не ограничилось.

Они срывали друг другу полёт порывами ветра, преломляли свет, заставляя противника ошибаться с расстоянием, мяли под ногами землю, поднимали из семян лозы и пытались спутать ими руки и ноги.

Обычному магу понадобились бы годы, чтобы довести хотя бы один такой приём до приличного уровня. Эти двое пользовались ими так же естественно, как дышали.

В открытом бою Мейса оказалась сильнее.

Несколько шариков чиркнули её по телу, и кровь выступила сразу в нескольких местах. Турану же сломало руку, выбило рёбра, а молнии повредили нервы так, что пальцы перестали слушаться.

Солиф покосился на него.

— Пока звучит так, будто она тебя просто разъебала.

— Поэтому я и сменил правила.

Когда стало совсем плохо, Туран накрылся тканью, поглощающей свет, применил сокрытие и ушёл под землю, раздвинув грунт силой линии Хранителя Земли.

Мейса сразу создала световую сферу, но свет сквозь толщу земли не проходил. Пока она пыталась понять, где он прячется, Туран провёл под землёй длинный узкий тоннель, открыл выход и выстрелил.

Ветровой Путь, толчок Души Огня и несколько оборотов пращи сложились в один удар. Защита Мейсы его не выдержала.

Шар вошёл точно в голову.

— То есть выиграл за счёт грязных трюков, — подвёл итог Солиф.

— Зато понял, чего мне не хватает. Не только маны. У меня техника сырая.

По врождённому таланту Туран почти не уступал Мейсе, но учились они совсем по-разному. Её с двенадцати лет готовили как наследницу. Он до семнадцати возился с магией сам, без учителя и системы.

Да, он тоже был гением и давно сократил разрыв, но наверху даже мелочь решала исход боя.

На тренировках они щадили друг друга, и разницы почти не чувствовалось. Арена сразу вытащила наружу всё, что они привыкли не замечать.

— Хорошо хоть ты размозжил ей голову одним ударом, — сказал Солиф. — Долго мучиться не пришлось.

— Ага. Только опыт умирания сорвался.

Для медленной смерти они придумали два надёжных способа: удушение и потерю крови. С Мейсой не сработал ни один.

Туран помолчал.

— И ещё я не уверен, что смогу повторить.

— Что именно?

— Убить её. Я знал, что всё ненастоящее, но всё равно было погано.

Перед глазами опять возникло тело Мейсы с разбитой головой. Туран видел такое сотни раз. Только раньше на земле лежали враги. Здесь — человек, которого он любил и которому доверял.

Солиф вдруг легонько ткнул его кулаком в живот.

— Не надейся. Со мной эта жалостливая хрень не пройдёт. Я тебя щадить не буду.

— Я тоже.

Туран ответил с тем же вызовом, но губы у него дрогнули в улыбке.

* * *

Пока Мейса сидела между супругами Бараха и приходила в себя после собственной смерти, Туран с Солифом уже отправились на второй бой.

Мана после выхода с арены восстанавливалась полностью, так что отдыхать смысла не было.

Смотритель вытаращился, услышав, что Туран собирается за один день дважды отдать по двести золотых.

— Вам что, совсем не тяжело?

— Терпимо.

— Ну вы даёте...

Победитель действительно мог заходить на арену хоть несколько раз подряд. Просто мало кто хотел снова переживать усталость, переломы и боль.

На этот раз Туран проиграл.

Он использовал всё, чему научился в бою с Мейсой, и несколько раз загнал Солифа в неудобное положение. Но дворянин линии Стража, который всерьёз решил держать оборону, оказался почти неуязвим.

Обычные Стражи слабо били на расстоянии. У Солифа вдобавок была линия Солнца — самая наступательная из известных.

Он шёл вперёд медленно и неумолимо, разбивая Светом Суда всё, что в него летело. Туран пятился и без остановки метал стальные шарики.

Так продолжалось больше часа.

В конце концов у Турана иссякла мана.

— Сдаюсь.

— Есть! Я выиграл!

Солиф несколько раз притопнул от восторга, а потом досадливо цокнул языком. Он прекрасно понимал: не пробуди он линию Стража, Туран бы его раскатал.

Впрочем, у Турана было не меньше пяти линий. Просто линия Джахар плохо подходила для прямого боя.

После победы они занялись тем, ради чего вообще затеяли эти смертельные опыты.

На этот раз выбрали кровопотерю.

Солиф глубоко перерезал Турану оба запястья и сел позади, ожидая конца.

— Ну как?

— Что именно?

— Крови хватает?

Солиф поморщился, но кивнул.

Теперь он понимал, почему Турану было противно смотреть на мёртвую Мейсу. Разум твердил, что всё вокруг — иллюзия и настоящий человек не пострадает. Но руки помнили, что именно они сделали.

— Спать хочется... И холодно...

Голос Турана стал тише.

Потолок расплывался. Теперь он заметил, что каменные плиты будто вращаются вокруг невидимого центра.

Силы уходили вместе с кровью. Тело проваливалось в пустоту, а мысли рвались и гасли.

Туран заставил себя повторять строки из книги о магии души.

В каждом человеке есть единственное, подлинное Я. Оно и есть его бог. Мир вокруг ложен, истина заключена только внутри...

Плоть легко ранить, она стареет и умирает. Душа, ставшая Истинным Я, неразрушима и неповторима.

Он не до конца понимал эти слова, но цеплялся за них, пока падал всё глубже.

Падение длилось то ли миг, то ли вечность.

Туран уже подумал, что так и провалится к самому центру мира, когда внизу возникло нечто.

Нет, он не увидел это глазами. Скорее узнал.

Что это...

Серая туча. Золотая молния. Густая тьма. Глаз, открытый в темноте.

Четыре сигила его родовых линий.

Едва Туран понял, что они означают, сознание резко вернулось — будто его окатили ледяной водой.

— Эй! Ты меня слышишь? Эй!

— А?..

Он моргнул и обнаружил себя в вестибюле арены.

Только что увиденное было предсмертным видением. Здесь же он сидел на скамье, целый и живой.

— Я долго так просидел?

— Почти полчаса. Ты вышел, встал столбом и перестал отвечать. Я уже решил, что с тобой что-то сломалось.

Туран успел только извиниться, как почувствовал, что обе щеки горят.

Он вопросительно посмотрел на Мейсу. Та виновато опустила голову.

— Прости. Ты не приходил в себя, и я пару раз тебя ударила.

— Всё нормально. Помогло же.

Туран ласково потрепал её по волосам и предложил на сегодня закончить.

Он и Мейса уже успели умереть. Оставались Солиф и его родители, а между ними никакого нормального боя не получилось бы.

Они сняли комнату в дешёвой гостинице рядом с ареной, купили жидкое пиво и жареные колбаски. За этим скромным ужином Туран рассказал, что почувствовал перед смертью.

— Ты увидел внутри себя сигилы линий? — переспросил Солиф.

— Может, дело в реликвиях? — предположила Мейса.

Маска и ожерелье Мимика вместе позволяли заглядывать в чужие сигилы.

Туран покачал головой.

— Нет. Не то. Через реликвии я смотрю на чужой знак со стороны. А там... я знал, что эти знаки — это я. Не могу сказать точнее.

Объяснение звучало мутно, но других слов он не нашёл.

— Возможно, родовые способности и правда составляют часть души. Боги ведь тоже двигают собственные сигилы, когда используют настоящую силу.

Странно было связывать человеческую магию души с родовыми линиями, унаследованными от богов. Но увиденное прежде этому не противоречило. Имир и глава Дома Арабион раскрывали силу именно так.

Солиф отпил пива.

— А духовное восприятие? Появилось хоть что-то?

— Пока нет. Но направление верное. Ощущение очень слабое, почти неуловимое, и всё же я будто сдвинулся с места.

Без арены такие опыты были самоубийством. Чем ближе Туран подходил к смерти, тем яснее становилось странное чувство, которое они принимали за духовное восприятие. Ошибись он хоть немного — и умер бы уже по-настоящему.

— Я предлагаю остаться ещё на несколько дней, — продолжил он. — Даже без этих опытов арена полезна. В настоящем бою я узнал о себе больше, чем за месяцы тренировок. Вы ведь тоже?

— Это точно, — признал Солиф.

Мейсе не хватало боевого опыта. Солифу — тонкости и таланта. Турану — запаса маны и привычки одновременно управлять множеством сил.

Каждый увидел собственные слабости.

Они решили провести здесь ещё неделю: драться в полную силу и после каждого поражения снова приближаться к смерти.

Дольше задерживаться было опасно. Дом Бараха мог закончить приготовления и выйти на их след.

* * *

Прошло пять дней.

Туран сидел в очереди и слушал, как посетители шепчутся о нём, Солифе и его родителях.

С Домом Бараха разговоры не были связаны. Людей куда больше занимала компания безумцев, которая за несколько дней спустила на арену больше тысячи золотых.

Пожалуй, скоро пора убираться. Ещё немного — и сюда начнут приезжать просто поглазеть.

Он ещё думал об этом, когда из арены появились Мейса и Солиф.

— Я победила!

— Сука! Опять! Я теперь даже попасть по тебе не могу!

Мейса вскинула руки. Солиф с досады врезал каблуком по полу.

— Это уже сколько? — спросил Туран.

— Три поражения, — буркнул Солиф. — Как ты вообще её побеждаешь? Я не вижу ни одного нормального способа.

— Стараюсь.

В бою всегда хватало случайностей, поэтому исход не был предрешён. И всё же за пять дней сложилась ясная картина.

Они образовали почти идеальный круг.

Туран хорошо справлялся с Мейсой, но вяз в защите Солифа. Мейса пробивала Солифа, зато уступала Турану. Солиф уверенно душил Турана и ничего не мог сделать с Мейсой.

После каждого боя победитель медленно убивал проигравшего, а тот пытался на грани смерти нащупать магию души.

Самым надёжным способом оказалась потеря крови. На ней и остановились.

Супругов Бараха поначалу пугало, с какой будничностью троица режет друг другу руки и ждёт смерти. Но вскоре и сами участники привыкли. Человек быстро учится жить даже с тем, что прежде казалось невыносимым.

Заодно бои заметно подняли их реальную силу.

Запас маны не вырос, новые устройства не появились, родовые линии не стали мощнее. Зато каждый научился лучше пользоваться тем, что уже имел.

Если бы нынешние Туран, Мейса и Солиф встретили себя прежних, те не продержались бы долго.

В следующий бой Туран вышел против Мейсы. Победу он вырвал грубо: сбил её на землю и бил по лицу, пока она не сдалась. После этого, как договорились, перерезал ей запястья и дождался смерти.

Когда они вернулись в зал, Туран почувствовал за стенами чужое присутствие.

Вот это уже интересно...

Три сильных дворянина, пять крепких середняков и один, чья мана достигала высшей ступени.

Такой отряд без труда смёл бы несколько обычных магических Домов.

— Кажется, к нам гости.

— Какие ещё гости? — насторожился Солиф.

— Не знаю. Для людей Барахи их слишком мало.

Те, кто видел их силу в Хелио, не отправили бы за ними такой жалкий отряд. Любой из троих мог уничтожить его за считаные минуты.

Похоже, пришедшие ждали окончания боя.

Когда они двинулись к зданию, Туран приказал построиться. Солиф встал впереди. Туран и Мейса заняли фланги, прикрывая его родителей.

Первым незнакомцев увидел Солиф.

— Да ладно... Ты-то здесь откуда?

— Давненько не виделись, братец! Слышал, вы тут золото мешками сыплете. Решил заглянуть и убедиться своими глазами.

Навстречу шёл огромный мужчина.

Ростом почти два метра. Предплечья — толщиной с талию Мейсы. Волосы росли повсюду: на груди, руках, щеках, даже густые бакенбарды переходили в такую же густую бороду. Весь его облик будто кричал: вот он, настоящий мужик.

Туран уже догадывался, кто перед ним, но всё же спросил:

— Это кто?

— Калайс Лубан. Мы однажды встречались на сборе наследников. С тех пор не виделись.

Как Туран и ожидал, к ним явился будущий глава Великого Дома, владевшего Лесом Морозного Ветра.